Мать-медведица

Джек резко затормозил и остановился, глядя на уносящегося вперёд на велосипеде Брока. Яков не обманул, не запер их в золотой клетке, из которой они тогда насилу вырвались. Наоборот, на выходных он и сам с радостью садился на велосипед, страшно нервируя охрану и шокируя не привыкшую к такому поведению короля Томасину. Носился с ними по всему поместью, рассказывал про оружие, пообещал подарить по нормальному ножу и совершенно не напоминал Сайласа, вот ничем. До начала учебного года оставалось две недели. Джек и Мишель уже выбрали себе школу — частную, именовавшуюся лицеем, для детей самых значимых людей государства, с формой. Но это была именно школа, а не приходящие учителя. Брок, правда, сомневался, что потянет, однако Наташа утешала его, а заодно своих детей тем, что при необходимости им наймут репетиторов по нужным предметам. Так что у них ещё оставалось немного времени, чтобы насладиться летом. — Джек, ты чего там? — крикнул Брок, тоже останавливаясь. — Сейчас догоню! Джек налёг на педали и уже очень скоро оказался рядом с Броком, остановился бок о бок и спросил: — Ну как тебе здесь? — С тобой мне везде хорошо, — серьёзно ответил Брок. — А вообще странно. Непривычно. И язык мне пока плохо даётся. Как я учиться-то буду, если языка не знаю? — Завтра должен приехать репетитор, он поможет с освоением языка, а вообще… может, нам полностью на гелвуйский всем перейти? — предложил Джек. — Когда живёшь в другой языковой среде, то переход происходит плавнее и незаметнее. — Но не за две же недели! — всплеснул руками Брок. — Ненавижу чувствовать себя недоумком. А на чужом языке всегда так. — Учителя в лицее предупреждены о твоих проблемах с языком, — предельно серьёзно заверил его Джек. — Именно поэтому у тебя дополнительные часы в расписании будут выделены на его освоение, в отличие от нас с Мишель. И ты не недоумок. Я тоже был на твоём месте и, между прочим, именно ты мне помог справиться со всем. — Правда? — повернулся к нему Брок. — Я? — Ага. Я ещё плохо язык тогда знал и впервые сбежал из дома один погулять на пляж, а тут ты со своим песчаным замком, — припомнил Джек. — Было круто. И ты крутой! Ещё раз назовёшь себя недоумком, я тебе двину, понял? — У вас тут тоже есть пляжи, — прищурился Брок. — Атлантическое побережье. Только холоднее наверняка. — Давай на последних выходных нашим предложим съездить? Как раз и проверим. Мама, кстати, дом в Барселоне не продала, сказала, что туда можно будет летать на отдых от семьи, — хохотнул Джек, подался к Броку и быстро поцеловал его в потрескавшиеся губы. Тот живо закинул ему руку на шею. Углублять поцелуй Брок даже не попытался, просто невесомо касался губ Джека своими. Сердце у него билось часто-часто. Джек прижался своим лбом к его и выдохнул прямо в губы: — Мы со всем справимся, Брок. Как справлялись всегда. Обязательно справимся. Верь мне. И снова прижался губами к губам. Большего пока не требовалось: любимый человек рядом, бешено заходящееся сердце, любящая и принимающая семья и свобода выбирать свой путь — разве не идеально у них всё складывалось? *~*~* — Что скажешь о потенциальных учителях? — поинтересовался Яков у дочери. — Есть из кого выбирать или ищем дальше? Мишель задумчиво постучала указательным пальцем по губам и в десятый раз взялась перелистывать профайлы учителей живописи. Первую десятку она отбрила даже без собеседования: слишком скучно выглядели их работы, а техники, на которых специализировались мастера, безбожно устарели. Вторая десятка заинтересовала куда больше, и Мишель снизошла до личных собеседований. — Два варианта, — наконец сказала она. — Рене Лалу и Джейкоб Стилински. Думаю, мне нужно по пробному уроку с каждым из них, чтобы определиться. — Значит, будут пробные уроки, хоть пробный месяц, если тебе так будет нужно, — заверил её Яков. — И даже если в процессе обучения ты передумаешь и выберешь кого-то другого, тоже ничего страшного. — Вот и я так думаю, — твёрдо сказала Мишель. — Когда снова будут shashlyki? Мне понравилось. — Их можно организовать в любой день, — подмигнул дочери Яков. — Хоть прямо сегодня. Что думаешь? — Вечером, — согласилась Мишель. — И побольше рыбы. Хочу осетровый шашлык. Яков только улыбнулся. Ему нравилось заботиться о своих девочках. О Джеке с Броком тоже, но они как-то обособились и умудрились уже сейчас полностью замкнуться друг на друге, перестав замечать окружающих. Им никто больше не был нужен. Они помогали, поддерживали и защищали друг друга так, словно против них был весь мир. Яков плохо помнил собственное отрочество, но вроде бы у него не было ощущения, что кругом враги, хотя в Бруклине того времени хватало банд, итальянская и ирландская мафия постоянно затевали разборки и не проходило ни недели без ночных перестрелок на улицах. Отправить пацанов к психологам, что ли? Надо посоветоваться с Наташей. Радовало, что мальчишки хотя бы не воспротивились полному чекапу здоровья. И если у Джека всё было более-менее хорошо, то вот Брок на долгие три недели поселился в кабинете стоматолога, пролечил все зубы и вышел в итоге с брекетами, которые искренне терпеть не мог. — У тебя будет офигенная улыбка через пару лет, — мрачно подбодрила его Мишель. — К тому же брекеты — это дорого. Считай, что у тебя во рту годовой доход твоей прежней семейки. Как ни странно, Броку этот факт помог смириться и с брекетами, и с ирригатором и даже с регулярными визитами к ортодонту для коррекции. И даже с тем, что шашлык его обошёл стороной, потому что есть перетёртое в блендере мясо он отказался наотрез, заявив, что оно похоже на кошачье питание. А вот рыба оказалась брекетам нипочём. Насчёт психологов Наташа предложила сначала поговорить с самими мальчиками. — Толку не будет, если мы просто запихаем их на терапию силой, — сказала она. — Это так не работает. — Меня МЕЧ запихал, — сообщил Яков. — И чем это кончилось? — она ласково коснулась его щеки. — Ты не думай, я счастлива, что ты здесь, любовь моя. Но мне всё равно невообразимо горько, что они там сломали тебя. Нашим детям я такого не хочу, тем более в таком юном возрасте. Жизнь ещё успеет наставить им шишек. — Да я же не спорю, — поцеловал её в щёку Яков. — Просто вспомнилось. Где наши сорванцы сейчас? — Не поверишь, понятия не имею, — рассмеялась Наташа, прижалась сильнее к его ладони и зажмурилась. — Взяли сэндвичи, велосипеды и гоняют. Сам же знаешь, служба безопасности за ними наблюдает. К обеду вернутся. — Я не псих! — взвился Брок, едва услышав про психолога. Джек хмуро уставился на родителей. — Вы считаете, что я ненормальный? — Не считаем, — мягко ответила Наташа. — И никогда не считали. Мальчики, к психологам обращаются не для того, чтобы упечь кого-нибудь в психиатрическую клинику, а чтобы решить личные проблемы и затыки. — Но у нас нет проблем и затыков, — ещё сильнее нахмурился Джек. — Разве? Милый, — Наташа поманила Джека к себе и, когда он подошёл, усадила рядом на диван. — Вы от всех отстранились, даже от Мишель. — Брок, ты сильный парень, но разрыв с семьёй — это всегда рана, — добавил Яков. — Она напрочь убивает способность довериться. — А оно мне надо? — тут же ощетинился Брок, став на мгновение невероятно похожим на себя прежнего, из того, другого мира. — Воспринимать весь мир, как потенциального врага? Так можно и с ума сойти, — покачала головой Наташа, погладила сына по плечу. — И, милый, ты столько лет жил ненавистью к отцу, продумывал план его убийства — это тоже бесследно не проходит. То, что вы есть друг у друга, конечно, замечательно и просто прекрасно, но вам надо учиться жить с окружающими вас людьми. Теми же одноклассниками, например. — Они никогда не станут мне равными, — сообщил Джек. — Они всего лишь мои подданные. Мишель постучала себя пальцем по лбу, демонстрируя мнение о высказывании брата. — А что, с подданными не нужно взаимодействовать по-человечески? — спросил у сына Яков. Джек открыл рот, нахмурился и глянул на Брока. — Нужно. — А доверять им? — спросил Яков уже у Брока. — Ведь если ты не будешь верить людям, как это делать Джеку? — Ладно, — неохотно согласился Брок. — Я попробую.