Heaven beside you

Первый раз это происходит во сне и Дин был бы рад, если бы на этом всё и закончилось. Ему снится как знакомые мозолистые ладони обхватывают самые сокровенные места в его теле, медленно и томно подводят к черте, за которую Винчестер с удовольствием заходит. В интимной темноте сентября, пока его милая девушка и сын уже видят десятый сон, Дин мечется на кровати и тихо стонет, пачкая простыни своим потом и слюной. Даже в осколках воспоминаний всё не так ярко, как в его фантазиях. Уже более недели он просыпается после полночи под непонимающий взгляд Лизы и убегает в ванную, не решаясь открываться ей так и уязвимо, демонстрируя ту часть себя, которая имела место быть только с одним человеком, ныне похороненным в узах ада. Дин бы с огромным желанием признал, что понятия не имеет кому принадлежат руки, обнимающие его, и какие губы в грёзах целуют его в шею, шепчат на ухо неприличные пошлости. Винчестер слишком хорошо умеет притворяться дураком, но только не когда речь заходит о нём. Дин всегда возвращался к Лизе в удачный период жизни, лишь когда он переставал беспокоить его больше всего на свете. И даже из недр земли заносчивый говнюк не даёт Дину покоя, найдя способ достать своего лучшего друга через сны. Через неделю Винчестер начинает сходить с ума. Тоска давит на сердце и мужчина всё больше теряет веру в собственную придуманную для этого города историю. Он приходит домой после работы и не может смотреть в глаза Лизе, от неловкости избегая её целый вечер. Дин хочет всё бросить и вновь начать искать его, имея крохотный шанс на свете найти лазейку для воскрешения. И каждый раз натыкаясь на бесстрастное лицо девушки, Дин понимает, что сделал правильный выбор, приехав именно к ней, потому что она это чувствует и никогда не спрашивает, не лезет в душу. Слова раскаяния высечены у Винчестера на лбу, а она всё ещё не замечает эту позорную часть своего мужчины. Дин благодарен как никогда прежде. Лиза должна быть в списке святых, не иначе. В отражении зеркала появляется уставшее, стянутое переживаниями лицо. Дин не узнаёт себя, потрясённо касаясь кругов под глазами, впалой щеки – когда он умудрился сбросить вес? Лиза никак не комментирует его изменения, игнорирует их и Бен, самый хороший ребёнок в мире. Дин уверен: подросток тоже чувствует перемену в общем настроении дома. Винчестер ещё и не подозревает как на самом деле заметны угрызения его совести, как проявляются они в каждом движении, подводя человека и его хрупкий контроль над собой. Через две недели мучительного ада Дин начинает оборачиваться на улицах, ловить впечатлённые взгляды соседей на своём лице. Он побледнел, но далеко не от осеннего солнца. Серая кожа сидит на нём как на трупе, в кругах под глазами может поместится целая вселенная, а его грубые, хаотичные движения и подозрительные глаза отпугивают людей. Он выглядит как псих, сбежавший из ближайшего дурдома и даже начальник на работе уже предлагает взять Дину заслуженный отпуск. А затем всё резко меняется, когда Винчестер наконец принимает его как должное. Как принял первый раз и сам подписал себе смертный приговор, как сделал бы в любой вселенной, будь у него амнезия или что угодно, способное повлиять на выбор. Дин бы всегда зашёл за край, дал бы ему желамое. И они оба это понимают. Дин ложится в постель к Лизе, они недолго получают удовольствие, настолько мнимое и незаметное, что Винчестер ничего не чувствует. Рад лишь, что девушка под ним не наигранно тихо стонет, упирается маленькими ладонями в плечи и просит ещё, быстрее, больше, сильнее. Дин же, эякулирует каждый раз слабо, едва ощущая прилив жара в пах. А затем он засыпает, поворачиваясь к Лизе спиной и ожидает когда его застигнет нормальный, настоящий оргазм, пусть и во сне. Руки не заставляют себя долго ждать. Дин никогда никому не признавался в этом, но его всегда ужасно заводила их разница в росте, в силе и мощи, скрытой под нежной человеческой кожей. Винчестер едва с ума не сошёл, когда в какой-то момент он стал выше на голову, своим плечом мог перегородить Дину путь и было это не порывом смелости, а проявлением власти. Винчестеру всегда казалось это постыдным – не должен мужчина желать этого, не должен подставляться для кого-то сильнее себя и просить. И никогда не мог перестать это делать. Он всегда получал своё. Зубы кусают шею, Дин чувствует как по коже бежит ручеёк крови, а потом мягкий и пытливый язык слизывает все капли, влажно чмокает прям над ухом. Руки обхватывают плечи, грубо мнут, наклоняют. Влажное, слишком реалистичное скольжение вторгается между ног, расширяет до неприличия широко и пошло. Именно так, как всегда нравилось им двоим. Перед глазами всё начинает расплываться, Дин кричит, плавясь от волны жара, а после просыпается от сильных толчков в бок. Винчестер резко поднимается, стараясь не обращать внимание на темноту, затопившую глаза. Сердце ожесточенно бьётся об грудную клетку, пах протестующе ноет, а сам Дин ощущает справедливое раздражение от прерванной ласки. Щёлкает лампа и комната озаряется тёплым жёлтым светом, исходящим от тумбы. Сонное, изумлённое лицо Лизы смотрит на него из под одеяла. – Ты опять стонал. – Говорит она и в голосе на этот раз скользит сомнение. Дин сглатывает сухим, как пустыня, горлом. – Кошмар. – Хрипло врёт он, не краснея и облизывает губы. – Может будешь пить снотворное? – Спрашивает Лиза, облокачиваясь на спинку кровати. – Нет. – Отвечает Дин в ужасе, не желая терять эту связь. Лиза буравит подозрительным взглядом его лицо, а Винчестер бегло целует её в висок и просит продолжать спать. Сам он несколько минут умывает холодной водой шею, а затем всё-таки несдержанно и коротко ласкает себя, нагибаясь над раковиной. От жжения изнутри всё горит, но Дин всё равно проталкивает в себя три пальца, давит и массирует так, как делал бы он. Через несколько движений, ни разу так и не притронувшись к своему члену, Дин кончает на пол, продолжая увлечённо касаться себя изнутри даже после этого. Стон застревает в горле и с губ срывается лишь жалкое мычание. Когда Винчестер поднимает голову, то натыкается на растерянную, но довольную физиономию в зеркале. Появляется желание в неё плюнуть, прямо между глаз. Дин поджимает губы, а затем некоторое время стоит в ванной, дополняя тишину ночи своим несдержанным, сбитым дыханием.

***

Дин сидит в баре, напротив Сида, слушая его неинтересные разговоры о всякой ерунде. В последнее время всё вокруг ломается, крошится под неудобными событиями – Бен заболевает, Лиза ворчит из-за бытовых мелочей, а Дин никак не может до конца насладиться образом из снов. Уже несколько раз за этот вечер Винчестер внимательно осматривает бар, чуя на себе заинтересованные взгляды. Помимо отзывчивых официанток и компаний подружек в самом углу на него больше никто не обращает внимание. Дин всё ещё чувствует неладное. Не выдерживая слишком явного присутствия чего-то неизвестного, мужчине приходится поскорее покинуть надоевшего Сида, расплатиться с миловидной девушкой, весь вечер строившей ему глазки и покинуть тёплый, потный бар, выходя на встречу свежему воздуху. Повинуясь своему сердцу, которое никак не может успокоиться, Дин идёт в сторону дома, подрагивая от нервного возбуждения. Холодный осенний ветер пробирает до костей, но Винчестер уверен, что дело не в нём. Чутьё приводит Дина к гаражу, с покоившейся в нём деткой. Он стягивает покрывало, приветливо проводит пальцами по гладкому капоту, обещает когда-нибудь наверстать упущенный год, проведённый в другой машине. Это хуже измены. Дин забирается внутрь, от ностальгии забывая про недавнее наваждение. Воспоминания неприятным градом бьют по мыслям. Детка на пару с Винчестером помнит всё, что происходило в этой чёртовой машине. Дин пробегается пальцами по пустому пассажирскому сиденью, по пыльной панеле передач. Сжимает руки на руле и клянётся, что чувствует пульс в ответ. Дин похоронил детку, не решаясь каждый день находиться вместе с таким явным приветом из прошлого. Всё в ней напоминало о нём. В горле появляется ком и Винчестер глубоко вздыхает, стараясь не думать. Последний год у него слишком хорошо выходит врать самому себе, отталкивать сознание от безрадостных мыслей, сосредотачиваясь на работе, Лизе, Бене, соседях и бытовых вещах. Он в покорной жалости наклоняет голову, прячась от самого себя, не решаясь натыкаться на гадкое отражение в зеркале заднего вида. От желания сорваться, вжав педаль в пол, сводит скулы. Дин скрипит зубами, чувствуя как неприятно щелкает челюсть и понятия не имеет почему ещё не гонит по трассе, пытаясь найти способ вернуть его. Винчестер иногда ловил себя на воспоминаниях о первых месяцах. Тогда было гораздо тяжелее и признаться честно, мужчина понятия не имел как смог справиться с потерей, перестать искать человека, который должен был умереть ещё несколько лет назад. Дин сжал руки на руле. Не должны они были так закончить. Это он должен был жить с милой девушкой и её сыном, обеспечивать себя безопасной, нормальной работой. Это он мечтал покончить с охотой с самого детства. Ради него Дин отправился в ад, а теперь они поменялись местами. Винчестер сглатывает, ощущая влагу слёз в глазах и медленно дышит, стараясь успокоиться. Год назад всё завершилось, это было концом и возвращаться к изначальной точке не было смысла. Жизнь несправедлива и несчастлива, бери свой кислый кусок пирога, Дин Винчестер, жуй и глотай. Дин разочарованно захлопывает дверцу машины, так и не поняв откуда он чувствует пронзительный взгляд на своём затылке. Скучающая детка уныло поглядывает на него из-под покрывала и Винчестер уходит от неё в дом, желая поскорее дождаться ночи и скрыться от липкого страха приближающейся бури.

***

Снова ночь, снова руки и язык, его член, его запах под кожей, в волосах Дина, в кончиках пальцев, внутри органов, где-то глубоко в сердце он до сих пор бьётся и дышит, и Дин знает, что он хочет жить. Винчестер бросается в ванную в этот раз глухо рыдая, падая прямо на кафельном полу. Образ во снах начинает приносить невыносимую боль от невозможности получить это в живую, почувствовать пальцы на своей коже, ощутить тепло его тела. Даже от этого ничего не осталось, вспоминает Винчестер. Мёртвые всегда напоминают о себе в вещах, а человек, чьей смерти Дин бы хотел меньше всего на свете, сидит у него в голове и душе, разделяя одно обличие. Винчестеру всегда казалось, будто он где-то рядом и этого только хуже. Дин ударяется лбом об плитку, задыхаясь от слёз, больше не желая видеть сны. Последнюю неделю, из-за принятия он стал лучше выглядеть, прямо-таки расцвел на глазах. Только Винчестер лучше предпочтёт создать впечатление больного и неряшливого, чем продолжит мучиться от этого издевательства. На следующее утро Дин возвращается в бар, получая новую порцию яда от джина. К вечеру он думает, что действительно начал сходить с ума.

***

Ночью он не спит, не решаясь столкнуться со снами вновь. Он просматривает сайты с информацией про своё состояние, даже пытается дозвониться до Бобби, но звонок не доходит и Дин слишком рад больше не пытаться. Лиза и Бен весь вечер бросают на него тревожные взгляды, спрашивают всякую ерунду, искренне хотят помочь – Дин это понимает по их обеспокоенным выражениям лиц. И Винчестер бы хотел это оценить в полной мере, если бы сон не угрожал ему болезненными воспоминаниями, а реальность не начала разрушаться. Теперь чужое присутствие Дин ощущает постоянно. Он уже нарисовал множество пентаграмм на каждом выходе из дома, рассыпал соль по всем поверхностям, а в некоторые бойлеры кинул заговорённые предметы. У них из-под крана течёт святая вода, а неизвестная сущность всё ещё преследует его каждый день. Она мешается с толпой, заглядывает в окна, живёт в щелях и зеркалах, а последних Дин теперь боится как огня. Она не оставляет следов, но Дин их и не ищет, боясь вновь вступить на толпу кровопролитной борьбы и охоты, в этот раз с головой втянув в это иную часть своей семьи – Бена и Лизу. Дин спит по паре часов за ночь, даже не стараясь привыкнуть к такому распорядку – тело автоматически подстраивается под него, храня опыт прошлых лет. Ему удаётся просыпаться как только появляются теплые касания рук и Лиза смотрит на него подозрительней обычного. И так несколько раз подряд, пока солнце не начнёт светить на горизонте. Заместо пистолета под подушкой у него теперь хранится дробовик и серебряный нож. В новой машине целый арсенал оружия, а Бена он учит стрелять по банкам под неодобрительные слова Лизы и её страх, просачивающийся в каждом её взгляде и движении. Дин уже не боится. Он ждёт и готов, когда тварь явится к нему сама, получив отпор.

***

Винчестер уходит из бара, не подозревая, что официантка-джинн уже накачала его отравой. Ожидание охоты скрашивает усталость и Дин совсем не ощущает, как с каждым днём его силы тают, подкармливая адскую дрянь. Сентябрьский воздух встречает вечерней прохладой, а Винчестер не замечает ни перемен в погоде, ни других людей. Не и подмечает пронзительную тишину на улице. Словно весь город замер в ожидании чего-то неизбежного. Небо сгущается над ним и вскоре тяжёлое чёрное полотно начинают рассекать молнии. Далекий гром будоражит животных и детей, Бен, играющий с другими мальчиками во дворе, спешит домой, не желая разгневать и без того угрюмую маму. Дин тоже собирается вернуться обратно, подстрекаемый неясным ему чувством. Он садится в свою машину, действительно ощущая себя полным изменщиком – сложно вырасти в детке, а потом спокойно сидеть за рулём другой тачки. Ему даже удаётся вяло улыбнуться своему оригинальному сравнению. А затем Винчестер трогается с места, намереваясь быстрее оказаться в доме, осознавая, что именно значит чувство, которое он испытывал при выходе из бара. Он вышел на след и скоро ему предстоит поймать свою добычу.

***

Дин приезжает домой, наконец находясь в своей тарелке. Ложь сползла с его кожи, оголив жестокую натуру и Винчестер слишком был излишне рад поддаться нетерпеливому ожиданию охоты. Пульс прилил к вискам, Дин шагнул за порог, погружаясь в наряженную тишину дома. Больше уютным он не казался. Белые стены жестоко окружали его со всех сторон, служа возможным укрытием для монстра. – Бен? – Позвал Дин, вслушиваясь в окружающие звуки. Кольт прилип к рукам с того момента, как он вышел из машины. – А? – Окликнулся мальчик из другой комнаты. Винчестер немного расслабляется. – Не выходи на улицу, там жуть. – Сказал Дин своим "родительским" тоном, который позаимствовал у Лизы. – Окей. – Тихо отозвался Бен. – Где мама? – Спросил Дин, бегло осматривая кухню. – У подруги. – Вяло ответил Бен, видимо слишком увлечённый чем-то в своей комнате. Винчестер хотел подойти к нему, поговорить с пацаном ещё немного, но из гаража раздаётся звук и Дин спешит выйти на улицу. Рефлексы проявились в каждом движении, особенно отражаясь на шагах – аккуратных и последовательных, как прежде. Словно этого года и не было. Винчестер медленно подошёл к зданию, прислушиваясь к шелесту беспокойных деревьев и скрипу соседской калитки. Дин вздохнул полной грудью дождливого воздуха и потянул железную дверь наверх. Он не знал чего ожидать, поэтому предпочёл резко распахнуть гараж, встречаясь с опасностью лицом к лицу. Увидев, что скрывалось в гараже Дин едва не выронил пистолет. Две пары зелёных глаз уставились на друг друга: одни были спокойны, а вторые раскрылись в ужасе и шоке. Дин пошатнулся, ожидая чего угодно, но не этого лица. Знакомые губы расплылись в улыбке, запах пота и его кожи, с исчезновением которого Дину пришлось мириться целый год, ударил в нос. Винчестер зажмурил глаза, желая оказаться где угодно, помимо этого места и открыл их вновь. Парень, ожидаемо, стоял на своём месте. Точно такой же, каким Дин его помнил, разве что тёмные волосы отросли ещё сильнее, а взгляд стал более колким. Руки были спрятаны в куртку, а сам он облокачивался на детку. Точно так же, как он делал, учась в старшей школе, в чтоб-ты-развалился-Стэнфорде, в многочисленных ожиданиях, когда Дин выходил в магазин или за заправку. Он всегда стоял так возле его машины. Что-то в нём показалось Дину необычайно неправильно, как бывает когда кто-то другой перекладывает твои вещи, а затем возвращает на свои места, но под другим углом и не так, как сделал бы хозяин этих самых вещей. Винчестер не смог зацепиться за идею, потому что Сэм, чудом выбравшийся из ада или же монстр, взявший поносить шкурку его друга как костюм, открыл рот. – Привет, Дин. – Сказал он, пробегаясь по фигуре мужчине неторопливым, оценивающим взглядом. – Сэм. – Одними губами прошептал Винчестер забытое на целый год имя, а затем направил на друга пистолет. – Думаешь, я перевёртыш? – Сэм усмехнулся, вынимая руки из карманов. Дин нахмурился. – Думаю, это невозможно. – Ответил он, прицеливаясь. Чувства начали возвращаться и Дин шагнул вперёд. – Хочешь проверить? – Сэм осторожно поднял ладони вверх, подходя ближе. Винчестеру не нашлось, что ответить. Он держал друга на мушке, вцепившись в пистолет как за свою последнюю надежду, но одна мысль оглушила его своей правдивостью. А так ли ему нужно спасение? Неужели, он желает прожить во лжи остаток жизни, шугаясь собственной тени? Или хочет с тоской смотреть на детку и вспоминать, что единственная причина для продолжения его бесполезной жизни заточена в аду? Они обязательно встретятся. Если сейчас Дина не убьёт эта тварь, то он обязательно постарается вернуться в ад, к Сэму. Дин опустил кольт. Кэмпбелл коротко улыбнулся. Дину не хватило времени насытиться этим выражением. Как всего было мало. Небо поддержало его мысли и вскоре по асфальту забарабанил дождь. – Можешь прострелить мне колено для уверенности. – Предложил он, заглушая шум с улицы и надоедливые мысли Дина. – О, это я ещё успею. – Заявил Дин, убирая пистолет за пазуху. – Соскучился по мне? – Сэм медленно шагнул, сокращая между ними расстояние ещё сильнее. Винчестер замялся, разрывая зрительный контакт. Пока он не знал, что ответить, Кэмпбелл уже оказался за его спиной, закрывал гараж. Лязгнуло железо и Дин почувствовал себя в ловушке, в которой был не слишком против оказаться. Он глубоко вздохнул, борясь со всеми ощущениями, нахлынувшими на него как волна во время цунами. Колени ослабли и Винчестер подошёл к детке, собираясь сесть внутрь. Не хотелось свалиться с ног от усталости. Кэмпбелл видел его в самых разных состояниях, но это всё равно было бы унизительно. – Ты мне не веришь, да? – Не успел Дин подойти к машине, как Сэм уже стоял позади него, дышал в затылок. От его дыхания по спине Винчестера побежали мурашки. – Я не знаю. – Признался Дин и повернулся к другу лицом. – Это я, – Сэм улыбнулся и кивнул на ноги Дина. – проверь. – Предлагаешь тебя пнуть? – С непониманием отозвался Дин, опуская голову. – Неужели, у тебя нет ножа в ботинке? – Сэм ухмыльнулся шире и чёртовы ямочки вскружили Дину голову. – Есть. – Сглотнул Дин полным ртом слюны. – Так используй его. – Прошептал Сэм. В изумрудных глазах заплясал табор бесят. – Не хочу. – Ответил Дин, тяжело дыша. – Почему? – Кэмпбелл наклонился ближе, щекоча дыханием щёку. Его большая тёплая ладонь легла на упругое бедро Винчестера. – Надеюсь, что ты не Сэм и всё-таки убьёшь меня. – Прошептал Дин, бездумно подставляя шею под чужой рот. Пусть это окажется демон или перевёртыш. Пусть он вопьётся зубами в человеческую упругую кожу, разорвёт её и вылакает всю кровь. Пусть Дин умрёт прямо сейчас, видя перед собой образ друга, как мечтал умереть всегда. На охоте с ним, плечом к плечу. Винчестер вдохнул пыльный воздух гаража, закрыл глаза и надеялся больше никогда их не открывать. Ветер на улице сипло подпевал шуму дождя, создавая ужасный сквозняк в помещении. – Мне доказать обратное? – Зашептал томный голос. Дыхание очутилось на подбородке и Дин замер, не отвечая. Руки обхватили талию, жадными движениями прошлись по груди, сжались на крепких плечах. А затем такое же мощное тело прильнуло к нему, выбивая воздух из лёгких. Винчестер только успел открыть рот, как в него проник упорный язык, закружился во влажном поцелуе с его языком. Запах Сэма окружил со всех сторон, проникая в самое нутро и Дин судорожно вздохнул, позволяя углубить поцелуй ещё сильнее. Слюна уже начинала стекать по подбородку, когда голодные ладони добрались до задницы Винчестера, сжали мышцы и он несдержанно и громко застонал. Кольт, кажется, упал на пол. Сэм активно пытался избавить его от верхней одежды, стягивая куртку одной рукой. – Это я, Дин. – Заверил хриплый голос. Винчестеру уже было плевать так ли это. Слишком эти движения, губы и запах были похожи на Сэма. Дин облизнулся, ощущая вкус Кэмпбелла в самом горле. Он всё ещё не открывал глаза, позволяя другу целовать и лизать открытую шею, распространяя нежную дрожь по всему телу до самых кончиков пальцев. Не открыл и когда пуговицы на джинсах освободили скопившиеся возбуждение внизу, а затем пропали вовсе, стянутые до самых щиколоток. Дин боялся распахнуть веки и не увидеть перед собой голодный блеск зелёных глаз, вновь возвращаясь в свой одинокий мир, где не было места для Сэма и охоты. – Я настоящий, Дин, – Сказал, Кэмпбелл, видимо прочитав его мысли. – посмотри на меня. И Винчестер посмотрел, пытаясь остановить влагу, пропитавшую его щеки. – Я тебя больше никогда не оставлю. – Пообещал он, очаровывая Дина своими честными глазами. Дин вяло кивнул и с опаздывающей неловкостью вспомнил, что находится без штанов посреди холодного гаража. – Продолжим. – Прошептал Кэмпбелл, уловив его смущение и толкнул Дина в сторону детки. Винчестер избавился от джинс, скинув их с ног и добрался до машины первым, облокачиваясь на пыльное покрывало. Сэм улыбался, рассматривая его с ног до головы и снова накрыл его своими прикосновениями везде, где только смог дотянуться. Винчестер потерялся в этом знакомом запахе возбуждения, пожелал раствориться без остатка и решил, что на сегодняшний день хватит с него переживаний. Пускай Сэм поступает так, как ему нужно. Пускай он будет хоть фантомом, Дин слишком долго ждал. Он без задних мыслей открыл рот, встречая настойчивые губы. Когда они уже начали ныть от поцелуев, Дин первый отстранился, стараясь поскорее избавить себя от ненужных тряпок. В железную дверь бил ветер, свистел в щелях, а воздух вокруг них пропитался жаром и они вместе плавились, терялись друг в друге. Винчестер стянул с себя футболку, едва не порвав её и вновь подставил горло, получая ласковые мазки вдоль пульсирующей сонной артерии. – Скучал по мне, да? – Снова спросил Сэм, выдыхая в его губы. Его непослушные ладони пытались расстегнуть собственную рубашку. Дин засмотрелся на крупные пальцы и замялся, начиная тосковать без их касаний. Он без стеснения стянул своё нижнее белье и повернулся к мужчине спиной, наклоняясь над импалой. Зашуршала одежда – Сэм стянул вслед за рубашкой футболку и твёрдый живот прижался к пояснице Дина. Их первый раз был в такой же позе, точно в таких же ролях – Сэм трахнул его прямо перед тем как свалить в свой дебильный колледж, остановив машину посередине поля. Дин вспоминал тот вечер одновременно как самый приятный и ужасный в своей жизни. Боль после первого анального опыта смешалась с ужасом от того, что Кэмпбелл собирался уйти от него. – Очень. – Ответил Дин, выгибаясь. – Ты был с другими мужчинами? – Сэм обхватил его талию руками и Винчестер точно знал куда тот сейчас смотрит. – Не был. – Сипло ответил Дин: Кэмпбелл снова прильнул к его шее. – Умница. – Улыбнулись ласковые губы и поцеловали Дина между лопаток. По влажному от слюны горлу прошёлся холодок. – Я только твой. – Зачем-то выпалил Дин и так очевидную истину. – Только мой. – Подтвердил Сэм, опуская руку между его твёрдых ягодиц. Пальцы огладили живот и Винчестер уже чувствовал это прикосновение сотни других раз, но всё равно вздрагивал как первый, ластился в ответ, откидывая голову назад. Раздался звук плевка и Дин ощутил как сгусток слюны скатился до самой мошонки. Он выдохнул и расслабился, а в следующее мгновение его заполнил палец Сэма, упорно продвигающийся внутрь. Тепло от его кожи опалило внутренности и Дин заскулил. Это было гораздо лучше любых фантазий и жалких обрывков воспоминаний, даже не смотря на сухую боль... – Ты трогал себя там? – Мурлыкал Кэмпбелл у уха Дина. – Трогал. – Выдохнул Винчестер, поддаваясь бёдрами назад, удивляясь этой разговорчивости. Лиза была обычно молчалива, а других партнёров у него не было. Сэм в свои лучшие годы был болтливым и если бы Дин запоминал весь этот беспорядочный и вульгарный бред, что тот шептал ему на ухо, то уже бы давно сошёл с ума. Кэмпбелл толкнулся вторым пальцем и Дин зашипел, стараясь расслабиться. На удивление в этой не самой подходящей обстановке он и не думал зажиматься, словно целый этот год только и ждал, когда друг вернётся из долбанного ада и поимеет его в гараже. – Прекрати, я приму тебя без этого. – Осмелел Винчестер, выдыхая, когда Сэм попытался вставить в него третий палец. Ему было мало. Сэма хотелось поглотить целиком, ощутить везде, возвращая их привычные отношения, когда частичка Кэмпбелла сидела у него в самом нутре. Дин уже привык к тому, что этот родной запах вернулся и точно также не хотел лишаться постоянного контакта. Благо Кэмпбелл опять читал его мысли и обжигал своими большими руками везде, где только мог дотянуться; сжимал шею, плечи, лапал и мял грудь, зажимал соски. От усердия не заплакать из-за того, как ему не хватало этого столько месяцев, Дин беспомощно стонал в ответ на ласку. Нетерпеливый Сэм не спорил. Дин тащился от этой черты. Его было не заткнуть в обычное время. Готовый к сентиментальным диалогам, вежливый и учтивый Сэм превращался в кровати в жестокого и развратного любовника. В лучших случаях Винчестер мог ходить сразу после секса с ним, а в самых худших был не в состоянии встать с кровати ещё несколько часов. И эта разница в поведении заводила Дина до чёртиков. Исключая их первый раз, Сэм всегда был очень мил, после того как оставлял на своём друге целые созвездия гематом или красную кожу от сильных ударов ладонью по щекам или заднице. Дин знал, что в этот раз так не будет. Он и не надеялся. В глубине души Винчестер всё ещё ожидал когда тварь, укравшая тело мёртвого друга вскроет ему горло как консервную банку. Мужчина закрыл глаза и позволил крупному теплу вторгнуться в своё тело. Боль стянула нижнюю половину туловища, бёдра занемели от напряжения. Винчестер поднёс руку ко рту, впиваясь в мякоть ладони, сдерживая крик. Сэм гладил его по груди, касался бёдер и ягодиц, но неизбежно давил глубже. Дин в какой-то момент посчитал, что он умрёт, должно быть, самой нелепой смертью: от разрыва надвое парнем, бросившим его год назад. Интересно будет посмотреть на рожи патологоанатомов, когда они будут разрезать Дина для составления заключения. По щекам забежали слёзы и Дин позорно всхлипнул, забывая какого это ощущать нечто настолько большое в себе. Сэм обвил его тело руками и постепенно задвигался внутри, проникая вглубь сантиметр за сантиметром. Ни в какое сравнение это не шло с пальцами. Винчестер разом перестал думать обо всём, помимо парня сзади от накативших на него ощущений. – Начни уже. – Рявкнул Дин, желая поскорее ощутить как много они потеряли за этот промежуток. Кэмпбелл надавил ему на поясницу, немного меняя угол, раскрывая Дина ещё сильнее. Винчестер послушно прогнулся, расставил ноги шире и вцепился в ткань покрывала, ожидая продолжения. Не зря терпел так долго, не зря мучился несколько недель в предвкушении реальных касаний. Когда Сэм задвигался, Дин, несмотря на пронизывающую боль в заднице, завопил во весь голос, своей свободной рукой цепляясь за детку. Метал заскрипел под влажной кожей и Винчестер постарался удержаться над капотом. – Тише ты, всех соседей перепугаешь, – Ухмыльнулся за спиной Кэмпбелл, обхватывая рукой подбородок Дина, а затем накрывая рот. – или ты этого добиваешься? Винчестер протестующе замычал в его влажную ладонь, наконец, доходя до чувства, которого ему так не хватало. Уязвимость. Он совсем забыл как потрясно чувствовать себя настолько открытым и использованным. Этого нельзя было добиться от Лизы, да и Дин даже не пытался. То было бы притворством, а Кэмпбелл действительно мог его подавить... Сэм был неизбежен, проникая в него так глубоко и правильно, как умел лишь он один. Дин был не в силах держаться на руках и вскоре опустился на капот детки грудью, позволяя Кэмпбеллу нависать сверху. Его здоровое, упругое тело, прижало Дина к машине и от одних мыслей об этом он покраснел, ощутив дрожь в коленях. Болезненное удовольствие осело в животе, вынуждая Дина капать собственной смазкой на пол. – Так ты хочешь, да? – Зашептал Сэм, ускоряя движения. Дин вяло кивнул, даже не пытаясь вернуть себе часть былого контроля. Винчестеру всегда нравилось как легко Сэм отбирал у него возможность сопротивляться, будто забирал конфетку у ребёнка. Он откинул голову назад, всхлипывая в подставленную руку Сэма при каждом толчке. Воздуха совершенно не хватало и Дин с трудом успевал дышать, лишаясь воздуха при самых глубоких движениях Кэмпбелла. Дин очень красочно представлял как однажды тот толкнется и головка его огромного члена покажется из глотки Винчестера. Он бы не удивился. Его мазохисткая часть, возможно, даже хотела бы это попробовать. Жжение глухо отзывалось между ног, пока Кэмпбелл продолжал толкаться. Он постоянно шептал что-то ещё, бурча себе под нос, но Дин не улавливал слова, улавливая лишь его сбитое дыхание и удовлетворённое мычание. Возможно, Сэм говорил очень разборчиво и Винчестер не разбирал сказанного от того, что в его черепной коробке мозг расплавился и стал похожим на желе. Дин лёг щекой на машину и вскоре под его ртом красовался ручеёк слюны. Влага стянула скулы, поясница протестующе ныла, а Дин не мог отвлечься на своё тело, сосредоточенный на члене внутри себя и ненасытных руках, сжимающих, постоянно трогающих его за разные места. Как глубоко тот проникал, как мог запросто напомнить Дину, на чьем члене ему место. В глазах Винчестера заблестели слёзы уже от жгучего удовольствия, он весь покраснел и вспотел, а ещё был очень доволен, что полностью разделся ранее. В гараже стояла такая духота, что даже лобовое стекло вспотело рядом с щекой Дина. Жар скопился внизу живота, готовясь вырваться наружу, а Кэмпбелл двигался в своём грубом, размашистом темпе, вынуждая Дина елозить по поверхности импалы. И всё равно Винчестеру было мало: он вскоре сам начал подмахивать Сэму, встречаясь с его бёдрами в звонких шлепках. – Какой отзывчивый. – Уловил Дин шёпот Сэма и от его грубого тона Дин кончил в первый раз, болезненно сжимаясь вокруг потрясающей длины своего друга. Сэма, судя по всему, это сильнее раззадорило и он начал долбиться активнее, отпустив рот Дина, чтобы сжать его горло. Под крупными пальцами интенсивно бил пульс и Винчестер кричал уже во всю глотку, чувствуя как неистовые движения Кэмпбелла подводят его к краю снова. Ноги подкосились от чувствительности, член пылал без прикосновений и жаждал внимания, но Дин всегда предпочитал игнорировать эту часть. Он предпочитал эякулировать от члена Сэма, от того, как глубоко тот проникает, как удачно иногда задевает простату. А в некоторых случаях Кэмпбелл даже запрещал себя трогать. Дождь и гром приглушил самый громкий возглас Дина, когда он задрожал во второй раз, дёргаясь в оргазме несколько блаженных секунд. Сэм им в этот момент откровенно говоря пользовался, сжимая его ягодицы в руках и активно насаживая на себя. Винчестеру это нравилось. Они пробовали вещи более развратные и извращённые, и Дин прекрасно понимал, что самый лучший секс для него, это тот, который граничит с изнасилованием по болевым ощущениям. Ему так нравилось чувствовать себя вещью. Будь у него больше сил, он бы кончил в третий раз от того, как приятно семя Сэма заполнило задницу. Почти сразу же огромное тепло покинуло внутренности Дина, с трудом выскользнув из сжатых мышц. Винчестер тихо просипел и был не в состоянии подняться с капота, так и оставшись лежать на нём. Рёбра, которые Дин смог игнорировать последние минуты заныли – Сэм очень сильно прижал его грудную клетку к машине и наверняка там уже расцветали синяки. Винчестер не успел обернуться, чтобы узнать чем занимается Кэмпбелл, как что-то острое впилось ему в шею и Дин захрипел, хватаясь за горло. Только он оглянулся, как уже сполз с импалы, теряя контроль над своим разгоряченным телом. Дождь стих, а ледяной ветер выл сильнее, поспешно остужая пылающую кожу вместе со страхом и тошнотой. Тёплые руки подхватили Дина, попытались поднять. Он отключился и последнее, что он видел – безразличное лицо Сэма над собой.

***

В этот раз Дин не видел сны. Ему удалось выспаться и когда он открыл глаза, то увидел место, больше подходящее для наркоманов и бездомных. Пустой сарай провонял осенней сыростью и Дин поморщился, зажмурившись, избегая яркого света луны, в последнее время ставшей его верной спутницей. Он хотел подняться, но не смог. Все силы разом оставили его тело и Дин мог только глядеть в потолок, шумно дыша. Руки с огромным усилием поднялись, вяло прощупали грудь, шею и ноги. Затёкшие конечности и туловище отдались ноющей болью и он выдохнул чуть спокойнее. Одежда была на нём, но надета неудобно, неправильно. Шнурки недостаточно туго связывали ногу, джинсы были натянуты выше обычного, а куртка задралась, подставляя голый живот кусающим клыкам осеннего воздуха. Дин медленно натянул футболку назад. Будто одевали его чужие большие руки, не очень то учитывая комфорт Дина. Он поправил воротник рубашки и закрыл глаза. Под ним была дряхлая кровать и это было очень гостеприимно со стороны тех, кто его похитил. Ни холодный пол, ни железные трубы, ни скованные конечности. Старая, низкая кушетка, прямиком из ближайшей больницы. Как же вежливо. Страха не было. Винчестер смиренно ждал, лёжа, посреди окутывающего мрака сарая, ожидая, когда его другой друг, Смерть, вернёт его в ад, туда, где ждал Сэм. Сэм... – Привет, Дин. – Раздался знакомый голос рядом. Винчестер медленно повернул голову, до этого не уловив силуэт в темноте. – Сэм. – Прошептал он, напрягаясь. Кэмпбелл в один миг оказался возле кровати. Место здесь было настолько крохотным, что его макушка почти касалась потолка. – Тебя отравили. – Сказал Сэм, но Дин не мог сосредоточиться на ускользающих словах. – Кто? – Прошептал он пересохшими губами. Как же в горле было пусто. От голода закружилась голова и Дин медленно выдохнул, унимая спазм. – Джинн. – Ответил Сэм, касаясь его лба ладонью. Такая холодная и большая рука. Винчестер медленно отстранился от него: вечерний мороз осени и без того гладил кожу. – Мне всё привиделось? – Дин изумлённо уставился на друга, намереваясь подняться, но снова не смог, лишённый такой щедрой возможности. Может быть у него был сонный паралич и Сэм был монстром, готовящимся утащить его обратно в ад? Дин не думал. Голова кипела. – Не знаю. – Загадочно ответил Сэм. Зелёные глаза смотрели на него остро, как на чужого. Дин поёжился и напрягся. Ему удалось приподняться и дрожь боли пронзила всё его тело от самой шеи до ног. Винчестер сглотнул, отвыкший от постоянного наблюдения Сэма: друг неотрывно следил за ним. Он в миг забыл о своих снах, вылетели из головы образы Лизы и Бена. Целый год в автомастерской показался Дину кошмаром. Кэмпбелл стоял рядом с ним, Винчестер чувствовал его дыхание. Быть может, даже слышал как бьётся человеческое сердце в замершем мире. Дин поднялся на ноги, игнорируя боль в пятой точке. Она была проводником в реальность, причиной, по которой тогда он не сомневался в правдивости последних событий. Хитрые и маленькие глаза Сэма уставились на него и по спине Винчестера пополз ледяной пот от ужаса, насколько каким зловещим показался ему друг в этот момент. Дин только сейчас пригляделся к нему и замер, рассматривая эти поразительные изменения. С Лица спала вся краска, кожа Кэмпбелла была белой, как свинец, без привычных Дину голубых мешков под глазами, без потёртых, обветренных губ и точек щетины. В какой-то степени он выглядел даже смазливо, словно несколько минут назад над ним потрудился целый отряд визажистов для сьёмки в журнале. Исчезли морщины, пропала пара седых волосков, которые у него появились несколько лет назад. Его тело было новым. Таким же было и тело Дина, когда Кастиэль спас его от ада и это всё не показалось бы Дину удивительно нереальным, если бы не одна деталь. Глаза поменялись, чего не заметил он с первого раза. Они были пусты как у куклы, флегматично следили за Винчестером. Сэм всегда смотрел на него взглядом, способным прожигать стены, топить Дина с этой глубине зелёной радужки. И даже когда Сэм был одержим кровью демонов он всё равно глядел на друга своей горячей смесью обожания и желания. А сейчас он был холоден как лёд, обжигая уже своей безучастностью. Дин бы посчитал, что парень сделан из воска, если бы не чувствовал тепло от его кожи. Город стал оживать. Дин расслышал гул машин и шелест деревьев. И всё ещё эта огромная кукла-Сэм смотрела на него без единого намёка на прежнего Сэма.