Мать-медведица

Весь обратный перелёт у Наташи жутко болела голова. Отпуск прошёл прекрасно. Даже не желавший вылезать на мороз Брок поддался общему веселью и накатался вместе с Джеком и Мишель с длиннющих горок, залитых специально для гостей. — Может, таблетку? — тихо спросил Яков. — На тебе лица нет. — Мигрень, — выдавила она. Даже странно: до сих пор в этом теле у Наташи не случалось мигреней. Самолёт пошёл на снижение, и она замахала рукой стюардессе, зажимая ладонью рот. Та понятливо поднесла уже раскрытый бумажный пакет, и Наташу немедленно вырвало. Нужно было привыкать, что это тело лишено всех прелестей сыворотки и может подкинуть такие вот неприятные неожиданности, однако Наташе всё равно на одно мгновение захотелось в прежнюю себя, но всего на одно, совсем крошечное, и оно мгновенно отпустило, стоило Якову ласково приобнять её за плечи. — Уже почти всё. Дома примешь расслабляющую ванну и сразу ляжешь, тебя осмотрит доктор. — Незачем, — покачала головой Наташа. — Обычное недомогание, как у всех нормальных людей. Я ведь теперь обычный человек. — Я всё равно вызову врача, — встревоженно сказал Яков. Стюардесса унесла пакет и тут же принесла новый. Яков достал телефон. Наташа не стала спорить: ощущать заботу было так приятно. Она ни капли не чувствовала себя слабой от этого, а лишь ещё более любимой. Самолёт сел мягко, и второй пакет не понадобился, но дурнота и не думала отступать, хотя вода с лимоном, которую для неё попросил сделать, внимательно следивший, казалось, за всем и вся Брок, немного помогла. — Спасибо, мой хороший, — поблагодарила его Наташа и погладила по голове. В «Виноградники» возвращались в двух машинах — дети отдельно, Наташа и Яков отдельно. — Мама поправится, — хмуро заявил Джек. — Не может не поправиться. — Головная боль и рвота — это не смертельно, — попытался успокоить его Брок. — Они могут быть симптомом… да чего угодно! — воскликнула Мишель. — Вот именно что. Так что давайте мы не будем строить теорий, а подождём заключения врача, — предложил Брок. — Думаешь, нам расскажут, если что-то не так? — не особо успокоился от его слов Джек, но хоть перестал елозить на сиденье и сел ровно. — Расскажут, — кивнул Брок. — У вас здравомыслящие и понимающие родители, они знают, что мы волнуемся и, как только всё выяснится, сразу же обо всём расскажут, а не станут разводить тайн, чтобы мы себе не надумали чего похуже. — Ну, а если… — отчаянно глянул на него Джек. — Без «если»! — Пусть с мамой всё будет хорошо, — молитвенно сложила ладони Мишель. — Она ведь даже не простужалась никогда! Брок приобнял Джека за плечи. — Ей даже сорока нет, — сказал он. — С ней всё будет хорошо. И вообще, может, это просто токсикоз. — Токсикоз? — переспросил Джек, не особо улавливая, о чём говорит Брок, а Мишель тихо ойкнула и зажала ладонями рот. — Думаешь, мама может быть… беременна? — тихо-тихо прошептала она, словно громкостью собственного голоса боясь спугнуть саму эту возможность. — Почему нет? — удивился Брок. — Между прочим, моя бывшая мать обожала рассказывать подружкам, как её выворачивало и полоскало, пока она меня носила. И есть она могла только лимоны. — Беременна, — повторил Джек. — Тебя что, заело? — фыркнула Мишель и отвесила Джеку щелбан. — Ты чего дерёшься? — возмутился он, потирая ушибленное место. — А ты чего зависаешь? Ещё скажи, не рад за маму с папой и не хочешь братика или сестрёнку? — с прищуром глянула на него Мишель и занесла руку для ещё одного щелбана. — Таких же, как ты, не хочу! А за маму с папой рад, если они, конечно, хотят этого ребёнка. — Если б не хотели, предохранялись бы, — растрепал ему волосы Брок. — Они же не католики. Ну занимаются родители сексом, что тут такого? — Не хочу об этом думать! — заявил Джек. — Не думай, — пожал плечами Брок. — Но всё похоже на те самые последствия. Предлагаю всё равно не строить догадок, чтобы потом не разочаровываться. Мало ли, завтрак как-то не так пошёл, а мы тут напридумывали и уже имя вовсю выбираем обычному несварению. Мишель хихикнула и удобнее устроилась на сиденье. — Ты очень хорошо заземляешь, Брок, — сказала она. Врач уже ждал Их Величеств. Он взял кровь на анализ, быстро опросил Наташу, провёл наружный осмотр, а потом протянул ей экспресс-тест на беременность. — Прошу вас, воспользуйтесь, Ваше Величество. Яков глянул на него дико. Ему до сих пор и в голову почему-то не приходило, что ни он, ни Наташа теперь не стерильны. Немного смутившись, Наташа забрала тест и удалилась в туалет, где просидела самые долгие пятнадцать минут в жизни Якова — он уже собирался стучать и узнавать, а не случилось ли чего, когда она вышла и дрожащей рукой протянула врачу тест-полоску. — Положительный. — Замечательно, — кивнул доктор. — Скорее всего, у вас токсикоз. Завтра утром я приеду с результатами анализа крови — они точнее. Если беременность подтвердится, мы с вами выберем врача, который будет её вести. Наташа смогла только кивнуть и опуститься в кресло. Ноги совсем не держали её, руки так и продолжали дрожать, а голова кружилась, словно жизнь перевернулась в одно мгновение с ног на голову. Хотя почему «словно», так сейчас и происходило. Она очень хотела детей, одного или двух, или даже трёх, но почему-то боялась предполагать, хотя они и разговаривали с Яковом об этом. А он смотрел на неё с такой любовью и восторгом, что становилось не по себе. Врач попрощался и ушёл, оставив королевскую чету наедине. — Дети… — умилённо произнёс Яков. — У нас будут дети! — Ты рад? — вскинула на него, полные внезапно набежавших слез, глаза Наташа. — Я когда сделала тест, смотрела на него и… поверить не могла. Думала, что меня собственные глаза обманывают, сейчас выйду, протяну полоску доктору, а он лишь головой покачает. Яков рухнул на колени перед её креслом. — Да я счастлив! — воскликнул он. — У нас будут дети! И он крепко обнял её колени. Наташа зарылась пальцами в его волосы, погладила по голове и тихо прошептала: — Дети, милый. Мы ведь и мечтать не могли об этом. Не с нашим бэкграундом. А сейчас… Господи, как хорошо-то. Я так тебя люблю, Яшенька. — И я тебя, Наташенька, — в глазах Якова блестели слёзы. — Господи, у нас будут дети! Я уж и не надеялся… — А я верила, потому и не пила назначенные противозачаточные, верила, что однажды, что когда-нибудь… Джек с Мишель чудесные, но я хотела… ты же понимаешь? — прошептала она, прижав голову Якова к своим коленям сильнее. — Понимаю, — ответил он. — Понимаю. К ужину Наташа и Яков вышли сияющие и счастливые. — Ну я же говорил, — заявил Брок. — Мама, правда? — подался вперёд Джек. — Что ты говорил? — строго спросил Яков. — Что у нас будет братик или сестричка. А то и братик, и сестричка сразу, — ответил Брок. — Я прав? — Ох, Брок, — покачала головой Наташа. — Ты бываешь невыносим, но ты прав. — А не надо меня выносить, скажи — и я сам выйду. — Я тебе выйду! Только если со мной! — тут же сориентировался Джек, оказавшись рядом с ним, крепко сжал за руку и поднял на родителей предельно серьёзный взгляд, Наташа даже на мгновение испугалась, мало ли сын не рад пополнению в их семье. — Это хорошо. А ещё лучше, что вы рады ребёночку, а то мало ли… — Мы тоже рады, — закатив глаза, заявила Мишель. — Очень-очень рады! А вы — придурки, — ткнула она пальцем в Джека и Брока. — Но мы твои придурки, — подмигнул ей Брок. — Все за стол, — скомандовал Яков. — Чтобы объелись десертами и успокоились. Наташа мягко улыбнулась, глядя на спорящих детей, крепче сжала ладонь своего Якова и мысленно поблагодарила ту неизвестную силу, что не только перенесла её в этот мир, но и соединила с самыми важными людьми, без одного из которых она не чувствовала себя живой и настоящей в той действительности, двух маленьких испуганных детей, не знавших родительской любви. и самого невозможного человека из всех, что спаял их ещё крепче.

The End