Мать-медведица

С подругами Мишель не везло: они все как одна, казались ей глупыми, не увлекались ничем интересным, смотрели тупые сериалы и вздыхали по мальчишкам. А Мишель только стоило вспомнить Брока, вечно растрёпанного и грязного, и наплевать, что брат по большей части выглядел теперь так же, как её передергивало. — Солнышко моё, что случилось? — спросила Наташа у дочери. — Ты который день мрачнее тучи. — Ты говорила, что я пойму Джека, как только у меня появится подруга! — обвинительно выдала Мишель, но сразу же сдулась. — Но они все такие дуры… Наташа обняла девочку и вывела в патио. Усадила в широкое кресло, села рядом. — Может, они не подруги, а просто знакомые? — спросила она. — Но, мам, я постоянно одна! — возразила Мишель. — Мне некого позвать порисовать на пляж, не с кем кататься на роликах, потому что этим дурам не объяснить про защиту и про то, что короткие шорты не спасут от ободранной задницы! — выпалила она и тут же спохватилась: — Прости. — Солнышко моё, а твоя ли забота — чужие ободранные попы и колени? — спросила Наташа и обняла её. — Обдерутся раз, другой — и задумаются о защите. Сами. — Ты права, — вздохнула Мишель и прижалась к матери. — Но почему у меня не происходит такого же слияния ни с кем, как у Джека с этим его Броком? — Потому что ты умнее брата, — спокойно ответила Наташа. — Объективно умнее. Потому что ты девочка. А чем умнее человек, тем ему сложнее. Потому что интеллект — величина постоянная, а население растёт. — Не очень обнадёживающе, не находишь? — рассмеялась Мишель. — В школе у меня только списывают, а общаться не общаются. Может, мне самой записаться в какой ботанский кружок? К астрономам, например? — Хорошая идея, — одобрила Наташа. — В любой, который тебя интересует. Робототехника, риторика, астрономия, механика… Ну и живопись, конечно. Мишель закусила губу. Кружок живописи в школе оказался сплошным разочарованием. Там не учили ничему новому из того, чего она сама не могла найти и не нашла в библиотечных книгах по искусствоведению, не ставили руку, не учили правильному подбору цвета и вообще цветовому кругу. А просто порисовать Мишель могла и дома, для этого ей не нужна была компания. — Что такое? — заглянула ей в лицо Наташа. — Школьный кружок живописи так плох? А уроки искусств? — Мам, я лучше учителя знаю, как с акварелью работать, — фыркнула Мишель. — Может… риторику попробовать? Она ещё думала про какую-нибудь спортивную секцию, но волейболистки её сразу отвратили от себя плавками вместо шорт. Возможно, в школьном кружке форма была другой, но всё внутри Мишель протестовало бы всё равно. — Пробуй всё, что тебя интересует, — сказала Наташа, — и бросай то, что не понравится. Это нормально — пробовать, выбирать и решать, что твоё, а что нет. — Правда? Так можно? — изумлённо уставилась на неё Мишель. — Так нужно, — заверила её Наташа. — Нет ничего хуже, чем заниматься тем, что тебе не нравится, только чтобы казаться постоянной в своём выборе. Мишель задумалась, глядя перед собой. Тот же Джек бросил плавание, отзанимавшись им едва ли два месяца, заявив, что ему неинтересно постоянно за кем-то плыть. Но Мишель была на все сто процентов уверена, что всё дело в Броке, записавшемся с этого года в юношескую футбольную команду. — Подруги или друзья у тебя ещё появятся, я уверена, — сказала Наташа. — А хорошего учителя живописи я для тебя найду. Мишель порывисто прижалась к маме и крепко зажмурилась. Её всё реже и реже посещали мысли и воспоминания о том последнем дне в Гильбоа. Что бы тогда ни произошло, оно перевернуло их жизни на сто восемьдесят градусов, и Мишель очень нравились изменения. Все, кроме одного: брат от неё всё-таки отдалился. — Джек… — вздохнула она. — Я думаю, нам надо собраться втроём и поговорить, — сказала Наташа. — Рассказать ему, что ты чувствуешь и почему. — И дать Броку в лоб, чтобы не появлялся больше? — глянула на маму Мишель. — Это причинит Джеку боль, — сказала Наташа. Мишель вздохнула. Иногда причинить Джеку боль хотелось прямо непреодолимо, чтобы он прочувствовал, каково ей, когда они вдвоём уходят и оставляют её одну. Но тут же Мишель становилось стыдно за такие свои мысли. Может быть, и правда встретиться втроём и поговорить? Но мальчишки такие глупые! Ещё глупее девчонок! Разве они поймут? — А если он меня не услышит? — поделилась она с мамой своим самым глубинным страхом. — Милая, он же твой брат, — Наташа погладила дочь по голове. — Он твой близнец, считай, твоя вторая половина. Он же всегда тебя слышал, услышит и в этот раз. Помнишь, когда мы сюда только переехали, я вам озвучила очень важное жизненное правило: все проблемы необходимо озвучивать, чтобы они были услышаны? Вот с братом так же, понимаешь? — Брок своих сестёр никогда не слушает, — заявила Мишель. — Конечно, — согласилась Наташа. — Им пять лет и четыре. Ты их тоже не слишком слушаешь и с ними не играешь. Они слишком маленькие. И не сравнивай Джека с Броком, он же тебе не нравится. — Наташа легонько щёлкнула дочь по носу. — Все люди разные и ведут себя очень по-разному. Мишель открыла рот, чтобы возразить, но тут же вспомнила своих школьных «подружек» и решила не сравнивать себя с ними. — Можно, тогда Брока пригласить в гости в эту пятницу? — попросила Мишель, понимая, что не потерпит до субботы, свободного от учёбы дня, когда можно гулять сколько угодно. — Давай пригласим, — кивнула Наташа. — Я испеку лимонный пирог. — С меренгой? — у Мишель аж глаза засияли от предвкушения. — Как из того телешоу? — Не уверена, что справлюсь с меренгой, — честно сказала Наташа. — Но я попробую. — Как ты сама говоришь: не попробуешь — не узнаешь! — уверенно заявила Мишель, уже немного подзабывшая о причине своего уныния. Лимонный пирог мог решить многие невзгоды, а уж лёгкая меренга сверху… — Будешь мне помогать? — спросила Наташа. — Конечно! — активно закивала Мишель. — А давай как-нибудь в ту чайную лавку ещё съездим? — Какой чай тебе так понравился? — улыбнулась Наташа. — С жасмином? Или красный? — С жасмином, — чуть порозовев щеками, ответила Мишель. — Он так здорово пахнет. Жаль, я не могу так же пахнуть. — Мы можем сами посадить такой жасмин, а ещё поискать масляные духи с подобным ароматом, — сказала Наташа. — Правда? Давай и посадим, и поищем духи! — обрадовалась Мишель. Поддержка мамы её очень воодушевляла, вселяла уверенность в том, что и с Джеком, возможно, всё скоро наладится, ведь они всегда были так близки и никакой Брок не помешает им. Наташа посмотрела на часы. Магазины будут работать ещё пару часов. Ключи у Джека есть, если проголодается, Селеста их с Броком накормит. — Поехали по магазинам, — предложила дочери она. — Выберем духи, чай и, может быть, узнаем, где купить саженцы. Мишель кивнула и тут же сорвалась с места, совсем забыв, что собралась весь вечер просидеть у телевизора и поплакать, чтобы Джеку было стыдно. Но ведь выбирать чай и духи куда интереснее, чем реветь из-за мальчишек! Почему же тогда её подружек это так привлекало? Непонятно и глупо. Надо будет спросить у мамы. Мишель уже успела привыкнуть к тому, что мама знает ответы на все вопросы. И правда ведь женщины намного умнее мужчин! Мишель умнее Джека с Броком! Только почему-то несчастные. — Мама, ты тоже несчастная? — спросила Мишель, усевшись в машину — спереди, рядом с мамой, раз Джек с ними не едет. — Почему ты так решила? — удивлённо глянула на неё Наташа. — Ну, я подумала — женщины все несчастные. Они умные, а зависят от глупых мужчин. Как ты от… от отца. — Несчастны только те, что зависят от мужчин, а разве я от кого-то завишу? — рассмеялась Наташа. — Нет, родная, я счастлива, ведь у меня есть вы и мы свободны.