Мать-медведица

— Так странно оказаться просто вдвоём, без Джека, — сказала Мишель на второй день пребывания в Сан-Себастьяне за завтраком. — А мальчишки, скорее всего, дом по кирпичикам разобрали, — улыбнулась ей Наташа. — Вам полезно иногда отрываться друг от друга. — Наверное, — кивнула Мишель, качая ногой в новой сандалии. — Просто странно. — Куда хочешь пойти сегодня? — спросила Наташа. Мишель задумалась. Тащить маму сразу же по соборам она не собиралась, тем более что ещё не до конца решила, куда именно хочет попасть в первую очередь. Маме-то они с Джеком наплели в первую очередь про отдых, но каждый человек отдыхал по-разному. Кому-то хватит и бассейна с кухней в шаговой доступности, а кто-то, как она, предпочтёт обойти все достопримечательности нового места и наполниться впечатлениями. — Я ещё не определилась, — ответила она. — Давай для начала просто погуляем по центру. — Давай, — согласилась Наташа. — Город маленький. — Но красивый. В путеводителях очень много про церковь Сан-Висенте пишут. Заглянем? — спросила Мишель, наблюдая за игрой солнечного света в её стакане с апельсиновым соком. — Конечно, милая. Мы побываем везде, где ты захочешь, — склонила голову Наташа. — Спасибо, мама! — улыбнулась ей Мишель и внезапно смутилась. Ей казалось, что она должна быть сдержанной, потому что умные девочки не хихикают и не улыбаются постоянно, как дуры. — Ты в последнее время всё чаще грустишь. Расскажи мне, что случилось. Я хоть как-то хочу помочь тебе, — заметив смену настроения дочери, обратилась к ней Наташа. — Вряд ли тут чем-то поможешь, — вздохнула Мишель. — Но всё же. Иногда даже от простого разговора становится легче. Мишель уставилась в свой стакан. — Я не знаю, как о таком сказать, — призналась она. — Мишель, милая, всё можно исправить, всё можно изменить и всё может измениться, — внутренне обмерев, Наташа ласково коснулась ладони дочери своею. — Неизменна только смерть, но и тут, как показывает практика, случаются странные неожиданности. — Как с Броком? — посмотрела на неё Мишель. — А ты свою прошлую жизнь помнишь? Я вот совсем не помню и Джек тоже. — Помню, потому что продолжаю её жить, — решившись, как на духу выдала Наташа. — Мне нечего было забывать. — Мама?.. — уставилась на неё Мишель. — Мишель, Сайлас убил вашу маму в тот день, — призналась Наташа. — А меня притянуло в её тело. Поверь, это не было мной как-то запланировано. Но я вас с Джеком очень люблю, вы мои дети, пусть даже между нами и нет родства. Мишель долго молчала, глядя на свои пальцы. — Вот почему… — сказала она наконец. — Мама никогда нас не любила. Я теперь это понимаю. Но ты… Почему? Мы же тебе совсем чужие! — Вы дети, маленькие напуганные дети, которых я бы ни за что в жизни не оставила с таким отцом, — честно призналась Наташа. — Моя прежняя жизнь не предполагала семью, про детей и говорить не приходится, а тут сама судьба дала мне в руки двоих чудесных близнецов. И я должна была вас оставить на произвол судьбы? Даже мысли такой не возникло. Вы мои дети, Мишель, всё равно мои. — Вот так сразу? — посмотрела ей в глаза Мишель. — Так… просто? — Так просто и сразу приняла решение вас оттуда забрать, — кивнула Наташа. — Роза поделилась всей своей памятью со мной, всеми эмоциями, и я поняла, что вы не выживете, если останетесь с таким отцом. — Спасибо, — тихо сказала Мишель. — Я подумала… У меня совсем нет украшений. Даже колечек. Давай купим. — Конечно, — снова заулыбалась Наташа и нашла взглядом официанта. — А тебе какой металл больше нравится? Я вот никогда не любила украшения, они только мешают и отвлекают. — Я посмотрю и решу, — сказала Мишель. — Ты совсем ничего не съела, мама. Поешь и пойдём. Хорошо? Наташа с удивлением взглянула в свою тарелку и негромко рассмеялась. — Действительно. Я очень сильно переживала, как ты отнесёшься к новости о том, что твоя мама умерла. — А была ли она у нас? — как-то очень по-взрослому вздохнула Мишель. — Ешь. А потом я пойду выбирать колечки. — Если захотите, у вас с Джеком может появиться и нормальный отец, — намекнула Наташа и взялась за уже успевший остыть омлет. — Этот твой русский? — Мишель присосалась к трубочке в стакане с соком. — У них у всех отвратительная репутация, ты же знаешь? Особенно сейчас. — Я тоже русская, — шёпотом выдала великую тайну Наташа. — Значит, Джек всё-таки узнавал, о чём я разговаривала по телефону. Далеко пойдёт. Да, мой русский. Но с ним приключилась такая же странная неожиданность, как и со мной. Мишель уставилась на неё с недоверием. — О нет… — выдохнула она. — Я бы никогда не поверила, не напиши он мне о тех вещах, что знать могли только мы вдвоём. Всего этого просто не существует в этом мире. Я узнавала, — развела руками Наташа. — И я не заставлю вас общаться с Яковом, просто рассказываю о том, что там не Сайлас. Мишель передёрнуло. — Я хочу сама его увидеть, — твёрдо сказала она. — Сейчас удобный момент. Мы тут ещё две недели будем. — Я позвоню Якову и он приедет, — улыбнулась Наташа. — Моя мама русская, — со вздохом покачала головой Мишель. — Если окажется, что на самом деле тебя зовут Natasha… Наташа громко расхохоталась, совершенно не смущаясь того факта, что они сидят в ресторане и вокруг полно народу. — Наталья Романова, — представилась Наташа. — Что?! — уставилась на неё Мишель и картинно закрыла лицо ладонью. — Я так не могу. Колечки. Срочно. Наташа снова расхохоталась, промокнула губы салфеткой и велела: — Тогда за колечками! И брату твоему купим какое-нибудь с бабочкой, да? — Нет, ему лучше… — Мишель задумалась, глядя на подходящего к ним официанта. — Увижу — скажу. Только мы его размер не знаем. И мой тоже. — В магазине измерят и подскажут, — утешила её Наташа. Первая ювелирная лавка Мишель полностью не понравилась. Она только взглянула на прилавок и на разряженных консультанток и сразу вышла вон. — А ты знаешь, что в ювелирные магазины нельзя брать на работу красоток? — с улыбкой сообщила ей Наташа. — Это вредно для бизнеса. — Но стиль-то должен быть! — заявила Мишель. — Идём дальше. — Со стилем всё сложно бывает у самих хозяев лавок. Задержались они только в третьем магазине, где за прилавком стоял сам хозяин — пожилой испанец с густыми седыми усами и такими густыми кустистыми бровями, что из-за них глаз было не разглядеть толком. Мишель залипла у витрины с кольцами. Хотелось сразу всё — и ничего. — Белый металл или жёлтый? — спросила у неё Наташа. — Белый. — Какого цвета камень? Или без камня. — Вот, эмаль, — ткнула Мишель в светло-зелёного с розовым лунного мотылька. — Но тут комплект, а у меня уши не проколоты. — Купить можно сейчас, а проколоть в Барселоне, — предложила Наташа. — Можно, конечно, совсем варварски, но я тебе такое предлагать не буду, милая. Продавец, повинуясь её кивку, выложил перед Мишель заинтересовавший её комплект. Та тут же примерила кольцо. — Велико, — разочарованно вздохнула она. — Сейчас подберём, — пообещал тот. Наташа отметила, что у Мишель есть вкус. Вроде бы девичий комплект — бабочки. Но белое золото и эмаль, тончайшая работа, такая редкая в Испании. Вот уж точно принцесса. — У Джека пальцы в полтора раза потолще твоих будут, — напомнила Наташа, разглядывая кольца и перстни. — Как думаешь, что из этого подойдёт ему? У него тоже очень красивые руки. — Вот, — ткнула Мишель в платиновое кольцо — виноградная лоза с гроздью. — И вот, — указала она на переплетение дубовых листьев. — У тебя великолепный вкус, милая, — оценила Наташа, разглядывая выбранные дочерью кольца. — Не хочешь пойти учиться на ювелира? — Я подумаю, — ответила Мишель.