Мать-медведица

Гильбоа засасывала. Выбравшись наконец из больницы, Баки со всего маху влетел в проблемы такого масштаба, которые не ожидал у маленького заштатного королевства. А ведь ещё оставался не допрошенный мятежный родственник и любовница на окраине столицы. Первым делом Баки запретил Томасине пускать любовницу во дворец. Просмотрел видео, предоставленное ею, и с невероятным изумлением увидел в Розе Бенджамин, внезапно тёмно-рыжей и зеленоглазой, Седьмую — Наташку, Наташеньку, Натальюшку. Сердце скакало в груди, как бешеное. Наташа! Его королева — теперь действительно его королева! С красавицей дочкой и сыном — внезапно его, Баки Барнса, копией! Судьба, которую он за долгие годы привык звать сукой, наконец-то смилостивилась и вывела на странную кривую дорогу, но зато к семье, его семье, к его Наташеньке. А ведь он едва пережил её смерть. Одно дело — находиться рядом, наблюдать за ней — холодной, взрослой, отстранённой, вечно занятой какими-то делами. И совсем другое — вывалиться из портала и узнать, что она пожертвовала своей жизнью, чтобы это стало возможно. Смерть Наташи подкосила его. Уход Стива добил. Несколько лет Баки ещё барахтался по инерции, но жить ему уже не хотелось совершенно. Всё кончилось предсказуемым срывом и неожиданной пулей в голову. Баки усмехнулся. Хорошо кончилось. Теперь он король маленького королевства с недовольным соседом под боком, самой любимой королевой, единственной и неповторимой, и двумя детьми. О таком он и мечтать не мог. Не о короне с королевством, конечно же, а о семье. Правда, его предшественник в этом теле испортил отношения с семьёй капитально. Дети его боялись до ужаса, а свою жену он убил. Сволочь, конечно, зато Наташенька теперь здесь. Баки пока не очень представлял, как будет восстанавливать отношения с детьми. И просто написал Наташе письмо — обычное, бумажное, нормальное письмо. Хотелось верить, что и она его помнит правильно, без дополнительного груза последующей борьбы двух государств. А ведь они друг в друга стреляли и не раз, он её чуть тоже не убил… Но Наташа позвонила. И Баки едва не задохнулся от счастья. Они проговорили полтора часа — на русском, как встарь, обо всём на свете и ни о чём существенном. Баки слушал её голос и млел. Она не злилась за ту миссию с учёным, когда он подстрелил её, оставив шрам на животе. Не злилась из-за нападения в Вашингтоне, прекрасно понимая про приказы и кодировки, просто досадовала, что режимы потратили слишком много их времени на пустое. Рассказывала про детей, про то, как они устроились в Испании и что планировали вернуться, но очень сильно потом и, скорее всего, после смерти Сайласа, которой она хотела поспособствовать. — Уильям Кросс Сайласа ухайдокал, — сообщил Баки. — Я разгребаю говны, которые они навалили. Официально вы с детьми спрятаны так, чтобы никакой враг не нашёл. — Враги, враги, кругом враги, — смеялась Наташа, а Баки сожалел, что не мог обнять её в этот момент, чтобы до конца поверить, что она здесь и жива. — Даже в детях врагов видел, представляешь? — Параноидальная шизофрения, — тоном профессора-психиатра заявил Баки. — Я так рад, что ты жива, Наташенька. Скучаю по тебе неимоверно. — Я рада, что ты помнишь, очень рада. Очень боялась, что из твоей памяти стёрли тот момент, — отозвалась Наташа. — Я его спрятал, — серьёзно ответил Баки. — Я много чего спрятал. Как дети? — Хорошо, — рассмеялась Наташа. — Очень хорошо. Дети быстро адаптировались к новой стране. Джек нашёл себе друга и, похоже, влюбился в него. Это так мило. — Надеюсь, взаимно, — вздохнул Баки. — Вам на всё хватает денег? Прислать ещё? Я прикажу Томасине. Представляешь, она с самого начала знала, где вы, но молчала. Хотя Сайлас и не спрашивал. — Томасина, — протянула Наташа. — Странная женщина, но надёжная, как швейцарские часы. Значит, она всё-таки работает на семью, а не конкретно на Сайласа, как считала Роза. — Корона оплачивает лечение её сестры, — объяснил Баки. — Я сейчас отправлю её — сестру — лечиться в Израиль или в США, и Томасина будет наша навеки. У неё, кроме сестры, нет никого. Дети меня сильно ненавидят? — Джек планирует твоё убийство, душа моя, — мурлыкнула Наташа. — Значит, сильно, — кивнул Баки. — Не могу его винить. А Мишель? Она на Ребекку очень похожа, на мою сестрёнку. Джек, кстати, на меня в юности. Копия практически. — Очень странно и волшебно. Яков, здесь, в этом мире — насколько похожие дети… — Наташа шумно выдохнула в трубку. — Ты представь! Сайлас не может иметь к ним никакого отношения, вот совершенно никакого! Джек твоя копия, такой же порывистый и яркий, такой же горячий и влюблённый в жизнь. — И в своего друга, — улыбнулся Баки. — Немного разгребусь и хочу приехать к тебе хотя бы на денёк. — Приезжай, — разрешила Наташа. — Можем встретиться на нейтральной территории, или дашь детям высказать всё, что они о тебе думают и расскажешь о положительном влиянии удара о лестницу дурной головой. — Они тебя вообще отпускают от себя? — поинтересовался Баки. — Хочу пригласить тебя на свидание. Наташа снова рассмеялась. — Отпускают, но Джек зорко следит, чтобы никто чужой рядом с его мамой не отирался. Мальчик научился одним выражением лица разворачивать мужиков любой комплекции. — Какой талантливый ребёнок! — восхитился Баки. — Ну, мы придумаем что-нибудь — с нашим-то опытом. — Несомненно. Мы обо всём договоримся, составим график встреч, — продолжила веселиться Наташа. — Яша, я так по тебе скучала. — И я по тебе, Наташенька, — вздохнул Баки. — Денег вам прислать? — Уильям не скупился на наше содержание, так что деньги есть, но я твоё предложение запомню. На самом деле я была удивлена тем, что Кросс решил проспонсировать побег сестры. Скорее всего, он надеялся сам сесть на трон, а деньгами покупал её невозвращение в королевство. — Уильям Кросс из тюрьмы живым не выйдет, — сурово пообещал Баки. — Покушение на короля — это не жук начхал. Его семью я лишу имущества и вышлю из страны. — Семью? Там из семьи один сын, — вздохнула Наташа. — Жена родами умерла. Мальчишка ещё несовершеннолетний. Его бы куда учиться на благо королевства. — Наташенька, не будет он служить нам — я его отца казню. Но ты права. Дашь совет? Что с твоим племянничком делать? — Убивать не хочу, на наших с тобой руках и так много крови, а тут ребёнок… Отправь его в военную академию, там людей перековывают из сырого железа во что-то более-менее удобоваримое, — предложила она. — Ему четырнадцать, рановато, — вздохнул Баки. — Но я придумаю, что сделать. Под девизом «твой отец мерзкий цареубийца, но сын за отца не отвечает, поэтому я благородно позабочусь о твоей судьбе». Ну чего ты смеёшься? — Яша, ты такой обалдуй, — ещё громче расхохоталась Наташа. — А ещё знаешь, наш сын нас подслушивает сейчас. Ничего не понимает, но подслушивает. — Не знает русского? — уточнил Баки. — Это хорошо. — Не знает, и учить ему его я не собираюсь. Пусть у нас с тобой будет свой язык, да? — хихикнула Наташа, вспомнив себя времён Красной Комнаты, а ведь ей уже за тридцать… Не девочка давно, двое детей. — Пусть будет, — улыбнулся Баки. — Люблю тебя, Наташенька. Скучаю неимоверно. — И я тебя… — выдохнула в трубку Наташа. — Всё это время любила, моего строгого сурового Якова. Мы найдём возможность встретиться, непременно найдём. — Мы смерть преодолели, — подхватил Баки, — что нам расстояние и ревнивые дети? — Абсолютно ничто! — вторила ему Наташа. И вот как после таких разговоров работать? Как просиживать нудные заседания Совета и смотреть в заплывшие жиром кривые рожи министров и советников? Когда душа и сердце рвутся в Испанию? Но Баки справлялся и не с таким. Он стискивал зубы и работал. Без выходных. Чем скорее разгребёт этот бардак, тем скорее увидится с Наташенькой. А то если королевство развалится, куда он её будет возвращать? Куда привезёт свою королеву? Ну уж нет, хватит с них жизни взаймы! Здесь, в этом мире, они оторвутся на полную катушку!