Артистизм — дело тонкое

      Колебание Макс длилось лишь мгновение. Она смотрела на лицо Рэйчел, такое любимое и одновременно такое обречённое, и понимала, что другого выхода нет. Ради спасения города, ради памяти всех, кого они потеряли… она должна это сделать.       Дрожащими пальцами она поднесла карточку к лицу, стараясь на ней сосредоточиться. Изображение лани казалось таким хрупким и призрачным, возможно, из-за неуверенности Макс, а возможно — из-за того, что снимок получился нечётким, опять же по мнению самокритичного фотографа.       Она закрыла глаза, вспоминая слова Рэйчел, её прикосновение ко лбу, её последнюю надежду. С глубоким вздохом Колфилд открыла глаза и сфокусировалась на фотографии. В голове промелькнули обрывки воспоминаний — их встречи, расследования, смех и слёзы. Боль утраты снова попыталась захлестнуть её, но она оттолкнула её, сосредоточившись на образе лани, на безмятежности того дня у маяка.       Мир вокруг неё начал плыть, звуки торнадо стихли, и она почувствовала лёгкое головокружение, словно падала в пустоту.

***

      Когда Макс открыла глаза, она стояла на том же самом месте у маяка, но небо над ней было чистым и голубым. Солнце ласково согревало её лицо, а вдалеке плескалось спокойное море. Не было ни торнадо, ни разрушений, ни ощущения надвигающейся катастрофы.       Она огляделась, пытаясь понять, что произошло. Рядом с ней стояла… Хлоя. Живая и невредимая, она улыбалась Макс своей озорной улыбкой.       — Эй, Макс, чего застыла? Пойдём, прогуляемся ещё немного.       Макс смотрела на Хлою, чувствуя странное дежавю, словно этот момент уже был в её жизни. Но в голове не было никаких воспоминаний о торнадо, о бункере, о Джефферсоне, и… о Рэйчел. Её имя казалось незнакомым, чужим.       — Да… конечно, — неуверенно ответила Колфилд, чувствуя лёгкую пустоту в сердце, которую она не могла объяснить. Будто что-то важное исчезло из её жизни, оставив лишь неясное чувство потери.       Она взяла Хлою за руку, и они вместе пошли вдоль обрыва, навстречу новому дню, в котором не было места для кошмаров прошедшей в другой реальности недели и воспоминаний о той, кого она больше не помнила.       Хлоя, энергичная и увлечённая студентка химического факультета, абсолютно не похожая на ту сломленную девушку из альтернативной реальности, шла рядом с Макс, весело подбрасывая ногой опавшие шишки. Она с энтузиазмом рассказывала о тонкостях аналитической химии, её глаза горели от интереса к предстоящим лабораторным работам. Каждое упоминание реактивов, формул и процессов вызывало у Макс странную, неприятную ассоциацию. В её памяти, теперь затуманенной забвением, слово «химия» отзывалось лишь смутным ощущением опасности и горечи, не имея никакого отношения к научным исследованиям. Она машинально кивала, стараясь поддержать разговор, но её мысли были где-то далеко, окутанные необъяснимой тоской. Мир вокруг неё был правильным, безопасным, но какой-то важной, светлой частицы в нем словно не хватало.       Пока Хлоя увлечённо рассуждала о титровании и индикаторах, в мысли Макс неожиданно ворвался образ Уоррена. Как же он там сейчас? Наверное, корпит над учебниками, всё такой же старательный. А может, он грустит из-за того, что в той другой, стёртой из памяти реальности, она так и не ответила взаимностью на его робкие ухаживания? Вдруг он уже нашёл себе кого-нибудь другого? Может, Кейт? Они всегда неплохо ладили, и у них были общие интересы в фотографии. Или Алисса? Она всегда была такой общительной и милой, они часто перекидывались шутками между парами.       Эта мысль вызвала у Макс лёгкую, необъяснимую грусть. Будто она упустила что-то важное, не воспользовалась какой-то возможностью. Но воспоминания об этом были туманными и расплывчатыми, словно сон, который вот-вот забудется. Она лишь смутно чувствовала, что какая-то связь, какая-то важная часть её жизни исчезла, не оставив после себя ничего, кроме этого странного, щемящего чувства в груди.       Внезапно в сознании Макс мелькнул образ Марка Джефферсона. В этой реальности, которую не коснулись временные парадоксы и её с Рэйчел вмешательство, он остался всего лишь профессором фотографии. Или нет? Может быть, Дэвид, не отвлечённый погоней за ними, всё-таки смог собрать улики и теперь Джефферсон гниёт в тюрьме, осужденный на пожизненное заключение за все свои преступления? Эта мысль вызвала у Макс едва заметную дрожь. Академия Блэквелл… «Адвелл», как однажды с ядовитой усмешкой назвала её Виктория Чейз, негодуя из-за того, что главная роль в весеннем спектакле досталась не ей, а какой-то талантливой новенькой с актёрского факультета. Рэйчел Эмбер. Это имя звучало в голове Макс совершенно незнакомо, не вызывая никаких эмоций, кроме мимолётного воспоминания о красивой девушке с яркой внешностью, которая затмила всех на прослушивании.       Заметив, что Макс снова погрузилась в свои мысли, Хлоя обиженно дернула её за рукав.       — Эй! Я тут вообще-то перед тобой распинаюсь про эту дурацкую химию, а ты где-то летаешь! Вечно ты витаешь в облаках со своими селфи да голыми фотосессиями в голове… Извращенка! Точно Марк говорил, чудачка ещё та, но чудачка с талантом…       Макс вздрогнула, почувствовав, как по щекам разливается лёгкий румянец. Слова Хлои, особенно упоминание Марка и «голых фотосессий», вызвали у неё странное, неприятное ощущение. Словно кто-то задел струну её памяти, заставляя её инстинктивно съёжиться, хотя она и не понимала почему.       — Да… прости, Хлоя, — пробормотала Макс, стараясь скрыть свое замешательство. — Просто задумалась. Прости, о чем ты говорила? Про аналитическую химию?       Она постаралась улыбнуться своей обычной застенчивой улыбкой, надеясь, что Хлоя не заметила её странной реакции. В этой новой, безопасной реальности Макс отчаянно пыталась удержаться на поверхности, не давая всплыть мутным водам забытых воспоминаний, которые смутно тревожили её изнутри.       Но одну странность Колфилд всё же не могла до конца проигнорировать. Почему Хлоя, такая озорная, но всегда уважающая учителей, назвала профессора, да ещё и не своего факультета, по имени — Марком? Неужели…       Нет! Она решительно отогнала эту мысль. Если уж судьба развела её с Рэйчел в этом новом мире, то с Хлоей она обязана быть рядом, несмотря ни на что. А Уоррена и правда можно будет как-нибудь свести с Кейт. Или… а может, стоит дать их отношениям еще один шанс?       Теперь перед студенткой Блэквелла стояли совсем другие задачи. Больше никаких детективных головоломок, никаких временных парадоксов и спасения мира. В этой новой, спокойной реальности ей предстояло разбираться в куда более волнующих и личных делах своего юного сердца.       И, разумеется, поддерживать успеваемость хотя бы на удовлетворительном уровне и сдать наконец эту несчастную фотографию на конкурс.       Внезапно её поразила идея, и пролетающая мимо голубая бабочка, так похожая на Хлою с её небесно-голубыми волосами, словно кивнула ей в знак согласия. Без промедления шатенка достала потрёпанный жизнью полароид и сделала снимок.       Хоть чего-то она добилась в этой суматошной жизни.