home

Are you a stranger to yourself? Do you wonder if your thoughts belong to someone else? All those times you seemed to change, formed opinions Or lost your mind in a rage Was that even really you Or were you walking in another’s shoes? But in a way you know yourself Through the questions that you have felt Stirring slowly inside of you Like something that you once knew Yes, you’re waiting, but for who The other one, or is it you? ( loving - strange for yourself ) « Пожалуйста, Эдмунд, подожди! Эй, Эд! Я— » Римус вновь просыпается с первым лучом от кошмара. Он тяжело дышит и ищет на столе что-то, отдалённо напоминающее баночку с успокоительными. Выпивает одно, проглатывает, почти давится, а после садится на кровать уже спокойнее. Сны не давали покоя уже давно: все время конная прогулка с Эдмундом или инцидент, произошедший уже лет 13 как назад. Снилось, что вновь сидит на крыльце, пока отец ушёл в дом, взять с собой кисточки и сумку для похода в город. А дальше - свора собак несется к Люпину. От страха клеятся ноги: неизвестно, как тогда семилетний мальчишка пережил нападение своры собак и как успел его отец до трагедии. Римуса до сих пор мучали эти мысли - почему его? Будильник на мобильнике звенит уже как напоминание, что он ещё в больнице. Она забралась под кожу: дышала чужими рёбрами, смеялась чужой кровью и убегала здоровыми ногами, которых больше не будет у Римуса. Наверное не будет - даже Регулус надеялся на обратное. Люпин тянется к будильнику рукой и стучит слишком сильно. Зашедший врач пугается у входа, но после смотрит на Римуса понимающе. Не так часто в больницу Святого Оливера попадают на вид здоровые. Тут в основном проходили реабилитацию те, кто в шаге от смерти. Не так важно. — Как ваше самочувствие, мистер Люпин? — уточнил миловидно врач, склонив голову. Римус только тяжело вздохнул. Ответ "все так же" мог бы показаться грубым, но притворяться, что все чудесно... — Как долго я тут ещё буду? — уточнил он с надеждой. Судя по лицу, врач её уловил, но ответом стали его глаза и губы: опустил взгляд в пол, поджал губы в тонкую линию и не смог дать точного ответа. — Я могу попросить родителей, мы переведемся на домашнее лечение и— В комнату стучат почти неожиданно. Кажется, диалог решили отложить до лучших времен. — Думаю, к вам пришли, — наконец заулыьался врач, больше как защитился от ответа, да вышел. Следом дверь открыла девушка с яркими рыжими волосами, в зеленом свитере поверх белого платья. "Пандора отдала" — посмеялся про себя Люпин. — Доброе утро, Рем! Я не рано? — Лили показала брекеты. Римус всегда удивлялся - как их носят? — Это я должна спросить, — Эванс присела с ним рядом на койку, взяла за руку друга и заулыбалась лишь ярче, — ты очень сильный, Реми. Я счастлива, что именно ты стал моим другом во время обучения. Да и... сейчас ты мой друг. — Я принесла тебе зелёный чай и карандаши, как ты и просил, — она полезла в карман у платья и убрала все на тумбочку, а после поднялась, увидев кота. — Ой, это еще что за милашка? « Хочешь, чтоб я назвал его Адриан и он начал тормозить? » — смеялся Блэк, а после давился клюквой, которую сам принёс для Римуса. Между прочим, почему Сириус вообще такой частый гость? В плане... сколько они вообще с Люпином знакомы так? Недели две? Месяц? Больше? Римус даже не помнит, какое сегодня число и день недели. Блэк всегда напоминал, заходя. Сириус был внимательным: покупал сигареты Люпину, его любимые, даже если тот не просил ; заботился об одежде, носил свою иногда, чтоб у Римуса были теплые вещи на смену ; покупал блокноты без задней мысли, видя, что какой-то вдруг закончился. Да и тот волчонок... Люпин переводит взгляд на сидящего на тумбочке плюшевого волчонка. Он поджимает губы: когда он пропустил момент, что Сириус стал его частью? Словно забрался куда-то, прямо в кожу, но не делал больно, нет. Лишь заботливо спрашивал, не голоден ли Римус, не холодно ли ему, хватает ли карандашей и хочет ли он что-то из сладкого. — Лили... — Люпин смотрит на подругу, что тискает кота-инкогнито. — Я хочу спросить. — Судя по твоему уверенному тону, мне надо быть готовой к чему угодно, — посмеялась Эванс и выпустила кота из рук. — Да... частично, — Римус собирается с мыслями. Лили не перебивает, не задает вопросов, кажется, даже дышит как можно тише. Правда, это больше напрягает. — Это нормально... доверять? — В плане... доверять ему какие-то свои переживания, себя настоящего. В плане, что он знает что-то обо мне, что не знают... незнакомцы? А, ну... волосы темные, сходу может показаться, что как небо ночью - то же звёздами усыпано после снега. Глаза как два туманных океана - сколько моряков затонуло в той пучине ужаса? Кожа почти идеальная, лишь родинки составляют неряшливую карту неба. И он, кажется, худой, но Римусу приятно наблюдать за тем, как он делит с ним обед. И он, наверное, действительно выглядит фарфоровой статуей в голове Люпина, но— — О, какие прекрасные дамы, оказывается, посещают покои Реми, — Блэк заходит с кольцами на пальцах, в черной водолазке ( между делом - Эванс первая догадывается, что звезды туда нашил Люпин ) и с убранными в хвост волосами. — Не отвлекаю? — Не волнуйся, я на него не претендую, — смеется Лили. Римус наконец подает голос. —...Сириус Блэк. — дополняет он наконец свою фразу про имя. Сириус лишь выгибает бровь, а после тихо смеется, очищая пепельницу от окурков.