Запах Грустных Цветов

Лоренцо сидел с Тати за их кухонным столом в Трастевере, где пахло свежесваренным кофе и равиоли, которые они только что приготовили. Она, всё ещё с мукой на щеке, смотрела на него серьёзно, её серо-голубые глаза были полны заботы. — Лоренцо, ты не готов заниматься делом моих родителей, — начала она, и её голос был мягким, но твёрдым. — Тебе нужно сначала крепко встать на ноги как адвокату. Дело моих родителей может подождать. С тобой мне ничего не страшно. Он почувствовал, как её вера в него укореняла его, словно якорь. Она продолжила, и её слова заставили его замереть: — И… подумай, так бы лояльно отнёсся твой отец к нашей свадьбе, если бы я не была урождённой фон Мейбом? В деловых кругах все знают друг друга. Старайся меньше говорить о причинах гибели моих родителей. «Безвременно ушедшие», как сказал Карл Шольц, — отличная формулировка. Её вполне достаточно. Лоренцо взял её руку, чувствуя кольцо под пальцами, и кивнул, понимая, насколько она права. — Тати, ты видишь всё яснее, чем я, — мягко сказал он. — Ты права — я должен сначала укрепиться в профессии, взять дела отца, стать партнёром. Дело твоих родителей… я хочу защитить тебя, но не буду торопиться, пока не буду готов. И насчёт отца — да, твоя фамилия, фон Мейбом, значит многое в их кругах. Я не думал об этом так, но ты права, он принял тебя не только как мою жену, но и как часть этого мира. Я буду осторожен, Тати. Никаких разговоров о твоих родителях, только «безвременно ушедшие». Ты — моя синьора Риччи, и я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Он поцеловал её ладонь, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом муки и дома, — и почувствовал, как её тревога смягчилась, хотя не ушла полностью. На следующее утро они отправились за продуктами. Шли по Трастевере, обсуждая Милан, пока Тати не замерла, указывая на вывеску «Продаётся» на угловом помещении. — Лоренцо, давай заглянем, только посмотреть! — сказала она, её глаза загорелись, и он, как всегда, не смог устоять. Помещение оказалось идеальным для кофейни — просторное, с большими окнами, в оживлённой туристической части района. Тати оживилась: — Лоренцо, это для туристов! Сделаем кофейню с римским духом, но уютную, как наша первая! Он засмеялся, но её энергия захватила его, и через час переговоров с владельцем он подписал бумаги. — Тати, теперь у меня две кофейни, ты делаешь меня магнатом! — пошутил он. Она напомнила про офис: — Лоренцо, адвокату нужен кабинет, а не кофейня для встреч. Он кивнул: — Обещаю, Тати, найду офис рядом с домом. Хочу быть поближе к тебе и малышу. Она улыбнулась, и он поцеловал её, чувствуя, как её забота направляла его. Они занесли продукты домой — сыр, свежий базилик, помидоры для соуса — и поехали в автосалон за их Alfa Romeo Giulia. Лоренцо настоял на такси, не желая, чтобы она садилась за руль, пока носит малыша. — Тати, ты моя королева на пассажирском, я вожу, — сказал он, и она фыркнула, но согласилась, дразня: — Синьор Риччи, не зазнавайся! В салоне чёрная Giulia блестела, и Тати, сев внутрь, сказала: — Лоренцо, это наша машина. В Милан поедем стильно! Он засмеялся, подписал последние документы, и они забрали машину, решив оставить «Бублик» ей для хозяйственных дел. Он предложил детское кресло, но она остановила его: — Ничего до рождения, Лоренцо. Я боюсь. Он понял, вспомнив её потерю, и сжал её руку: — Обещаю, Тати, ничего не покупаем, пока ты не скажешь. Она кивнула, и он поцеловал её ладонь, чувствуя, как её тревога отступала. Дома они готовили равиоли, и кухня наполнилась смехом, когда она пачкала ему нос мукой, а он в отместку целовал её, пока она не начала хихикать. — Синьор Риччи, адвокат, а помидоры режешь криво! — дразнила она, и он подхватил её за талию, пока соус булькал. Они поели, сидя на диване, и он заказал билеты на поезд в Милан. — Через два дня, Тати. Едем вместе, беру дела отца, становлюсь партнёром. Я буду осторожен, как ты просила, и не буду говорить о твоих родителях. Ты со мной? — спросил он, и она кивнула, прижимаясь: — Всегда, Лоренцо. Но купи новый шнурочек для кулона, этот натирает. Он засмеялся, пообещав, и поцеловал её, чувствуя её вкус — кофе, мука, любовь. На следующее утро Лоренцо выскользнул из постели на рассвете, стараясь не разбудить Тати. Она спала, свернувшись под одеялом, с белыми волосами, разметавшимися по подушке, и её кольцо блестело в утреннем свете. Он улыбнулся, глядя на неё, его синьору Риччи, и тихо вышел в гостиную, чтобы заняться делами. Вторая кофейня требовала ремонта, и он хотел найти дизайнерскую фирму, которая сделает всё «под ключ». Он не хотел, чтобы Тати сейчас работала, особенно с малышом, но знал, что она не усидит без дела, и был готов поехать с ней, чтобы она дала указания по дизайну — её видение сделает кофейню особенной. Он взял телефон и начал обзванивать фирмы, найденные по рекомендациям в интернете, стараясь говорить шёпотом, чтобы не разбудить её. Пока он договаривался с одной компанией, его вдруг осенило: их квартира, такая уютная для двоих, станет тесной, когда появится малыш. Он не сможет вот так шептаться по телефону, пока тот спит, и им понадобится больше места — детская, кабинет для него, пространство для её эскизов. Он записал эту мысль, чтобы обсудить с ней позже. Лоренцо пошёл на кухню, сварил кофе, но, глядя на кофейник, задумался о её здоровье. Она пока пила кофе без проблем, токсикоза не было, но он знал что для её сердце и малыша лучше перейти на чай или молоко по утрам. Он нахмурился, понимая, что нужно поднять эту тему мягко. Кофе был готов, и он поставил чашку для неё, решая начать разговор осторожно. Тати проснулась, появившись в кухне в его рубашке, с растрёпанными волосами и лукавой улыбкой. — Лоренцо, опять сбежал из постели? Что на этот раз? — поддразнила она, беря кофе. Он засмеялся, целуя её висок, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом утра. — Тати, нашёл дизайнерскую фирму для кофейни. Хочу, чтобы ты дала им указания по дизайну, но без работы — только твоя магия. И… я подумал, может, тебе стоит попробовать чай или молоко по утрам? Для малыша, для твоего сердца. Не злись, я просто волнуюсь, — сказал он, глядя в её серо-голубые глаза. Он улыбнулся, обнимая её, и они договорились ехать в фирму после завтрака. В дизайнерской фирме, которую он нашёл по отзывам, Тати превратилась в вихрь. Она спорила с дизайнерами до хрипоты, размахивая руками, требуя тёплые тона, деревянные акценты и витрины для римских открыток. — Это для туристов, но с душой Трастевере! — заявила она, и Лоренцо стоял рядом, скрывая улыбку, гордясь её страстью. Дизайнеры сдались, пообещав эскизы через неделю. Они вернулись домой, и он думал о её словах про Милан и его родителей. — Тати, ты права насчёт дела твоих родителей — я не буду торопиться, сначала укреплюсь как адвокат. И про отца… я буду осторожен, как ты просила. В Милане возьму дела, стану партнёром, но не дам прошлому нас задеть. И никаких разговоров о твоих родителях — только «безвременно ушедшие».