Кровь и шелк

***

Гарем гудел с раннего утра. Слащавые шепотки сплелись в назойливый гомон. Наложницы щебетали подобно райским птицам, кружили вокруг счастливой обладательницы нефритового платка, расспрашивали о прошлом вечере. Одни смотрели на рыжеволосую с интересом, другие с завистью и негодованием. Однако не было сомнений, новоприбывшая хатун смогла удивить каждого в этом дворце. Ведь в последние несколько лет новоиспеченный падишах не замечал никого кроме Озлем султан. А тут, откуда не возьмись, появилась рыжеволосая бестия и в первый же день стала без пяти минут фавориткой повелителя. Одни шептали: «Ведьма!», другие утверждали: «Не быть ей любимицей!». А прекрасная гурия с локонами цвета адского пламени безмолвно сидела, лучезарно улыбалась и крепко сжимала тонкими пальцами шелковый платок. За ташлыком сверху наблюдали две женские фигуры. Нурбахар, опираясь на мраморные перила, без особого интереса следила за происходящим. Ее косы отливали золотом, ее глаза сверкали сталью, ее шея пестрила изумрудами. Верная служанка стояла рядом. – Неужели она станет фавориткой нашего повелителя? –спросила Ширин. Султанша усмехнулась. – Станет ли? После рождения шехзаде Мурада ни одной наложнице не удалось пройти по золотому пути. – Ничто не вечно, моя госпожа.  Валиде султан уже приказала готовить хатун к ночи. Ничто не вечно… Блондинка усмехнулась вновь. Время идет, все меняется. Когда-то сама Нурбахар точно также сидела с шелковым платком в руках и молча улыбалась. Вокруг нее также толпились шумные наложницы. На нее бросали косые взгляды. Ей завидовали. Когда-то никчемной рабыне посчастливилось стать избранницей шехзаде. Она проводила с ним ночи, наслаждалась его поцелуями, плавилась в его объятиях. Но все меняется… Теперь Нурбахар стала уважаемой госпожой, матерью наследника престола. Но уже и не помнила, когда в последний раз оставалась с падишахом наедине. Когда-то она любила Амира. Сейчас в ее сердце был только один мужчина – сын. Действительно… Ничто не вечно. – В таком случае ты знаешь, что делать, Ширин. – Можете не волноваться, хатун не забеременеет. Нурбахар удовлетворенно кивнула. Хватает и сына Озлем, новые наследники ни к чему. 

***

Первая неделя мая выдалась на редкость теплой. Щедро светило солнце. Ласковый ветер лениво разгуливал по дворцовому саду. Отцветали абрикосовые деревья, зацветали лимоны. Розовым огнем благоухал миндаль. Среди пахучих деревьев гуляла маленькая султанша. Одна. Без служанок. Селин любила сбегать от них и наслаждаться тихим уединением, любоваться природой, слушать пение птиц. Без лишних глаз. Вдали от гаремной суеты, склочных наложниц, сплетен и интриг. Только она и ее мысли.  Синий батист подолом платья волочился по мокрой траве. Сапфировые серьги колючими бликами переливались в зените солнечного света. Пышные пряди каштановых волос слегка выбивались из-под покрывающей голову вуали. Селин жадное вдыхала воздух, пропитанный ароматами весенних деревьев. –  Султанша – мужской голос заставил девушку выйти из сладкого оцепенения – своей красотой вы осветили мой день. – И вам доброго дня, Махмуд паша – неохотно ответила девушка. Махмуд ей не нравился. Не внушал доверия. А ходившие о нем слухи только укрепляли ее неприязнь: интриган, сладострастник, казнокрад.  – Рад, что мы встретились.  Селин хотела пройти вперед, но мужчина преградил ей путь. Шоколадные глаза наполнились возмущением.  – Думаю, нам с вами есть о чем поговорить, султанша. – Сомневаюсь, паша – презрительно равнодушный тон задел его самолюбие. –  А мне казалось, будущим супругам стоит узнать друг друга поближе. Ее шокированный взгляд встретился с его хитрым прищуром. Такого Селин не ожидала. Брак. С Махмудом. Старым властолюбцем и взяточником. Нет! Не бывать этому.  – О чем вы говорите, паша? – она усиленно пыталась скрыть подступающую к горлу тревогу. – А разве Валиде султан не сказала вам? Совсем скоро я попрошу у повелителя вашей руки, и, с позволения Аллаха, мы с вами станем супругами. – Его голос звучал твердо. Его темные глаза смотрели уверенно. Мужчина почти торжествовал. –  Не будьте столь самонадеянны. Вы никогда не станете моим мужем. Никогда. – С нарочитым спокойствием ответила Селин и, не теряя ни секунды, поспешила удалиться. За свою жизнь Махмуд видел сотни красавиц, но ни одна из них не вызывала в нем и капли тех чувств, которые он испытывал к маленькой султанше. Мужчина хорошо помнил, когда эти чувства впервые обожгли его черное сердце. Дерзкая мечта вот-вот станет реальностью. Он всегда добивался, чего хотел. 

***

Два года назад в саду Топкапы

Он вернулся победителем из очередного военного похода. Пять лет его не было в столице. Паша спешил на аудиенцию к султану Мехмеду. Весна подходила к концу. Кудрявой зеленью пушились кипарисы, терпким мускатом пахли чайные розы. В дворцовом саду Махмуд встретил ее… И конечно, не узнал. За пять лет она превратилась в красивую девушку. Стройный стан, немного смуглая кожа, пухлые губы и глаза… Цвета тающего во рту молочного шоколада. Ласковые. Искрящиеся доброй безмятежностью. Она беззаботно кружилась на месте. Тихий смех мягким бархатом застилал цветущий сад. Махмуд не мог оторвать глаз. Прекрасная гурия. Вожделенная мечта.  В тот день паша поклялся себе: он получит эту девушку, во что бы то ни стало.   Она – Селин султан, дочь повелителя мира, член великой османской династии. И она будет его женой.

***

«Нет. Быть этого не может! Только не Махмуд. Валиде не могла так поступить…»  – Госпожа, вы что-то хотели – голос черного евнуха отвлек Селин от тревожных мыслей.  – Сообщите Валиде, что я пришла. Через минуту двери главных покоев гарема открылись, и девушка вошла внутрь. Запах свежесваренного кофе тут же ударил в ноздри: Валиде завтракала вместе с баш-кадиной повелителя.  – Госпожа, – блондинка склонилась в приветственном поклоне,– доброго вам дня. – И тебе, Нурбахар, – Селин попыталась изобразить улыбку. – Валиде, приятного аппетита. – Спасибо, дочка. Разделишь с нами трапезу? – Благодарю, я уже завтракала, – султанша на секунду замолчала, но, собравшись с силами, продолжила, – Валиде, я бы хотела поговорить с вами. Наедине. Это не терпит отлагательств. Гюнай кивнула невестке, и блондинка, еще раз поклонившись, удалилась. – Что случилось, Селин?  – Это правда, Валиде? Вы выдаете меня за Махмуда пашу? – голос сквозил истеричным волнением. Гюнай тяжело вздохнула. «Она все знает!» – Да, Селин. Это так. Жестокая правда мертвым грузом обрушилась на плечи маленькой султанши. Она всегда была послушной дочерью, внимала материнским советам и наставлениям, никогда не перечила, никогда не повышала голос. Но сейчас она не могла молчать. Отчаяние щекотало легкие, слезы застилали глаза. Взять себя в руки решительно не получалось. – Вы, – ком нахлынувшей обиды заставил ее сделать паузу, – вы вообще собирались сказать мне? Махмуд паша не сегодня-завтра попросит моей руки у брата-повелителя, а вы молчали? – Я давно хотела поговорить с тобой, но… – в воздухе завибрировали нотки вины. – Ты была так подавлена после смерти отца… я не хотела расстраивать тебя еще сильнее. – Не хотели расстраивать? И поэтому решили выдать за Махмуда? Он ведь старше меня на тридцать лет, Валиде. На тридцать! Почему вы выбрали его? Почему? – она говорила тихо, почти шептала. – Махмуд паша – главный визирь Османской империи, он служил твоему отцу много лет. В его руках сосредоточена огромная власть. Амиру сейчас как никогда нужна его поддержка, его опыт и знания. Он должен быть на нашей стороне. – То есть, вы воспользовались мной, как разменной монетой?   Впервые в жизни Селин злилась. Впервые в жизни по ее венам, заглушая рассудок, разливалась горячая злость. Раньше маленькая султанша себе такого не позволяла.   – Прекрати, Селин – раздраженно ответила женщина. – Я и так откладывала твой брак несколько лет. Дальше тянуть нельзя. Тебе уже восемнадцать. – Но я его не лю… – И не смей говорить про любовь! Султанши не выходят замуж по любви! Султанши служат османской династии.

***

За дверью послышался шорох. Рыжеволосая остановилась, прислушалась и после минутной тишины опустилась на софу, повернулась к зеркалу, стала сосредоточенно разглядывать собственное отражение. Она была писаной красавицей. Конечно, красота – не редкость во дворце. Гарем населяло огромное количество гурий на любой вкус и цвет. И все-таки эта хатун выделялась. Пышные огненные пряди непослушно выбивались из-под диадемы. Поправив прическу, она устало опустила голову и прикрыла глаза. Через некоторое время в покои вошла смуглая женщина с резной шкатулкой в руках. Рыжеволосая подскочилас дивана: – Чичек калфа, ты меня напугала. – Ты готова?  – Готова… – Волнуешься? От осознания значимости предстоящей ночи ее трясло. Но глаза… Глаза горели непоколебимой уверенностью. – Нет – голос был настолько твердым, что Чичек почти поверила девчонке. – Нет, говоришь? Это хорошо. Сегодня решится твоя судьба. Сегодня ты станешь фавориткой повелителя, а если родишь шехзаде – быть тебе султаншей. Все зависит только от тебя. Помни, дорога в постель падишаха усыпана золотом. – Я знаю, Чичек, – голос остался твердым. – Я слишком долго к этому готовилась. – Успокойся хатун, – калфа открыла шкатулку и достала небольшое гранатовое ожерелье – я вижу, ты очень красива и отнюдь не глупа – женщина застегнула украшение на тонкой шее. – Не бойся! Уже несколько лет повелитель не призывал в свои покои наложниц, делил ложе только с Озлем султан. Раз он позвал тебя на хальвет, значит, ты ему понравилась. Очень понравилась. В помещение влетел чернокожий евнух и, не успев отдышаться, протараторил: – Пора! Калфа, достала из-за пазухи флакончик с ароматическим маслом, провела тонкой кисточкой по ключицам рыжеволосойи легонько кивнула. Та рвано выдохнула и кивнула в ответ. Пора. Она сделала первый шаг. Вдох. Выдох. Пути назад нет. Мраморные коридоры сплелись в запутанный лабиринт. Золотой путь казался бесконечным. Наконец, дошли до султанской опочивальни. Рабыня пала к ногам падишаха.Мужчина поднял ее за подбородок и рывком поцеловал. Теплые ладони легли на его плечи. Оранжевый шифон слетел с девственного тела. Все сплелось в едином калейдоскопе похоти: султанское ложе и шелковые простыни, мускулистые руки и упругая грудь, мягкие губы и густая щетина…  Из покоев повелителя наложница вышла только с восходом солнца.