Запах Грустных Цветов

Лоренцо проснулся утром после их венчальной ночи, всё ещё чувствуя тепло её тела рядом. Тати спала, свернувшись калачиком, с белыми волосами, рассыпанными по подушке, его кольцо блестело на ее пальце. Он улыбнулся, целуя её макушку, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом их любви и дома. Но тут зазвонил телефон, и он, стараясь не разбудить её, взял его. Это был отец. Его голос, как всегда, твёрдый, но тёплый: — Лоренцо, поздравляю ещё раз с женитьбой. У меня есть несколько дел в Риме, разбирательства, которые я хочу передать тебе. Мне тяжело жить на два города, а ты теперь адвокат. Время терпит, но через два, максимум три дня, приезжай в Милан. Я оформлю тебя младшим партнёром в фирме. Лоренцо замер, чувствуя, как слова отца оседали. Это было не просто делами — это доверие, мост, который они строили после лет молчания. — Хорошо, папа, я приму дела. Буду в Милане через пару дней, — ответил он, и они попрощались, а он посмотрел на Тати, всё ещё спящую, и знал, что сделает это ради них, ради их малыша, ради расследования гибели её родителей, которое он уже начал планировать. Он лёг обратно, обнимая её, и она проснулась, мурлыча: — Лоренцо, кто звонил? Он поцеловал её, рассказывая про отца, дела, Милан, и она кивнула, прижимаясь к нему: — Синьор Риччи, я знала, что ты вернёшься к большему. Но я еду с тобой. Лоренцо засмеялся, потому что, конечно, она едет — она его жена. Они встали, и он варил кофе, пока она бродила по кухне в его рубашке, которая была ей велика. Она шутила про его «серьёзный адвокатский вид», а он дразнил её за то, что она украла его галстук и нацепила его как пояс. Но он знал, что им нужно решить ещё одно дело — купить машину. — Тати, «Бублик» — твой, для хозяйственных дел, но господину адвокату ездить на красном Фиате в Милан несерьёзно. Поехали в салон, выберем что-то для нас. Она хлопнула в ладоши, но он добавил: — И никаких рулей для тебя, синьора Риччи, пока ты носишь нашего малыша. Я вожу, ты сияешь на пассажирском. Она фыркнула, но согласилась, став на цыпочки и целуя его в щёку. Они вышли из дома, вызвали такси, и она сидела рядом, болтая о том, какая машина им подойдёт. — Лоренцо, что-то стильное, но не скучное, как ты в своих костюмах! В автосалоне их встретил менеджер, и Лоренцо сразу пошёл к Alfa Romeo — чёрной Giulia, которую присмотрел раньше. Она была элегантной, быстрой, но надёжной, как раз для адвоката и его жены. Тати обошла машину, садясь на пассажирское сиденье, и сказала: — Лоренцо, это она! Я уже вижу нас в Милане, и я — синьора Риччи в этой красотке. Он засмеялся, подписал бумаги, и они договорились забрать машину завтра, чтобы успеть подготовиться к поездке. По дороге домой они зашли в тратторию, взяли её любимый тирамису, и он держал её руку. — Тати, Милан через два дня. Я беру дела отца, становлюсь партнёром, и начинаю расследование про твоих родителей. А ты будешь со мной, моя удача. Согласна? Она кивнула, прижимаясь к нему, и шепнула: — Синьор Риччи, я всегда с тобой. Он засмеялся, и поцеловал её, чувствуя, что они готовы ко всему. Лоренцо держал Тати за руку, пока они шли за продуктами утром после их венчания, всё ещё чувствуя тепло её кольца под пальцами. Она была в лёгком платье, с кулоном из маминого кольца на шее, и её серо-голубые глаза искрились, когда она болтала о том, что приготовить на ужин. — Лоренцо, давай сделаем равиоли! — сказала она, и он засмеялся, соглашаясь, хотя знал, что её равиоли всё равно будут с её вихревым шармом. Они шли по Трастевере, и вдруг она замерла, указывая на вывеску: «Продаётся». Это было помещение — угловое, с большими окнами, в оживлённой части района, идеальное для кофейни. — Лоренцо, давай только посмотрим! — потянула его её рука, и он ворчал, но последовал за ней. Внутри было просторно, с потёртым деревянным полом и высокими потолками, и он уже видел, как тут можно поставить кофейные машины, украсить стены её эскизами. Она загорелась: — Это же для туристов! Сделаем кофейню с римским духом, но уютную, как твоя первая! Он покачал головой, но её энергия была заразительна, и через час переговоров с владельцем он подписал бумаги. — Тати, ты сделала меня магнатом — теперь две кофейни! — пошутил он, а она засмеялась, обнимая его: — Синьор Риччи, это вложение в наше будущее! Она напомнила, что ему нужен офис — адвокату негде принимать клиентов. — Лоренцо, ты не можешь говорить с людьми в кофейне, это несерьёзно, — сказала она, и он кивнул, чувствуя её правоту. — Обещаю подумать, Тати. Найду что-то рядом с домом, чтобы быть ближе к тебе и малышу, — ответил он, целуя её висок, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом утреннего солнца и рынка. Они занесли продукты домой — сыр, свежий базилик, помидоры для соуса — и поехали в автосалон за их Alfa Romeo Giulia. Их чёрная Giulia блестела, как мечта, и Тати сидела на пассажирском сиденье, сияя: — Лоренцо, это наша машина! Я уже вижу нас в Милане! Он засмеялся, подписывая последние документы. Они гуляли по салону, пока машину заправляли, и он предложил: — Тати, может, купим детское кресло? Для малыша. Но она покачала головой, и её глаза потемнели: — Нет, Лоренцо, ничего до рождения. Я… я боюсь. Он понял, вспоминая её потерю, и взял её руку, сжимая: — Прости, Тати. Ничего не покупаем, пока ты не будешь готова. Обещаю. Она кивнула, и он поцеловал её ладонь, чувствуя, как её тревога отступала. Они вернулись домой на новой Alfa Romeo, и он вёл, наслаждаясь тем, как машина слушалась, а она болтала о Милане, о встрече с его родителями. Дома они готовили ужин — она замешивала тесто для равиоли, он резал овощи, и они смеялись, когда она пачкала ему нос мукой. — Синьор Риччи, ты теперь адвокат, а всё ещё не умеешь резать помидоры ровно! — дразнила она, и он рычал, подхватывая её за талию, целуя, пока она не начала хихикать. Они собирали чемоданы для Милана, и он клал её документы — уже с фамилией Риччи, — которые недавно оформил. — Тати, ты официально моя, и наш малыш будет Риччи. Всё, как ты хотела, — сказал он, и она улыбнулась, прижимаясь к нему. Лоренцо стоял с Тати на их кухне в Трастевере, где пахло свежесваренным кофе и равиоли, которые они готовили для ужина. Утро после их венчальной ночи было насыщенным — звонок отца, покупка помещения для второй кофейни, новая Alfa Romeo. Но теперь, когда они резали овощи и замешивали тесто, она стала серьёзнее, и её серо-голубые глаза посмотрели на него с тревогой. — Лоренцо, эта встреча меня тревожит, — сказала она, и он замер, чувствуя вес её слов. Она продолжила, и её прямота заставила его слушать внимательно: — Твой папа тепло общался с нами, но ты не выглядишь дураком. Если ты ушёл из дома, на то были важные причины, а не просто жест обиженного мальчика. Ты много лет не общался с ними. Видимо, на это тоже были свои причины. Нам нужно поехать в Милан и взять для тебя те дела — это хорошее начало твоей адвокатской практики. И имя младшего партнёра солидной фирмы многого стоит. Но я, как и ты, выросла в среде деловых людей. Много видела. И не могу не переживать за тебя! Лоренцо отложил нож, которым резал помидоры, и повернулся к ней, взял её руки, чувствуя под пальцами её кольцо — его кольцо — на пальце. — Тати, ты права. Я не всё рассказал тебе про семью, и мне нужно быть честнее, — сказал он, и его голос был мягким, но твёрдым. — Я ушёл из дома, потому что отец хотел, чтобы я был его копией — адвокатом в его фирме, без права на свои мечты. Мы ссорились, я чувствовал, что задыхаюсь, и ушёл, открыв кофейню, чтобы доказать, что могу сам. Годы молчания… это была моя гордость, его упрямство. Но теперь он тянется ко мне, и я вижу, что он изменился. Я не хочу возвращаться в старые раны, но я поеду в Милан, возьму дела и стану партнёром — ради нас, ради малыша, ради расследования гибели твоих родителей. И я рад, что ты со мной, Тати. Твои переживания — это моя сила. Он поцеловал её ладони, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом муки и дома. Она кивнула, и он видел, как её тревога смягчалась, но не уходила. — Лоренцо, я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Деловой мир… он не всегда честный. Но я с тобой, синьор Риччи, — шепнула она, и он притянул её к себе, обнимая так крепко, что она засмеялась, когда мука с её рук пачкала его свитер. — Синьора Риччи, с тобой я непобедим. И я обещаю — мы едем в Милан вместе, и я не дам прошлому нас задеть, — сказал он, целуя её в губы, чувствуя её вкус, смешанный с кофе и теплом.