Моя дорогая Йен. . .

Пыльное помещение заливалось светом яркого солнца которое только-только поднялось на небо. Жар, от котла в котором варится суп, ушел вверх из за чего потрексавшиеся панельки окон запотели. Огненоволосая дева сидела и читала книги " Ведьмак или монстриус обыкновенный. " и " Проклятье и их создание. " на заправленной кровати. Это идиллие прервалось стуком в дверь. — Входите! — Сказала Трисс своим мелодичный голоском не отрываясь от книжек. Лютик вошёл первым. Поэт был как всегда улыбчивым. Ему очень нравилось общение с Трисс, он считал её достойной чародейкой и хорошей подругой. Когда Ведьмак потерял память, она стала ему любовницей, а Лютику подругой. — Здравствуй, Трисс! Прости, что как снег на голову! Чародейка заулыбалась. — Лютик! Ха-ха, какой приятный сюрприз! — Книжка аккуратно легла на кровать Трисс, а сама девушка спрыгнула с ложа и подошла к барду. — Ты один? — Нет, Геральт. . — Геральт? — Прервала Трисс барда. Сначала на лице чародейки вспыхнул маленький огонёк на щечках, потом удивление, а уже потом страх. Все это случилось так быстро, что Лютик не успел договорить как на пороге дома оказался Ведьмак. Геральт всегда нравился Трисс, к сожалению для неё, сердце мужчины было уже занято Йеннифэр. Но это не стало для неё помехой крутить романы с ним. — Как я рада тебя видеть! Но что вы тут делаете? — Мне нужна твоя помощь. — Сказал он, с беспокойством в голосе. — Я не знаю, занимаешься ли ты некромнатией. . .Йен, она занималась подобным, а вы были подругами, может ты бы могла помочь мне? — Что!? Геральт, ты в своём уме!? Я не занимаюсь чёрной магией! Это как минимум небезопасно самой чародейке. Только идиоты думают, что можно взять, и ничего не отдать взамен. А взамен придётся отдать многое и я не готова на такие жертвы, Геральт! К тому же, здесь, в Ковире, я Королевская советница! Ты думаешь, так просто взять такой титул!? — Йен умерла. — Прервал Лютик смотря прямо в лицо чародейки. — Что ты сказал? Чародейка мигом присела обратно на кровать. На лице читалось недопонимание, недоверие и какой-то страх. Может быть страх, что ей очень понравилась эта новость? Страх, быть искренней с собой и со своими желаниями? — Ну, несовсем умерла. Мы точно не знаем. Геральт видел галлюцинации, как Йеннифэр была изуродована, а я чувствовал холод, прямо как в снежную бурю! — Я бы хотел, чтобы ты как-то проверила это, понимаешь? Ты ведь можешь как-то её найти? Или связаться через мегоскоп. — Ты так говоришь, будто это просто. Геральт, расскажи мне подробнее. Что ты видел? Она тебе что-то сказала? Геральт нахмурился брови. Ему так не хотелось вспоминать об этой ужасной картине. Он уже терял свою возлюбленную множество раз, но всегда находил. Но сейчас все по другому. Они больше не связаны последним желанием Геральта, ведь он отменил свое желание по просьбе Йен. Ведьмак со злостью посмотрел на Трисс. От чего такие эмоции он и сам не знал. — Мы вышли с Лютиком на поляну, а там Йен, все бледная, усохщая. А говорила так, будто кровью захлебывалась. — Говорила? Ты не говорил, что она что-то говорила! — Лютик недовольно поджал губы. — Разве? Разве не говорил уже? Вот чёрт, из головы все вылетает. — А ты не чувствуешь усталось? Головокружение? — Когда ты это сказала. .Кажется да. Трисс медленно встала и взяла Геральта за руку. Сердце её стучало сильнее обычного, но из за чего? Любовь? Счастье? Страх? Ненависть? Что это было? — На тебе проклятье. . . . . . . . . . . . . Ветер хлестнул в лицо. Тучи в небе были противного тёмно-серого цвета. Пара капель ударилось об землю, попав на маленькую птичку, которая поёжилась и распушила перья. Другие капли — в речушку, возле которой стоял Геральт. Рядом топталая Лютик. Ведьмак слышал, как его губы то открывались, то закрывались — искал нужные слова Жаль, но он не нашёл их, хотя ему очень хотелось просто избавить друга от всех проблем. Из леса донеслись птичьи издевки. В голове звон А мысль лишь одна: Проклятье. Проклятье. Проклятье. И Йен. . . ⋅•⋅⊰∙∘☽Г☾∘∙⊱⋅•⋅ — Геральт, — нарушила тишину Меригольд — а вы уже встречали кого-то из Ложи? Выходили ли они на связь после всего того безумия, что творилось на Скеллиге? — Когда мы встретились с Геральтом, ничего такого он не говорил, да и вместе со мной тоже. А почему тебя начала волновать Ложа? — Уже год ни одной весточки — это повод задуматься. Я слышала, что на Севере, после сметри Радовида там много лет правит Дийкстра. Тогда, в порту, он помог нам бежать с остальными чародеями. Помнишь? Не мог же он стать таким же, как и прошлый Король, вызвав рьяный геноцид чародеек и чародеев. — Трисс замолчала, обдумывая, что говорит. — Нет, не похоже на Дийкстру, хотя по чём знать. Все чародеи мигрировали именно в Новиград. — Рыжеволосая чародейка расчёсывала свои пушистые рыжие локоны изящной гребёнкой подчеркивая свой статус. Такие расчёски покупали знатным женщинам, простые же довольствовались деревянным гребнем. Трисс пыталась поймать взгляд Ведьмака — и ей это удалось. Она видела, что его гложет, душит то, что он проклят. Конечно, она готова облегчить его страдания и даже больше — готова быть рядом, быть вместе, теперь уже навсегда, всегда ждать его с улыбкой. Геральт это заметил. Заметил этот взгляд на себе. — В Новиград? Что, город снова стал вольным? — Геральт чувствовал, что она читает его мысли. Они оба это знали. Свечка легонько затрепетала — воздух, щекотавший её, прекратился на некоторое время. — Да. Всё как раньше, при Короле Визимире. . .Дийкстра хорош на посту короля. Хоть и были большие. . .политические войны. Я знаю, что ты не любишь политику, Геральт, но ты только послушай. . .Пришла Филиппа Эльхарт и продолжила с ним сотрудничество! Филиппа не могла предложить это просто так. Они с Дийкстрой были не в ладах друг с другом. — Да, я помню. Когда Радовид поймал её, Дийкстра не спас её из темницы, и тогда она лишилась зрения. И он, конечно, её вышвырнул? — В том-то и дело, что нет. . .Она стала советницей короля и помогла выиграть политическую войну между верхушками. — В чём план Филиппы? — сказал Лютик. — Как Дийкстра пошёл на такой риск? Он, видно, сдурел, раз принял её. — Геральт, ты был в логове Филиппы Эльхарт много лет назад, когда Радовид просил тебя найти её. Может, ты нашёл что-то, намекающее на её планы? — Я нашёл письмо, — тихо сказал он — Там был намек на то, что Филиппа отказала какой-то чародейке ради Дийкстры. Думаю, может, у неё всё-таки сохранились. . .чувства? Хотя это и смешно. Филиппа — и чувства. — Лютик и Геральт хохотнули, а Трисс покачала головой. — Люди меняются. Даже чародейки. Хотя ты прав, это довольно странно. — Трисс, я совсем забыл поблагодарить тебя за то, что приютила в своём уютном доме. — Геральт, об этом и речи быть не могло! Ты всегда можешь рассчитывать на меня. И Лютик тоже. — Её улыбка заиграла на лице. Трисс несомненно была красива — он не раз это отмечал. Геральт улыбнулся ей в ответ. Холодный мутант, убийца чудовищ, Мясник из Блавикена. Как же он может выражать чувства? Конечно, всё это обман — байки и сказки для детишек. Все ведьмаки такие же люди, хотя и больше смахивают на напуганных детей где-то внутри. На лице Лютика заиграла глупая улыбка, он тихонько встал и направился в свою комнату. — Чтож, я думаю, вам ещё много стоит обсудить. Я не буду мешать. Пойду спать — завтра трудный день, да, Геральт? — Угу. — Кивнул Геральт. Его взгляд упал на руки чародейки, в которых она вертела расчёску. Тень Лютика скользнула по стене и тут же исчезла за дверью. Пока Геральт наблюдал, как бард уходит в комнату, в тишине вдруг зашелестела ткань. Тонкие пальцы Трисс развязывали халатик из роскошного красного льна. Он не мог сопротивляться — да и не нужно было. Она сделала шаг. Всего один, но этого хватило. Она была рядом. Совсем рядом. От неё веяло теплом, и её аромат дразнил — пряный, тёплый. . .Но не тот. Не тот, что когда-то вызывал головокружение. Это не похоже на сирень и крыжовник. [Она слишком близко, — подумал ведьмак. — Могу ли я? Прямо сейчас, когда только узнал о проклятье? Когда внутри — пустота и растерянность, как у ребёнка, потерявшегося в лесу. . .Имею ли я право на её любовь? И вообще, способен ли я на любовь?] Мысли нахлынули сами по себе, он ничего не мог сделать. Он хотел что-то сказать. Поблагодарить. Признаться. Или, наоборот, сбежать — к Лютику, к бутылке, к первому попавшемуся контракту на утопца. Только бы не здесь. Только бы не сейчас. Голос Трисс оборвал мысли, как удар по лицу. — Я рада, что ты здесь. Что ты жив. Что ты. . . — . . .сломлен? — усмехнулся он, глядя вперёд, в никуда. — Нет, Геральт. Ты — человек, как и все. Я чувствую, как ты боишься. . .Это нормально. Ты боишься признать это в себе. — Я не человек, — голос был холоден, как зимняя сталь. — Я Ведьмак. Бездушный мясник. Выродок. — Сколько раз я уже слышала это. . . — Голая, тёплая грудь прижалась к его спине. У Трисс она была «что надо», особенно в корсетах и тугих платьях, которые она так любила. Сейчас на ней не было ничего, кроме дыхания и желания. Голова покоилась на его плече, руки нежно обвивали его живот. — Будь просто Геральтом. А я буду просто Трисс. Без магии, без политики. Просто женщина. Просто жизнь. Он слабо улыбнулся, не потому что не хотел, нет, вовсе нет, он вымотался. Геральт поцеловал её в лоб. [Прости меня, Трисс. Прости, что я позволяю себе это.] Он слышал её сердцебиение — громкое, живое. Чувствовал, как она дышит всё чаще, как её тело дрожит. — Как скажешь, просто Трисс. Она ласкала его медленно, будто ленивая кошка. — Я так рада, что ты со мной. . .снова. . . — Эта улыбка. Та самая. Та, от которой внутри вспархивают бабочки, как в дурацких балладах Лютика. Её смех — звонкий, почти детский, — заразителен. — Х-х-х. . .Геральт, я слышу, о чём ты думаешь. . . — Ты снова читаешь мои мысли? — Они кричат, — мягко ответила она. — Это выходит само. Но мне так нравятся твои мысли. . . Халат соскользнул на пол. Геральт шумно выдохнул. Почти простонал. Но даже сейчас, в этой тишине, в этой близости. . . Внутри звучало только одно имя. Шёпотом. Упрямо. Больно. Йен. . . . . . . . . . . — Эй, ведьмак! У тебя есть лицензия на пребывание в городе? — Мужик, от которого тянуло пивом и дымом, подошёл вплотную. Выше Геральта, широкоплечий. За его спиной маячили ещё трое. Выглядели разбросанно, но держались уверенно. Угроза — самая что ни на есть. Один — лысый, с кривыми зубами и выбритой бородой. Второй — краснолюд, удивительно холёный: ухоженная борода, дорогой синий кафтан с манжетами из самоцветов, веснушки и две рыжие косы до пояса. Третий чихал и чесался, будто только что отошёл от фиштеха. Геральт обернулся. Из-за его плеча выглянула красавица Трисс. — О-о-о! Госпожа Трисс Меригольд! Извините, не признали сразу! Какими судьбами в этом районе? — Я здесь живу, Грошик, — с улыбкой сказала волшебница. — Забыл? Грошик заёрзал, почесал затылок и глуповато хмыкнул. — А-а. . .Точно-точно, совсем забыл. А эти? С вами или просто бродяги какие? Лютик, как обычно, не упустил момент: — Бродяги!? Здесь, что, совсем не знают искусства!? Позор. Позор и бескультурье! Это — Белый Волк! Ведьмак! Убийца чудовищ! Слышишь меня? — А-а-а, вон эна как! А вы, тож. . .вы тож. . .э-э. . .монстров этих. . .того. . .убиваете? — А я — мэтр Лютик! Ваши уши обязаны слышать мои баллады, даже если вы ими только табуретки подпираете! — А, ну я сразу так и подумал. . .Горластый, да и щуплый какой. На бойца не смахивает. Лютик, естественно, оскорбился, гордо вскинул голову: — Невежи. . .Стыдно должно быть. Мужик, у которого чесался нос, хмыкнул и глянул на друзей: — Госпожа Хмерехольд. . . — Меригольд, — шепнул краснолюд. — А, да-да-да! Шмерлигольд! Вы этого, как его там. . .куда собрались-то? — Прозрачные сопли потекли на губу. Мерзость. Лютик поморщился и подал платочек. — Исхрене блахадарю, — смачно сморкнувшись, мужик протянул его обратно. Лютик отмахнулся. — Я сопровождаю друзей. Кажется, мы отправляемся в большое путешествие и очень далёкое, — сказала она и встретилась глазами с Геральтом. Улыбнулась. — Ой, так это вас не будет долго? Госпожа, а как же наш король? Вы ведь советница! Как он без вас?. . — Краснолюд говорил вежливо. Видно, учился не в простой школе для сирот. Обычно краснолюды ценят топор больше ума, но этот был не таким. — Всё хорошо, Оливин. Я сильная, за себя постою. Верно, Геральт? Ведьмак кивнул. Они попрощались и отправились в порт. Трисс выглядела встревоженной. Она не хотела расставаться с Геральтом, который всего пару часов назад был так близко. Собственная рука держала другую руку. Он чувствовал биение её сердца. Сейчас и тогда - для него. Всегда. — Я так не хочу уезжать. . .Неужели нет другого пути? — Нет, Трисс. Мне надо найти. . . Она всё чувствовала. Во время их близости читала его мысли. Знала имя, что звучало в голове у убийцы. От этого тошнило, на душе скреблись кошки. — Не продолжай. Я не готова снова слышать это имя. — Её улыбка оставалась печальной. — Вернись живым и здоровым. Хочу ещё хоть чуточку тепла. Обещай. — В глазах блестели слёзы. — Трисс. . . — Геральт. . . — Ты сильная. Тебе не к лицу эти слёзы. У тебя есть неповторимая улыбка и звонкий смех. Я не вынесу, если ты заплачешь. — Геральт редко улыбался, но каждый раз восхищал ею Меригольд. Заставлял улыбаться её. И этот раз не был исключением. Трисс упала в его объятия и заплакала, как девочка. Без слов он гладил её по голове. Ей это было необходимо. Иногда лучше молчать.