Мать-медведица

Волновалась Наташа неимоверно. Яков! Как он сейчас выглядит? Изменилась ли внешность, как у неё? А как она выглядит? Ничуть не помогал опыт агентессы. Она волновалась, как девчонка перед первым свиданием. Хотя это и было их первое свидание в этом мире. Да и повод тоже вызывал беспокойство. А что если Мишель не примет Якова? Что тогда делать? Встречаться тайно и ждать совершеннолетия детей? Наташа надеялась, что всё пройдёт отлично, верила в это, но всё равно волновалась. — Мама, ты очень странно себя ведёшь, — заметила её состояние Мишель. — Я переживаю, — объяснила Наташа, в пятый раз стирая помаду — её не устраивал ни один цвет. Мишель уселась рядом, разглядывая маму, а затем перевела взгляд на своё отражение в зеркале. — Из-за чего? Из-за того, что я могу не захотеть общаться с отцом, даже несмотря на то, что внутри него не совсем мой отец? Точнее, совсем не мой отец? — И из-за этого тоже, — вздохнула Наташа. — Во сколько и где вы встречаетесь? — требовательно спросила Мишель. — В полдень около Сан-Висенте, там кафе справа от церкви, — ответила Наташа. — А ты научишь меня краситься? — Мишель придвинулась ближе. — Не то чтобы оно мне было надо, но иногда хочется быть поярче. — Научу, — улыбнулась Наташа и выдохнула, чуть расслабляясь. — И, хочешь, купим тебе косметики? — Хочу! — уверенно кивнула Мишель. — И кисточек разных, как у тебя! — Это обязательно, — кивнула Наташа. — Я, конечно, многое умею, но если хочешь, можем взять для тебя несколько уроков у хорошего визажиста. Мишель задумалась ненадолго и кивнула, после чего выбрала наугад одну из помад мамы и протянула ей. — Попробую этот цвет. — Тёмные помады старят, — сказала ей Наташа. — Но пробовать надо всё. Просто не во всём стоит показываться на людях. — А зачем тогда ты себе купила тёмную помаду? Под настроение? — заинтересовалась Мишель, рассматривая остальные тубусы. — У тебя столько разных цветов. — Макияж — это способ представить себя окружающим, — объяснила Наташа. — С его помощью можно выглядеть моложе или старше, можно нарисовать на лице характер и привычки. Есть варианты макияжа, которые отталкивают женщин и привлекают мужчин, есть варианты с обратным эффектом. Макияж может сделать из тебя леди из высочайшего общества или пацанку из самых низов. — Правда? — поражённо ахнула Мишель. У неё-то из косметики был только нежный блеск для губ, купленный на карманные деньги в торговом центре, и то только потому, что остальные девчонки себе что-то покупали и уйти без приобретения показалось странным. Но они брали себе косметику без какой-то системы, набирая то, что рекламировали по телевизору или в журналах, а надо совершенно по-другому. И Мишель научится! Она и в этом станет самой лучшей! — Самая что ни на есть правда, — заверила её Наташа. — Тогда накрасься как королева, — потребовала Мишель. — Чтобы этот твой… чтобы понимал и восхищался. Рассмеявшись, Наташа развернулась к зеркалу. Действительно, понимал и восхищался. Яков видел её разной: от юной тонкой балерины, влюблённой в строгого молчаливого инструктора, до уставшей от жизненных перипетий шпионки на службе уже у другого государства. Только вот любил он тонкую балерину, которой Наташе уже никогда не стать, но она королева, и с этим Якову придётся считаться. Хотя раз он помнил её всё это время и снова отыскал, может, для него не так уж и важно, что она изменилась? …Баки с трудом убедил Томасину в том, что ему не нужна явная охрана. Но от скрытой отмахаться не удалось, хотя Баки вооружился: как король суверенного государства досмотру на таможне он не подлежал, да и летел в Испанию на личном самолёте. Не посвящать же Томасину в то, что король теперь — не бывший полковник, а очень даже действующий диверсант. В нужное кафе он прибыл заранее, заехав по пути в цветочный магазин и купив там два букета для своих девочек. Пусть сегодняшняя встреча и была первым знакомством с Мишель, но он же должен произвести правильное впечатление! И как же он сильно скучал по Наташеньке! Баки старался не думать об охране, которая назойливо маячила на периферии зрения. И о том, что он теперь король, и хоть прибыл неофициально, за ним наверняка наблюдает местная служба безопасности. Пусть наблюдают, у него семейное мероприятие. Главное, чтобы оно никак не аукнулось Наташе и детям. Он и так едва удерживался от того, чтобы заселить всю улицу рядом с их домом своими агентами. Наташу с Мишель он увидел ещё через окно и понял, что не перестал дышать, только тогда, когда они подошли к его столику. — Какие вы красивые! — вырвалось у Баки. Он поцеловал руку Наташи, а вот Мишель протянул руку для пожатия. Слишком серьёзной выглядела эта девочка. — Добрый день, Ваше Величество, — поздоровалась Мишель, не сводя с Баки внимательного взгляда, приняла аккуратный букет белых пионов и поблагодарила, но смотреть так, словно пытается срезать с лица Баки тонкий слой кожи и заглянуть под него, не перестала. Наташе Баки подарил ромашки, мелкие, смешные. В цветочном магазине у него уточнили, действительно ли он уверен, что хочет из них целый букет, но Баки остался непреклонен. — О господи! — воскликнула Наташа и спрятала лицо в цветы. Как хорошо, что она взяла водостойкую тушь! — Вы изменились, — сказала тем временем Мишель. — Ваше Величество. — Жизнь и смерть меняют людей, Ваше Высочество, — ответил Баки, пытаясь смотреть одновременно на Наташу и на дочь. — Вы приехали, чтобы вернуть нас в Гильбоа? — Мишель склонила голову к левому плечу. — А если мы не поедем, заставите? — Я приехал, чтобы увидеться с моими любимыми девочками, — мягко улыбнулся Баки. — И да, я бы очень хотел, чтобы однажды вы вернулись в Гильбоа, но пока я лишь прошу разрешения навещать вас время от времени. — Джек вас ненавидит, — мрачно заявила Мишель. — Давайте сменим тему на менее мрачную, — предложила Наташа, совладав с эмоциями. — Я хочу мороженого и кофе глясе. А ты, Мишель? — А я фруктовый салат и миндальный круассан, — пожала плечами Мишель, всё так же не сводя взгляда с действительно сильно изменившегося отца. А ведь он даже внешне стал немного другим, или это она его просто уже плохо помнит? Не может же быть такое, что никто не замечает, что король изменился? — Можете задать мне абсолютно любой вопрос, Ваше Высочество, а я отвечу, — предложил Баки, когда официант принял их заказ и отошёл от столика. — Вы изменились внешне и этого никто не заметил? — прямо спросила Мишель. — Я не выступал публично после покушения, — ответил ей Баки. — Фотографии для прессы всегда безжалостно ретушируют. А прислуга и остальные боятся смотреть своему королю в лицо. — Томасина и Абнер, — заметила Наташа. — Твой цепной дракон и твой друг. — Цепной дракон и друг Сайласа. И ещё преподобный Сэмуэлс, — поправил её Баки. — Я могу выглядеть хоть как Квазимодо, хоть как Шон Коннери, но пока корона оплачивает лечение сестры Томасины, ей на мою внешность наплевать. Абнер был сослан сразу после вашего побега — Сайлас заподозрил его в пособничестве, потому что генерал не одобрял семейного насилия. Равно как и Сэмуэлс. Абнер спился. Сэмуэлс съехал крышей и проповедует деревьям. Мишель нервно хихикнула. — Как жаль, что я раньше не догадалась об этом спросить, — покачала головой Наташа. — Мне никого из них не жаль, даже Томасину. Она сама выбрала такую жизнь, как, впрочем, и мы все. — Кроме нас с Джеком, — напомнила Мишель. — Конечно, милая, — погладила её по ладони Наташа. — И мы обязаны сделать всё, чтобы ваша с Джеком жизнь больше не превращалась в… — она замялась. — В грёбаный зоопарк? — подсказала ей Мишель и мило улыбнулась. — Мы приложим к этому все усилия, — заверил дочь Баки. — Давайте я отвернусь, а вы поцелуетесь, — внезапно предложила та. — Если мы тебя смущаем, — улыбнулась Наташа, поняв, что смущается почему-то больше всего именно она. — Немного, — усмехнулась Мишель. — Это странно — наблюдать за целующимися… родителями. — Тогда мы пока воздержимся, — вздохнул Баки и жестом подозвал официанта.