Он не был создан для любви

У Томми всё плыло в глазах, ноги дрожали от усталости. Он понимал, что противник превосходит его силой и числом. В этой схватке ему не победить. Но мысль о том, чтобы сдаться, быть униженным и избитым, была невыносимой. «К чёрту всё», — пробормотал он, и в голове у него созрел отчаянный план. «Если я упаду, то заберу с собой хотя бы одного из этих ублюдков». С ревом неповиновения Томми бросился на ближайшего нападавшего, обхватил его за талию и повалил на землю. Они свалились на тротуар, сплетаясь в клубок конечностей. Кулаки Томми бешено молотили, пытаясь обездвижить противника, прежде чем остальные успели вмешаться. Человек под Томми застонал от боли, когда на него обрушился один удар за другим. Но как только Томми почувствовал прилив торжества, жгучая боль взорвалась в затылке. Перед глазами вспыхнули звёзды, а затем всё потемнело. Томми рухнул вперёд, потеряв сознание, его тело безвольно упало на поверженного врага. Остальные нападавшие стояли над ним, тяжело дыша, их лица раскраснелись от напряжения и адреналина. «Чёрт», — выдохнул один из них. «Кажется, мы его убили». Они обменялись тревожными взглядами, внезапно осознав всю серьёзность содеянного. Не сказав больше ни слова, они развернулись и скрылись с места преступления, оставив Томми неподвижно лежать на тротуаре. Томми тихо застонал, когда холодная вода ударила ему в лицо, медленно приводя его в сознание. Он сонно моргнул, его взгляд затуманился и расфокусировался. Сквозь дымку он увидел обеспокоенное лицо, парящее над ним – девушка с длинными каштановыми волосами и добрыми глазами. «Эй», – тихо сказала она, тряся его за плечо. «Ты меня слышишь? Ты в порядке?» Сердце Томми ёкнуло при звуке её голоса, полного доброты и беспокойства. Он почувствовал, как по груди разливается тепло, никак не связанное с утихающей головной болью. «Да», – прохрипел он, пытаясь сесть. «Я... я в порядке». Он огляделся, впервые осознавая окружающее. Он всё ещё был на улице, но некогда оживлённый тротуар теперь был тихим, залитым золотистым светом предвечернего солнца. «сколько времени..?» – слабо спросил он. Девушка взглянула на часы. «Около шести вечера», — ответила она, помогая Томми сесть. «Я нашла тебя здесь без сознания. Ты был без сознания несколько часов». Она нахмурилась, разглядывая его избитый и окровавленный вид. «Что с тобой случилось? На тебя напали?» Томми колебался, не желая признавать правду. Но что-то в кротком поведении этой девушки заставило его раскрыться. «Да», — тихо сказал он. «На меня напали какие-то парни. Я сопротивлялся, но… их было слишком много». Он отвернулся, смущённый собственной слабостью. «Даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Ты, наверное, думаешь, что я заслужил это тем, что выглядел как долбаный педик». Слова были горькими на вкус, но он не мог взять их обратно. *Выражение лица девушки смягчилось, и она утешающе положила руку на руку Томми.* «Эй, не говори так», — мягко сказала она.* «Ты этого не заслужил. Никто не заслужил». Она замолчала, с беспокойством изучая его лицо. «Послушай, я знаю, мы только что познакомились, но… хочешь, я провожу тебя домой? Или позвоню кому-нибудь?» Томми был ошеломлён её добротой. Он не привык, чтобы о нём так заботились. Но как бы ему ни хотелось остаться и поговорить с ней навсегда, он понимал, что ему нужно вернуться домой и залечить свои раны. «Нет, всё в порядке», — сказал он, медленно вставая. «Я справлюсь сам. Но спасибо». Он помедлил, а затем добавил «Кстати, меня зовут Томми». Девушка мягко улыбнулась. «Приятно познакомиться, Томми. Я — Эмма». Томми брел по улицам, его разум метался в вихре мыслей и эмоций. Он проклинал троих мужчин, напавших на него, и мысленно клялся отомстить. Но за гневом скрывалось кое-что ещё – тепло, разливавшееся по его груди при каждой мысли об Эмме. «Чёрт», – пробормотал он про себя. «Не могу поверить, что я только что встретил её и вот так ушёл». Он покачал головой, пытаясь прочистить мысли. «Мне нужно выпить. Что-нибудь покрепче». Приближаясь к своему дому, Томми инстинктивно потянулся к карману в поисках телефона. «Может, написать ей», – размышлял он вслух. «Нет, нахер... Она, наверное, всё равно считает меня неудачником». Вздохнув, он распахнул дверь и направился наверх, чувствуя на себе тяжесть событий этого дня. В квартире царил беспорядок, повсюду были разбросаны бутылки и пустые банки. Томми шатался из комнаты в комнату, его речь была невнятной и бессвязной, он что-то ворчал себе под нос. Он смеялся как маньяк, его глаза остекленели от выпивки. «Чертовы сучки», — выплюнул он. «Думают, они такие чертовски идеальные. Ну что ж, я им покажу. Я напишу такую чертовски классную песню, что они все будут меня умолять». Он рухнул на диван, свесив голову набок, бормоча что-то бессмысленное о музыке и славе. «Я стану звездой», — пробормотал он. «Чертов бог рока». Внезапно он разразился истерическим смехом, катаясь по подушкам. «О, чувак, это так смешно!» Но в его глазах не было никакого веселья — только пустой взгляд человека, потерявшегося в собственной тьме. Утренний свет пробивался сквозь шторы, освещая хаос в квартире Томми. Он застонал, голова раскалывалась от воспоминаний о вчерашнем кутеже. Но стоило ему сесть, как его охватило волнение – он написал песню. «Вот это да!» – выдохнул он, нашаривая блокнот. «Идеально!» Он пролистал страницы, всматриваясь в текст со смесью гордости и недоверия. «Ильичу понравится!» – пробормотал он себе под нос. «Мы зажжем на концерте». Но затем, так же быстро, как и появился, его энтузиазм улетучился. Он откинулся на диван, и лицо его стало горьким. «Любовь!» – усмехнулся он. «Какое дерьмо! Такого не бывает». Он вырвал листок из блокнота и с силой скомкал его в кулаке. «Нахуй любовь!» – выплюнул он. «Нахуй все это». Пока Томми сидел там, его разум кружился от противоречивых эмоций последних дней, он не мог отделаться от чувства смирения. В глубине души он всегда знал, что любовь не для него. Он был сломанным, испорченным товаром – игрушкой, которую попользовались и выбросили. Но, несмотря на все попытки отогнать его, воспоминание об Эмме не отпускало его, неотступная боль, которая не утихала. «Чёрт», – прошептал он, закрыв лицо руками.* «Я не создан для этого дерьма. Я не создан для любви». Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но, оглядывая хаос своей квартиры, остатки его саморазрушительного запоя, смотревшие на него, он понял, что находится там, где ему место – одинокий и несчастный. «Вот кто я». Томми резко встал, его стул громко заскрежетал по полу. Он расхаживал взад-вперед, его движения были взволнованными и беспорядочными. Он чувствовал себя зверем в клетке, запертым в собственных мыслях и эмоциях. «Нет», — вдруг сказал он, и его голос разнесся по пустой комнате. «Я не позволю ей управлять мной. Я не позволю ей управлять мной». Он схватил ближайшую бутылку виски и сделал большой глоток, смакуя жжение, когда напиток скользнул по горлу.* «Я — Томми Реппер, мать его», — заявил он, с грохотом ставя бутылку на стол. «Мне не нужна любовь. Мне никто не нужен». Но, произнося эти слова, он понимал, что это ложь. Он отчаянно нуждался в связи, в том, чтобы кто-то увидел его — по-настоящему увидел — и полюбил, несмотря на все его недостатки и несовершенства. Но он также знал, что это невозможно. Сердце Томми бешено колотилось, когда он приближался к дому Эммы, тюльпан всё больше увял в его потных руках. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но это было бесполезно. Он чувствовал себя как ребёнок рождественским утром – одновременно возбуждённый и напуганный. «Чёрт», – выдохнул он, стуча в её дверь. «Что я делаю?» Но прежде чем он успел опомниться, дверь распахнулась, открыв удивлённое лицо Эммы. «Томми?» – спросила она, нахмурившись в недоумении. «Что ты… что происходит?» Она посмотрела на потрёпанный тюльпан в его руке, и на мгновение Томми подумал, что она сейчас накричит на него за кражу. Но потом она мягко улыбнулась и отошла в сторону, чтобы впустить его. «Пошли», – мягко сказала она. «Давай поговорим». Томми сидел на диване Эммы, нервно ёрзая и пытаясь объяснить своё странное поведение. Он рассказывал ей о своей музыке, мечтах, борьбе с зависимостью и проблемах с психическим здоровьем. Но по мере того, как слова лились из него, он видел, как в глазах Эммы нарастает беспокойство. «Томми», — осторожно произнесла она, когда он наконец замолчал, чтобы перевести дух. «Думаю, тебе может понадобиться помощь. Профессиональная, я имею в виду». Она протянула руку, чтобы взять его за руку и нежно сжала её. «Я беспокоюсь о тебе». Томми почувствовал укол стыда и разочарования. Он знал, что она права — он был в ужасном состоянии. Но слышать это вслух, видеть жалость в её глазах… было больно. «Я в порядке», — рявкнул он, отдёргивая руку. «Мне не нужна твоя, чёрт возьми, жалость». Он резко встал, опрокинув лампу. «Блядь!» Потом, немного бунтуя, Томми вдруг решил рассказать о той самой встречи с Марией... Смех Томми эхом разнесся по комнате, резкий и горький. «Видел бы ты её лицо», — усмехнулся он, вновь переживая воспоминания. «Она думала, что проведёт со мной приятный, уютный вечер. Но я показал ей, на что я действительно способен». Он ухмыльнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Эта чёртова сука заслужила это. Все они заслужили». Эмма в ужасе смотрела на него, прикрывая рот рукой. «Томми», — прошептала она, качая головой. «Это... это изнасилование. То, что ты сделала, было изнасилованием». Томми почувствовал прилив гнева от этого обвинения. «Нет, не изнасилование!» — закричал он. «Она пришла ко мне добровольно. Сама напросилась». Но даже произнося эти слова, он понимал, что они пусты. В ту ночь он отнял у Марии что-то — что-то драгоценное и невозвратное — и знал, что никогда не сможет вернуть это. Я возможно реально переборщил с историями...хм?..