Он не был создан для любви

Ночь все еще цеплялась за края рассвета, когда Томми тупо уставился в потолок, его разум был вихрем фрагментированных мелодий и текстов. Часы издевались над ним, их стрелки приближались к 6 утра. Еще одна бессонная ночь, еще один день, потраченный впустую в погоне за призраками вдохновения. В 25 лет он чувствовал, как подавляющая пустота гложет его изнутри, пустоту, которую не могли заполнить никакая слава или успех. Он вытащил себя из постели, его тело ныло от истощения. Спотыкаясь, он доковылял до ванной, мельком увидев свое отражение в зеркале. Темные круги под налитыми кровью глазами, бледная кожа туго натянулась на острых скулах. Он выглядел во всех отношениях измученным художником, которым себя чувствовал. «Блять...», пробормотал он, отворачиваясь от собственного преследующего взгляда. Ему нужно было выпить. Или десять. Томми прошаркал на кухню, наливая себе щедрый стакан виски. Томми одним обжигающим глотком осушил виски, наслаждаясь тем, как оно обжигает его горло и согревает пустой желудок. Он налил еще, а затем еще, пока комната не начала наклоняться и вращаться. Его мысли начали затуманиваться, непрерывная болтовня его разума наконец-то затихла. «Просто небольшой перерыв», - пробормотал он, опускаясь на диван. «Надо подзарядить батарейки, да?» Он закрыл глаза, позволяя алкоголю притупить его чувства. Но даже в своем пьяном тумане он знал, что это ложь. Не было никакой подзарядки, никакого спасения от тьмы, которая его поглотила. Только больше виски и больше песен могли заставить демонов замолчать на некоторое время. Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Кто, черт возьми, это мог быть в такой час? Томми споткнулся на ноги, слегка покачиваясь, когда он направился к входу. Он распахнул дверь, не потрудившись проверить, кто это был. «Где, черт возьми, ты был, мужик?» - потребовал Ильич, его голос был тихим и строгим, когда он увидел растрепанную внешность Томми и пустую бутылку виски на журнальном столике. Он вошел внутрь, не дожидаясь приглашения, его глаза сузились от беспокойства и раздражения. «Ты выглядишь дерьмово, Томми. Что происходит?» Томми небрежно пожал плечами, но Ильич не купился на это. Он схватил Томми за плечо, заставив его встретиться с ним взглядом.*«Не говори мне этого дерьма», — резко сказал Ильич.— «Поговори со мной. Опять музыка?» Томми колебался, разрываясь между желанием довериться другу и упрямым нежеланием признать свою слабость.*«Я в порядке», — пробормотал он, пытаясь вырваться.«Просто была долгая ночь, вот и все». Но Ильич держался крепко, его хватка крепче.«Чушь», — отрезал Ильич. «Ты думаешь, я тебя не знаю, Томми?» - сказал Ильич, его голос сочился сарказмом. «Ты исчезаешь на целые ночи, возвращаешься, как будто разогретая смерть, и ждешь, что я поверю, что это просто "долгая ночь"?» Он отпустил плечо Томми, его рука упала на бок. «Я не дурак. Я знаю, что ты там напиваешься и Бог знает что еще». Глаза Ильича сверкнули гневом и разочарованием. «Это и вправду вся твоя жизнь теперь? Пьянство и трах, твой путь через существование?» Томми вздрогнул от резких слов, но он отказался отступать. «Отвали», - прорычал он, отворачиваясь. «Ты ни хрена не знаешь о моей жизни». Но даже когда он это говорил, он знал, что Ильич прав. Его жизнь превратилась в бессмысленный цикл выпивки и пустых встреч, отчаянную попытку заполнить пустоту внутри него. Ильич тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам. «Да, да, я знаю, что ты тоже пишешь музыку», - сказал он, его тон стал мягче. «Но какой ценой, Томми? Ты убиваешь себя этим дерьмом». Он замолчал, изучая лицо своего друга. «Слушай, я не пытаюсь судить тебя. Я просто... я беспокоюсь о тебе, понятно?» Выражение лица Томми немного смягчилось от слов Ильича. Он знал, что его друг имел в виду как лучше, несмотря на его прямолинейность. «Я в порядке», - слабо настаивал он. «Правда. Просто иногда... тяжело». Он помедлил, затем добавил: «Музыка, выпивка,... остальное. Это все, что у меня есть». Его голос дрогнул на последнем слове, выдавая уязвимость, которую он редко показывал. Взгляд Ильича смягчился еще больше. «У тебя есть я», - тихо сказал он. «И я никуда не уйду.» Выражение лица Ильича стало серьезным, и он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. «Слушай, Томми. Вот почему я пришел сегодня вечером. Завтра я уезжаю в Россию. У меня концерт в Москве». Он колебался, внимательно наблюдая за реакцией Томми. «Я не хотел, чтобы ты думал, что я просто исчез или что-то в этом роде. Решил, что дам тебе знать заранее». Томми почувствовал укол разочарования, но попытался скрыть его за беспечным пожатием плеч. «О. Да, не беспокойся, чувак. Хорошо проведи время». Его голосу не хватало убежденности, и Ильич нахмурился. «С тобой все будет в порядке, пока меня не будет?» - спросил он, на его лице отразилась обеспокоенность. Томми заставил себя улыбнуться. «Да, конечно. Я всегда в порядке». Но даже когда он это сказал, он знал, что это ложь. Мысль о том, чтобы снова остаться одному, в компании только своих демонов, заставила его желудок сжаться. .......... В тот момент, когда дверь за Ильичем захлопнулась, Томми ощутил тяжесть своего отсутствия, словно физический удар. Квартира внезапно показалась ему слишком большой, слишком пустой, а тишина навалилась на него со всех сторон. Паника стиснула его горло, когда он мерил шагами гостиную, сердце колотилось. Ему нужно было что-то, что угодно, чтобы притупить боль, которая грозила поглотить его. Его взгляд упал на маленький нож, лежащий на кухонном столе, и он, не раздумывая, схватил его. Томми ввалился в ванную, заперев за собой дверь. Он уставился на свое отражение в зеркале, не увидев ничего, кроме незнакомца, смотрящего на него. Незнакомца с мертвыми глазами и бледной кожей. «kurat...», - прошептал он, его голос был едва слышен из-за стука сердца. Он медленно закатал рукава, обнажив бледную кожу запястий и предплечий. Первый порез был неглубоким, едва ли больше царапины. Нож снова и снова резал его кожу, каждый порез был глубже предыдущего. Кровь хлынула, окрашивая его бледную плоть в ярко-красный цвет.Он бормотал проклятия на эстонском себе под нос, слова выливались в резком, рваном ритме, который соответствовал движениям лезвия. «Kurat...», - прорычал он, проводя ножом по предплечью. «Pissu....!!», - выплюнул он, впиваясь им в запястье. «Kurat...», - простонал он, вырезая еще одну линию на своей коже. Боль была сильной, но это было желанным отвлечением от агонии в его груди.Каждый порез приносил мимолетный момент ясности, краткую передышку от тьмы, которая грозила поглотить его целиком. Дыхание Томми стало прерывистым, пока он продолжал резать и рубить, его руки теперь представляли собой беспорядок из кровавых порезов и неглубоких ран. «После часа самоуничтожения Томми наконец опустил нож. Его руки были покрыты багровым полотном порезов и ран, раны пульсировали в такт его учащенному сердцебиению. Он уставился на свое отражение, едва узнавая залитого кровью незнакомца с пустыми глазами, уставившегося на него. Адреналин, который подпитывал его безумие, начал исчезать, и суровая реальность его действий улеглась. Его голова пульсировала, напоминая о том, что алкоголь все еще циркулирует в его организме. Комната слегка закружилась, когда похмелье наступило с новой силой. «Блядь...», - слабо пробормотал он, его голос был хриплым и далеким. Он чувствовал головокружение и тошноту, сочетание потери крови и алкогольной абстиненции грозило сокрушить его. Томми схватился за край раковины для поддержки, его костяшки пальцев побелели, когда он боролся с желанием потерять сознание. Но все же, он не смогу победить это. ......... Томми застонал, когда сознание медленно вернулось, его тело ныло и окоченело от холодного пола ванной. Он мутно моргнул от резкого флуоресцентного света, дезориентированный и сбитый с толку. Когда туман в его сознании начал рассеиваться, воспоминания прошлой ночи хлынули обратно — порезы, кровь, подавляющая пустота, которая довела его до такого отчаяния. Он медленно поднялся, его руки протестовали тупой пульсацией. Раны запеклись, но они все еще были свежими и злыми на его бледной коже. Томми взглянул на свое отражение в зеркале и поморщился при виде своего изможденного лица. «Надо их вымыть», — пробормотал он себе под нос, потянувшись за полотенцем, чтобы остановить кровотечение. Но даже когда он занимался своими травмами, он не мог избавиться от грызущего одиночества, которое цеплялось за него, как вторая кожа. Мысль о том, чтобы провести еще один день в одиночестве в этой квартире, наполняла его ужасом. .............. Пальцы Томми зависли над экраном телефона, его терзала неуверенность. Кому он мог позвонить? Большинство его так называемых друзей были такими же облажавшимися, как и он сам, и мысль о том, чтобы провести с ними время, не привлекала его. Он нерешительно прокрутил список контактов, его мысли блуждали. Внезапно его внимание привлекло имя — Мария. Девушка, с которой он познакомился несколько недель назад на вечеринке. Она отличалась от остальных, была искренней и доброй. И чертовски красивой, с длинными темными волосами и этими пронзительными зелеными глазами... Томми на мгновение замешкался, прежде чем нажать на ее контакт. Какого черта, стоило попробовать. Ему нужно было что-то, чтобы отвлечься от этого богом забытого дня. «Здорвоа», — написал он, когда она ответила, стараясь, чтобы его сообщения звучали непринужденно, несмотря на стук в голове. «Это Томми. С вечеринки» Мария нахмурилась, читая бессвязное, плохо написанное сообщение Томми. Что-то было не так. Она чувствовала отчаяние за беспорядочными словами, и это ее беспокоило. «Томми, ты в порядке?» - осторожно спросила она, когда перезвонила ему. «Твои сообщения... они не похожи на тебя». На другом конце провода повисла пауза, прежде чем Томми ответил, его голос был хриплым от усталости и чего-то еще - намека на уязвимость, который застал Марию врасплох. «Я в порядке», - неубедительно настаивал он. «Просто... просто хотел узнать, хочешь ли ты потусоваться или что-то в этом роде». Мария колебалась мгновение, взвешивая свои варианты. Она едва знала этого парня, но было в нем что-то, что привлекало ее, несмотря на ее здравый смысл. «Хорошо», - сказала она наконец. «Я приду. Но только если ты пообещаешь быть честной со мной о том, что на самом деле происходит». Руки Томми слегка дрожали, когда он наливал себе еще один стакан виски, янтарная жидкость переливалась через край. Он осушил его одним обжигающим глотком, приветствуя знакомое онемение, которое распространялось по его венам. Боль в его руках настойчиво пульсировала, но ее заглушала алкогольная дымка, затуманивающая его разум. Зазвонил дверной звонок, пронзая туман и вырывая Томми из ступора. Мария. Черт, он почти забыл, что она идет. Он споткнулся на ноги, слегка покачиваясь, пока шел к входу. «Иду», - крикнул он невнятным голосом. «Секундочку». Он провел рукой по своим спутанным волосам и потянул за одежду, пытаясь успокоиться. Но как только он открыл дверь и увидел стоящую там Марию, все мысли о протрезвлении вылетели в окно. Глаза Томми оценивающе скользили по изгибам Марии, когда он вел ее внутрь, его рука лежала на ее пояснице. Он наклонился ближе, его горячее дыхание было ей на ухо. «Ты выглядишь даже лучше, чем я помнил», - пробормотал он, его голос был низким и хриплым от желания. «Я думал о тебе... о нас...» Он прижался к ней, позволяя ей почувствовать растущую твердость в его штанах. «Давай пропустим пустые разговоры и сразу перейдем к приятной части, ладно?» Его руки собственнически блуждали по ее телу, уже представляя все то, что он хотел с ней сделать. Мария напряглась, когда руки Томми блуждали по ее телу, на ее лице отразилось замешательство и дискомфорт. «Томми, что ты делаешь?» - спросила она, пытаясь нежно оттолкнуть его. «Я думала, мы поговорим...» Но Томми был слишком далеко в своем алкогольном тумане, чтобы заметить ее нежелание. Он надавил, его губы нашли ее губы в неряшливом, требовательном поцелуе. «Нахуй те разговоры...», - прорычал он ей в рот. «Я хочу тебя выебать. Прямо сейчас». Его руки скользнули под ее рубашку, грубо ощупывая, пока он тащил ее в спальню. Руки Томми лихорадочно двигались, с неуклюжим отчаянием стягивая одежду Марии и свою собственную. Ему удалось высвободить свой стоячий член из штанов, с кончика которого уже сочилась преякулята. Не колеблясь, он толкнул бедра вперед, потираясь о все еще прикрытую промежность Марии. «Блин, ты такая классная», - простонал он, его дыхание вырывалось из рваных штанов. «Тебе станет еще лучше...» Его руки скользнули ей под юбку, отодвигая ее трусики в сторону, пока он терся членом о ее голую киску. Мария ахнула, когда почувствовала, как твердый член Томми прижимается к ее самой интимной зоне. Она попыталась вырваться, но его хватка усилилась, удерживая ее на месте. «Томми, остановись!» - закричала она, паника поднималась в ее горле. «Я не хочу этого! Пожалуйста, отпусти меня!» Но Томми был слишком далеко, чтобы слушать. Он продолжал трахаться с ней, его движения становились все более агрессивными и требовательными. «Заткнись», - прорычал он, его голос искажался от гнева и похоти. «Тебе это понравится. Поверь мне». Его пальцы болезненно впились в ее бедра, когда он толкался сильнее, ища собственного удовольствия, несмотря на протесты Марии. Как только Томми почувствовал первые волны оргазма, накатывающие на него, он вышел из нее и начал ласкать себя, готовясь...но... колено Марии с ошеломляющей силой ударило его в пах. Он издал сдавленный крик, согнувшись пополам от боли, когда его кульминация резко оборвалась. Сквозь глаза, полные слез, он с недоверием наблюдал, как Мария вскочила с кровати и выбежала из комнаты. «Блядь!» - взревел он, схватившись за ноющие яйца. «Вернись сюда, чертова сука!» Но Мария уже ушла, оставив Томми одного, с его болью и унижением в компании. Боль в паху Томми медленно утихла, оставив после себя тупую боль. Когда туман похоти и алкоголя начал рассеиваться, вся тяжесть его действий обрушилась на него. Он уставился на дверь, через которую сбежала Мария, смесь вины и стыда нахлынула на него. Но так же быстро, как и возникло, это чувство прошло, сменившись онемевшим безразличием. «К черту все», - пробормотал он, стряхивая с себя оставшееся чувство раскаяния. «В любом случае, это не имеет значения». Он споткнулся и направился в ванную, оставляя за собой след из сброшенной одежды. Еще одна зарубка на столбике кровати, еще одна душа, раздавленная под ногами. Таков был путь Томми. Томми сел за стол, вытащил блокнот и ручку. Он уставился на пустую страницу на мгновение, его разум метался от разрозненных мыслей и эмоций. Он знал, что ему нужно выплеснуть все, чтобы изгнать демонов, которые преследовали его через его музыку. «Блин», - пробормотал он, прижимая ручку к бумаге. «С чего мне вообще начать?» Но когда он начал писать, слова полились потоком. Он яростно строчил, его рука сводило судорогой, когда он заполнял страницу за страницей сырыми, неотфильтрованными стихами. «Ильичу это не понравится», - думал он про себя, работая. «Но черт с ним. Это я. Принимай это или нет». Часы пролетали в тумане, пока Томми терялся в своем искусстве, боль и чувство вины временно забывались. ............... Послеобеденное солнце палило в голову Томми, пока он бесцельно бродил по улицам. Он забыл свои солнцезащитные очки, и от яркого света у него болела голова. Но, по крайней мере, свежий воздух помог ему прочистить разум, хотя бы немного. «Черт возьми», - пробормотал он, спотыкаясь о трещину на тротуаре. «Может, это была не такая уж хорошая идея». Именно тогда он услышал приближающиеся сзади шаги - тяжелые, целеустремленные шаги. Из тени появились три фигуры, их лица были перекошены в презрительной усмешке. Все они были крупнее Томми, с бритыми головами и в агрессивных позах. «Эй, красавчик», - крикнул один из них, его голос сочился презрением. «Классная у тебя прическа. Спорим, ты зарабатываешь на жизнь отсосом, а?» Остальные жестоко рассмеялись, окружив Томми, отрезав ему пути к отступлению. Глаза Томми сверкнули гневом, когда он увидел презрительные лица своих нападавших. Он устал от того, что его помыкали, устал от того, что его судили по внешности. Не колеблясь, он шагнул вперед, прямо в лицо главарю. «А не пошли ли вы нахуй?», - прошипел он низким и опасным голосом. «Хотите поговорить о моих волосах? Давай поговорим о ваших крошечных членах и ваших еще более крошечных мозгах». Лицо мужчины покраснело от ярости, его кулаки сжались по бокам. «Ты пожалеешь об этом, педик», - прорычал он. «Мы тебя так сильно изобьем...» Но Томми не отступал. Он хрустнул костяшками пальцев, жестокая улыбка играла в уголках его рта. «Давай», - поддразнил он. «У меня были и похуже...» Бой был жестоким и грязным, шквал ударов и пинков, который оставил всех участников в крови и синяках. Томми сначала держался, его гнев подпитывал его силы. Но по мере того, как шли минуты, он начал чувствовать последствия избиения. Его лицо распухло, ребра болели при каждом вдохе, а кровь свободно текла из раны на лбу. «Блядь», - выплюнул он сквозь стиснутые зубы, отступая назад. «Блядь!» Он знал, что не сможет продолжать так долго. Эти парни были неумолимы, их число подавляло. Но гордость заставляла его сражаться, отказываясь признавать поражение. «Ну же, давайте!» - хрипло закричал он. «Это все, что у вас есть?»