Мать-медведица

Наташа вытащила из багажника на два чемодана больше, чем они забирали с собой, но её это нисколько не волновало. Она была почти счастлива. Мишель не потеплела к отцу, на это и не приходилось рассчитывать так скоро, но и не восприняла его в штыки, зато позволила выгулять их по Сан-Себастьяну и оплатить все хотелки, прямо реально все, нисколько не мелочась, а в конце вечера оглядела отца с ног до головы и вынесла вердикт, что всё не так уж и плохо. Однако, коротко посовещавшись, мать и дочь решили, что Джеку рассказывать про Якова пока рановато. — Хорошо отдохнули, — Мишель выбралась из машины и помогла достать последний чемодан. — Можно будет повторять почаще. — Таким же составом? — внимательно глянула на дочь Наташа. — Можно и таким же, — пожала плечами та и толкнула калитку. — Ма-ам! Наташа вздрогнула и обмерла. Голос дочери звучал одновременно и растерянно, и испуганно, а ведь она всего-то успела войти во двор. Что она могла увидеть там такого? Бросив всё, Наташа ломанулась к дому, а в голове разворачивались картины одна страшнее другой, хотя вроде и неоткуда теперь было ждать опасности. Во дворе, однако, не обнаружилось луж крови, стёкла в доме были целы, а мальчики, встречавшие их на веранде, оба живы и вполне здоровы. Вот только хмуры и понуры, словно и впрямь что-то ужасное случилось. Под глазом Брока наливался свежий синяк. Джек обнимал его и смотрел на Наташу исподлобья. — Та-ак, — вздохнула она. — Занесите наши с Мишель чемоданы в дом, закажем ужин и всё обсудим нормально, идёт? — Я всё приготовил уже, — буркнул Джек, сжал сильнее Брока и только после этого они как-то нехотя расцепились и двинули в указанном направлении. — Я даже боюсь представить, что произошло, пока нас не было, — прошептала Мишель, провожая их встревоженным взглядом. — Но ты же не будешь ругаться? — Если они обокрали магазин — буду! — Они не могли! — взвилась Мишель. Когда все уселись за столом, Брок решительно сказал: — Меня отец избил и из дома выгнал, потому что я люблю Джека. — И если ты скажешь, что так и надо, мы вместе уйдём! — заявил Джек. — И куда жить пойдёте? На пляж или под ближайший мост? — Наташа подпёрла подбородок ладонью. — Мы справимся! — выпалил Джек. — Нисколько не сомневаюсь, — покачала головой Наташа. — Брок, а что твоя мама, она отца поддержала или боится ему перечить? Ты всё-таки несовершеннолетний. — Поддержала, — понурился Брок. — Сказала, что такой сын ей не нужен. Джек тут же сжал его руку своей. — Мам, ты такого не скажешь? — Хорошо же ты обо мне думаешь, — вздохнула Наташа, лихорадочно соображая, что теперь делать, чтобы через пару дней к ним не постучалась полиция. Может, самой сходить к Руисам и забрать Брока под опеку, пока ему не стукнет восемнадцати? Не зря ей не нравился его папаша, не зря. — Мама, ответь прямо! — потребовал Джек. — Ты мой сын, Джек, и я приму тебя любым, — глядя ему в глаза, ответила Наташа. — И любой твой выбор. И всегда буду на твоей стороне, как и на стороне Мишель. Так что можете выдохнуть, мальчики. — Спасибо, сеньора Палома, — и правда выдохнул Брок и даже чуточку расслабился. — Я не хотел, чтобы и Джеку пришлось уходить. Джек стиснул его руку сильнее, а Наташа подумала: это судьба — Брок Рамлоу рядом. Даже если он теперь не Рамлоу и даже не Брок. — Мама, нам надо переехать, — решительно заявила Мишель. — Чтобы меня арестовали за киднеппинг? — подняла брови Наташа. — Королеву не посмеют! — Королеву? — одними губами прошептал Брок, а Джек лишь покачал головой, мол, молчи пока. — Мам, ну правда, мы даже вернуться можем, — предложила Мишель. — Нет! — запротестовал Джек. — К отцу? Можем просто поменять страну! Мы так уже делали! — Спокойно, — сказала Наташа. — Сейчас мы поужинаем, я сделаю нам всем какао, мы с Мишель примем душ, переоденемся и спокойно всё обсудим. Джек с Броком переглянулись и кивнули синхронно. И когда только успели так спеться? Спагетти с томатным соусом и сосисками у Джека вышли вполне съедобными, ничего даже не подгорело, значит, мальчики как минимум питались не одной доставкой, а что-то сами готовили. Поев, Наташа заглянула в холодильник. Молоко было, и даже не скисшее, так что она поставила его греться и проверила, осталось ли какао. — Как можно вот просто взять и отказаться от своего ребёнка? — возмущённо спросила Мишель, пока Джек загружал посуду в посудомойку. — Что в голове у этих людей?! — Предрассудки, — спокойно сказала Наташа. — Католические предрассудки. — И полное отсутствие эмпатии! — продолжила возмущаться Мишель. — Мишель, в душ сходи и переоденься, мы только с дороги с тобой, а я пока какао сварю. Давай, — велела Наташа и погладила дочь по голове. — Я быстро, — кивнула та и умчалась наверх. — Мама, я тоже люблю Брока, — решительно заявил Джек, глядя на Наташу. — Мы будем вместе. — После шестнадцати, — сказала та. — Брок, выше нос. Они тебя выгнали, а значит, ты им ничего не должен. — Главное, чтобы обратно не позвали и лечить не начали, — добавил Джек. — Мы со всем разберёмся, — заверила его Наташа. — Если понадобится, и правда займусь киднеппингом, и пусть попробуют мне хоть что-нибудь вменить! А про твою влюблённость, милый… ты думаешь, я не знала? — Всё было так очевидно? — не поверил ей Джек. — Если знать куда смотреть. А я знаю. Всё-таки ты мой ребёнок и я должна быть уверена, что у тебя всё в порядке, потому приглядываюсь ко всему, что у вас с Мишель происходит. Нет ничего страшного в чувствах к представителю своего же пола. — Тогда почему меня за это избили? — спросил Брок. — Он весь в синяках, — угрюмо кивнул Джек и обнял его. Наташа разлила какао по кружкам и вытерла руки о вафельное полотенце в неподходящую по настроению яркую лимонную расцветку. — Очень многие люди живут предрассудками, не желая самообразовываться или менять мировоззрение, им проще уничтожить всё, что не укладывается в их систему ценностей. Так вышло с твоими родителями, Брок. Католическая церковь выступает резко против таких отношений, при этом ни на чём не основываясь, и несёт это мнение в массы своих прихожан. — Разве это правильно? — Джек ещё сильнее нахмурился. — А ты вспомни преподобного Сэмуэлса и его проповеди, милый, — усмехнулась Наташа. — Нашли кого вспоминать! — в кухню ворвалась возмущённая и переодевшаяся Мишель. — Мама, иди в душ, я доварю какао. — Уже всё готово. Выпечку достань, что мы с собой привезли, — попросила Наташа. — Ага, — кивнула Мишель и принялась потрошить один из новых чемоданов. — Подарки потом дарить будем, сейчас нужно с главным разобраться — что с вами, братцы-кролики, дальше делать. — Мы не братья и не кролики, — мрачно заявил Джек. — И ничего с нами делать не надо, — добавил Брок. — Надо, — Мишель достала здоровенный пакет с булками и подошла к плите, чтобы помешать какао. — Но мама точно в этом лучше разбирается. — Слушай, если сеньора Палома — королева, а Джек — принц, то ты принцесса? — неожиданно спросил Брок. — Так получается? — Ну и трепло ты, братик, — покачала головой Мишель. — Я трепло? Это ты тут про королеву выдала! Принца я обосновать сумел вполне логично! — фыркнул Джек и сложил руки на груди. — Так вы… — начал Брок, переводя взгляд с него на Мишель и обратно. — Вы правда, что ли? Ну офигеть!