Мать-медведица

Джек с интересом осматривался, выйдя из самолёта. Он никогда не бывал в аэропорту Шайло. Гражданских самолётов тут было куда меньше, чем в аэропорту Барселоны. — За нами прислали лимузин, — безэмоционально произнесла Мишель, указав на чёрную машину с оранжевыми флажками и бабочкой на номерном знаке. — Вчетвером в обычный седан мы поместимся с трудом, — объяснила ей Наташа. — К тому же из соображений безопасности пассажиры не садятся рядом с водителем. Таков протокол. — Мне до сих пор сложно поверить, что вы не самая обычная семья, — пробормотал Брок, оглядываясь по сторонам. — Мы обычные, — ухмыльнулся Джек. — Разве что с титулом и собственным королевством. — Может, у вас ещё и дворец есть? — покосился на него Брок. — Есть, — кивнула Наташа. — Но жить мы пока там не будем. — Потому что там жить невозможно, — буркнул Джек, ухватил Брока за руку и зашагал к машине, рядом с которой стоял шофёр в ливрее, фуражке и перчатках. Господи, Джек уже и забыл, какая это нудятина — протокол! До «Виноградников» они добрались быстро. Вот дворе уже выстроилась прислуга в ожидании, пока машина припаркуется. Яков нагнал целый штат и, скорее всего, перетряхнул поместье сверху донизу, чтобы Наташе с детьми было уютно и комфортно. — Ого, какой огромный дом, — присвистнул Брок. — Поместье «Виноградники», — сказала Наташа, кивая экономке и дворецкому. — Наш багаж доставят сегодня. — И лего? — прищурился Джек. — И лего, — улыбнулась Наташа. — Круто! — воскликнул Джек, но сдержался и не подпрыгнул, как сделал бы это в Барселоне. По возвращении в Гильбоа он чувствовал себя так, словно натянулись провисшие до того нити, словно он что-то кому-то должен и теперь чего-то делать нельзя. Но это же неправильно! Тут его ладонь сжала горячая ладонь Брока, и морок спал. Мишель решительно зашагала в здание. Тут они не были ни разу, а изучать новое всегда интересно. — Я займу западные комнаты, — бросила она. — Две. С хорошим светом. — А мы… — начал Джек, но Наташа его перебила: — А вы, мальчики, займёте разные комнаты, по крайней мере, до восемнадцатилетия. — Но с общей комнатой для учёбы и игровой, — потребовал Брок. Наташа молча усмехнулась: наглая жадность Рамлоу никуда не делась. Ещё щенок, а пасть уже отрастил. — Пойдём выбирать комнаты? — глянул на него Джек и потянул Брока за собой в дом. Проводив детей взглядом, Наташа не смогла сдержать улыбки. Она ведь не думала, что они вернутся в Гильбоа так скоро. Рассчитывала, что это произойдёт не раньше их двадцатилетия, а то и куда позже, что придётся возвращаться с мечом в руке и начинать войну за то, что принадлежит им. Но гляди ж ты… Запел телефон. Наташа взяла его. Яков. — Здравствуй, моя королева, — поприветствовал он. — С прилётом. Я приеду поужинать с вами? Раньше не вырвусь. — Конечно, Яшенька, приезжай. Если хочешь, можешь и на ночь остаться, — предложила Наташа. — И на завтрак. Королевство маленькое, ты успеешь вовремя добраться до зала Совета. — Твоя правда, — согласился он. — Как дети? — Джек с Мишель слегка напряжены, Брок в лёгком шоке, но права уже качает, — усмехнулась Наташа, прошла через дом в сад, не став задерживаться ни в одной из комнат — она ещё успеет как следует осмотреться. — Ты просто не представляешь, как я испугалась, когда дети заговорили про реинкарнацию и он рассказал, что ему снится, как он падает и горит. Да и этот его взгляд… — Когда он назвал меня Снежинкой, меня тоже тряхануло, — согласился Яков. — Но всё же это не командир. Не в полной мере. Так, всплески. Думаю, нам не о чем беспокоиться. Воспитаем. Да ты его и воспитывала последние лет шесть. Наташа тихо рассмеялась. — Куда теперь мы денемся, особенно если они с Джеком не перегорят друг по другу. Господи боже, возможный муж моего сына — Брок Рамлоу, никогда бы не подумала. — Надо будет законы соответствующие принять, — задумчиво произнёс Яков. — К восемнадцатилетию Джека. — Всё в твоих руках, мой король. И Гильбоа окажется одной из самых прогрессивных стран Европы. У тебя, кстати, дочь хочет стать тату-мастером и очень сильно переживает по поводу возможного запрета, — поделилась с ним Наташа. — В Гильбоа вроде бы медицинское образование на уровне? — Среднее — да, но на нейрохирургов здесь не учат, и на сосудистых тоже. Возьмёшь в свои руки здравоохранение? Чёрт, я буду забит весь с ног до головы, — рассмеялся он. — А, возможно, даже и череп. Побреюсь наголо и на выход буду надевать парик. — Главное, чтобы хорошо держался, а то конфуз случится, если его неожиданно ветром сдует, — звонко рассмеялась Наташа. — И знаешь, я тут подумала… Яков, я ещё детей хочу. — Сначала обследование у врачей, — серьёзно ответил он. — А потом — сколько угодно. Я не хочу, чтобы беременность подорвала твоё здоровье. — Ты, как всегда, предельно собран и серьёзен, — восхитилась Наташа. — И да, я полностью согласна, что обследования необходимы. Сто лет не была у врачей. Сам же знаешь, пока ничего не болит, к ним идти нет никакого желания, да и я была занята детьми в основном. — Это так по-русски, — высказался Баки. — Обустроитесь — и на диспансеризацию, все четверо. В стороне, на террасе, расшумелись голуби. Наташа повернулась на звук. Пёстрая стая сорвалась с места и закружила над раскидистыми кустами сирени, постепенно забирая вправо. — Дети не особо обрадуются, но оно необходимо, — немного рассеянно протянула Наташа, продолжая наблюдать за птицами. — Это так странно, Яша, что в этом мире мы — чья-то выдумка и не более, что здесь кто-то наподобие Шмидта не пытался уничтожить мир, что не существует модификантов и мета-людей. Странно и… спокойно. Ведь нам не придётся думать, как защитить детей от того же Таноса или Альтрона. — Но я всё равно настороже, — сказал Яков. — Тут хватает своих подводных камней, да и кризисы грядут. При капиталистическом строе они неизбежны. — Будто их при социализме не было, — вздохнула Наташа. — Кризисы неизбежны, как и военные конфликты больших игроков, которые непременно отражаются на половине мира. Эпидемии и прочие мало зависящие от нас происшествия. Единственное, что мы можем — это продолжать держаться вместе и строить своё королевство крепким и стабильным, чтобы его не опрокинули эти волнения. — Ты прямо как с трибуны заговорила, Наташенька, — рассмеялся Яков. — Мы справимся, не сомневайся. — В тебе? Никогда, — со всей серьёзностью ответила Наташа. — Даже когда ты был против нас, я не сомневалась, что ты всем glaz na zhopu natyanesh’. С чего бы мне начинать сомневаться сейчас? — Давай не вспоминать это прошлое, — вздохнул Яков. — Я так рад, что помер — ты не представляешь даже. — Как это произошло? Очередная операция? — всё же спросила Наташа. — Я так надеялась, что, вернувшись оттуда, где вы были те пять лет, ты заживёшь свободно, без Гидры и ЩИТа за спиной. — Я приеду и всё тебе расскажу, — снова вздохнул он. — Это такое говнище, Наташа… Ты даже не представляешь! — Я достаточно долго в этом варилась, родной, чтобы прекрасно представлять, — понизила голос до шёпота Наташа. — Что велеть подать к ужину? Говорят, речной лосось с молодым картофелем диво как хорош. — А давай устроим барбекю? — вдруг предложил Яков. — Шашлыки. — Самые настоящие? Тогда я прикажу замариновать мясо и найти где угодно до вечера шампуры! — воскликнула Наташа, уже представляя расстеленные на траве пледы и удивлённых детей. — И мангал. Время есть, прикажу — сварят и привезут. Свинина или баранина? Или осетрина? — Свинина и баранина, осетрину оставим на следующий раз, хочу по-домашнему, с нарезанными крупно овощами, лавашом и всеми остальными атрибутами. Королевская семья мы или кто? Можем себе позволить!