Астигматизм

Глава 1. Калейдоскоп. ʟᴏsᴛ ɪɴ ᴘᴀʀᴀᴅɪsᴇ - ᴇᴠᴀɴᴇsᴄᴇɴᴄᴇ Искрящиеся огни заполонили обзор на трассу и вынудили обратить все свое внимание на фирменный танец разноцветных неонов, потерявшихся среди ледяных капель. Темные линии от привычных расцветок автомобилей контрастировали со смелой цветовой палитрой города, свечение которого бликовало в неспокойных от постоянного воздействия шин лужах. Неуловимые капли и брызги проскальзывали сквозь одежду и ложились на шлем, создавая ощущение погружения в сон. Глухой рев мотора врывался в барабанные перепонки, а скорость пела свою хриплую композицию. Ветер пробрался под шлем, поднимая челку к глазам и заставляя дыхание сбиться еще сильнее. Принятое решение зажать газ, не до максимума, просто лишь бы почувстовать нечто большее, нежели привычная езда по трассам массивного Токио, ощущалось более рискованнее, чем раньше. Ведь здесь связей нет и быть не может. Это совершенно иная префектура, дающая свободу и заглушающая меру. Очередной резкий поворот, и корпус до предела наклонился вбок, чувствуя это сроднившееся с плотью слияние с мотоцкилом. Рюкзак перевалился к дороге, сквозь пелену рева трассы послышался знакомое перезванивание бутылок. Выровняв дыхание и направление, Рей осознала, что ее таблетки давно оказались позади, выпав из переднего кармана. Тихо выругавшись у себя в голове, она продолжила держать курс к мосту, на котором проводятся незаконные гонки и стабильно погибает хотя бы один гонщик в месяц. Мгновенно проехав начало, девушка все же сбавила скорость. Не то чтобы это было тревожно, но перспектива вылететь не давала спокойно отдать себя ветру. Не хотелось умереть именно сейчас, в этом месте, когда осталось время. Проехав ограждения и стертую надпись, посвященную потенциальным суицидникам, она обратила внимание на распускающийся рассвет. Бурый, тёмный, с легкими дождевыми облаками, он выглядел грозно и в какой-то степени непривычно. Последние звезды были едва заметны. Срезать было совершенно некого,несмотря на население города, ведь не так уж и много людей решались поехать не на метро, в дождливое утро вторника. Тем более через мост, славившийся своей хрупкой репутацией, и город, чья жизнь вертелась вокруг криминала. В последний раз обратив свой взгляд на небосклон, она слилась с весом транспорта и трафика. Сотни размазанных пятен, словно художник толстой кистью развозил все это дрожащей и практически первобытного страха рукой, выбирая краски наугад. Уже родная мысль о том, что это последнее, что удастся наблюдать в своей жизни, проскользнула в возбужденном сознании. Ассиметричные линии стали единственным, что было в поле зрения, и в какой-то момент вся скорость и эстетика происходящего потеряли свою значимость окончательно. Калейдоскоп кружащихся и сменяющих друг друга полос заворожил внимание. Расколотые грани вывесок и знаков сливались в единое безумие, искрящееся перед взором. И сейчас, как и во все подобные моменты, ничто , включая вероятную смерть, не имело значения. Единый хоровод блестящих марок, смытые номера и жужжание моторов. Все сливалось в одно движение, плоть и, кажется, душу. Ближе к концу моста начался виднеться точно такой же, погрязший в яркости вывесок город. Осака расплосталась на ладони, встрачая осмелившихся туристов кровавым небосклоном. Краски, что смогли затмить серость. Ради этого мгновенья она была готова отдать всю свою жизнь; наблюдать, как из туманного горизонта начинается виднеться картина, доступная каждому абсолютно бесплатно. Невольно возникли мысли о многочисленных суицидниках, ушедших прямо здесь. Девушка невольно сравнивала себя с ними, даже в это , казалось, мгновнние жизненной силы и красоты. Сквозь синий шарф пробралась влага, поспевающая за байком. Рей встряхнула шлемом, возвращаясь в реальность. Внезапно позади послышался громогласный рев мотоцикла, что был в десятки раз мощнее. Возможно, пьяный водитель, не рассчитающий силу и пренебрегающий опасностью места. Ветер пробил сквозь расслабленное тело девушки раньше, чем масса гигантского байка. Решение уйти влево, как и всегда, принято молниеностно, подобные ситуации не оставляли иного выбора, кроме как довериться слепой интуиции. Надеяться на иннерцию, удачу и свою быструю логику с реакцией. Максимальная скорость отдавала свистом в виски, и Рей далеко не сразу обратила внимание на доступные тротуары вдоль обеих сторон моста. Внезапно ее тело повалилось в обратную сторону, и все вдруг потеряло ориентиры. Попытавшись взять последнюю каплю мнимного контроля, она развернулась обратно, но... Будто поувствовав будущее, девушка поворачивает голову в сторону... Поздно. Адреналин последней волной пробил все тело, рванный выдох и заторможенное алкоголем сознание. Несшийся напролом мотоцикл не оставлял никакого выбора, будто намеренно целясь в нее. Рей почувствовала замедленное течение времени, как это часто бывало раньше...вот только сейчас было уже абсолютно все равно. Выхода среди густопоставленных машин не было, предугадать направление в таком состоянии невозможно. Вдруг все заискрилось, все неоновые огни, казавшиеся недостижимыми, затмили все сознание. И все же, в полнейшем забвении, девушка вывернула руль влево, где красовался пустой тратуар. Аритмия. Кажется, вспрели даже локти. Резкий удар. не вылететь в стекло, не вылететь... Второй мотоцикл буквально залетел на заднее сидение, находясь в непозволительной близости. Страх? Кашель. Кровь. Ее дрожащие тонкие запястья и слезы, что долгими месяцами были сокрыты ото всех. Отчаяние, захлестнувшее, кажется, абсолютно всю сущность. Ее грубые руки, нежно обнимающие каждый вечер, были покрыты нестертым пеплом и густой кровью. Слезы. "пожалуйста, не умирай..." Эта улыбка казалась ободряющей в тот день, но после...стало очевидно, что она давно смирилась. Возможно, несколько лет назад, а может, еще до ее рождения. "Прости меня...ты что, совсем не ела?" Глаза пожилой женщины вдруг перестали источать неизвестную пустоту, налившись светом и доброжелательностью. Прикосновение до поясницы и ободряющее обьятье, в котором, однако, чувствовалась некая печаль. Она впервые запустила руку в короткие локоны, небрежно покрашенные зеленкой. Оставила голову на маленьком плече и вдруг заплакала. — Кто ты? Стоя перед вдруг опавшим телом, в голове совершенно не было никаких мыслей. Отчаяния, злости, страха. Лишь эта забвенная пустота, подобно той, что она совсем недавно увидела в глазах бабушки. Слышать такое от нее было равноценно сломанным ребрам. Бей, беги... Замри. Приглашённые разговоры докторов. "Она не давала разрешения на реанимацию... Вы же...чтобы она страдала еще....лет?... организуем... морг..." Она была совершенно одна. Может, в соседней комнате были ее родители, обеспокоенный персонал или еще кто-то, сейчас она отдавала себе отчет; больше никого нет. Сколько она провела в подобном положении, прежде чем почувствовала, как ее тело насильно отдирают от еще теплого, но безусловно, слабого... всего лишь организм, даже тогда Рей понимала, что для них это всего лишь еще один мертвец. Еще одна трагедия, которую никто не запомнит. Доктор посмотрел на ее лицо, но ничего не сказал. Карие бездонные глаза впились в точно такие же, из которых в одно мгнвоенье исчез весь свет и нечто родное. Вдруг в голову впился неясный запах, словно в само сердце, окутав собой все вокруг и внутри. Апельсины. Она собиралась сьесть их, проведя очередное утро за чашкой кофе, сигаретой и новой книгой. Маленькое тело, стоявшее словно по струнке все эти мучительные минуты, внезапно затряслось. Впервые в своей жизни Рей плакала в тот день. Сигаретная пачка выпала из кармана вслед за зажигалкой и пустой пачкой таблеток. Лихорадочные мысли и воспоминания резко оборвались, будто кто-то сломал экран старого телевизора. Если упасть на проезжую часть, все будет кончено. Жизнь подходит к концу рано или поздно, и многочисленные рассуждения о том, лучше ли умереть внезапно или подготовиться, резко отпали. Писать очередное электронное письмо на потресканном дисплее больше нет нужды. Нет никого, кого бы в момент последнего вздоха захотелось бы обнять, увидеть в последний раз. В голове как назло заиграла та странная русская песня, неужели это действительно последняя мысль? Запах апельсина. Падение , интенсивное. Грубый асфальт пропитал влагой и разодрал извечно нежную кожу. Чей-то крик. Слезы. Цитрус, разбросанные по небосклону неоны... и звезды. каждая из них искрилась, размываясь и сливаясь между друг другом... Но Рей было более чем достаточно. Слеза. Заглушенные звуками воды и двигателей крики. Сколько это продолжается... Рей подняла голову, не сразу осознав то, что может вдыхать этот морозный воздух, пропитанный дождем. Сырость давала странное освобождение от всего вокруг, абстрогируясь от ран, печалей, прошлого. Вся ее личность и травмы здесь не имели значения, сущетсвовали лишь капли, падающие на дорогой шлем и пропитавшие одежду , и всю ее сущность, насквозь. Широко распахнутые глаза и пульсирующая боль. Ощущений не было, но если посмотреть вниз, кажется, что кость будет торчать, как в тот неблагополучный раз. Лишь спустя время она смогла расслышать еле слышимые в таком состоянии голоса. — Долго собираетесь лежать? Девушка приняла решение снять шлем, обнажив свои голубые, коротко постриженные волосы со странной челкой, что запуталась от дыхания ветра и ярко-красные глаза, вероятно, линзы. Оперевшись на локти, девушка добралась до упавшего мотоцикла и слегка рассмотрела свою потенциальную убийцу. Рыжие локоны, злостное загорелое лицо и кристалльно-голубые глааза, отдающие светом, что был холоднее самих звезд. Отчего-то ей показалось красивым накачанное тело и манеры незнакомки. Собираясь дать ответ, она вдруг затормозила. Мурчание кота? Совсем рядом... прикрыв веки, она поддалась соблазну задремать прямо на пустом , мокром и холодном тротуаре в компании убийцы и бродячего кота. Последнее, что она увидела и отметила, так это схожесть девушки, проверяющей мотоциклы и рыжего кота. Гадая, каковы шансы погибнуть прямо здесь, она просто позволила случайности распорядиться ее судьбой. Все потемнело. P.s - глава еще не окончена.