Запечатано Нитью

«Пусть все случайные связи твои с переплетеньями судеб снова докажут, что лучше меня нет никого. Не было. И не будет» — из письма Есенина.

Глава 1

Я нашел себя в твоих глазах. До всех событий.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. В нашей жизни мы часто оказываемся в ситуациях, в которых нам не стоило бы находиться. Иногда все наши действия словно направлены на то, чтобы куда-то не идти, чего-то не делать, но человеческая натура такова, что мы игнорируем все позывы и знаки. А порой всё идёт так, как должно, но кто-то, в чьих руках власть над нашим временем, решает иначе — и мы ничего не можем с этим поделать.

***

Парень еле-еле открыл глаза. На часах было около девяти вечера, но по ощущениям — все двенадцать. Тэхён отработал очередную смену и, вернувшись домой, просто рухнул на кровать, обессиленный. Уже несколько месяцев он брал дополнительные смены, чтобы скопить денег на поездку, которую они с Чимином планировали ещё с прошлого года. Но сейчас не об этом. Телефон, лежавший у изголовья кровати, издал сигнал о новом сообщении. На экране высветилось: «Чимина~а (Юный хваран)» И текст: — У меня для тебя ахуенная идея — пойти в клуб! Тэхён не обрадовался. Во-первых, потому что был чертовски уставшим — не то от работы, не то от жизни вообще. Во-вторых, последние время его ужасно мучали мигрени и бредовые сны, от которых никак не получалось избавиться. Какие-то люди в плащах, пылающее дерево и что-то ещё очень знакомое, но далеко ему не понятное. И, наконец, в-третьих, сходки, которые организовывал его многоуважаемый друг, обычно заканчивались… в лучшем случае плохо, а в худшем — «пиздец-что-делать-я-в-другой-стране». Потому что ну кто мешает соджу с джином? (Чимин.) Наверное, у вас много вопросов, но, пожалуй, отвечу на один. Как-то раз после очередной попойки Тэхёну пришлось утром вместо работы лететь в Кёнджу первым рейсом — искать в аэропорту спящего на лавочке Чимина. Тот на пьяную голову решил, что хочет стать воином, а для этого нужно пройти обучающие курсы в самом древнем городе Кореи. Если бы этим всё и закончилось, Тэхён, возможно, не вспоминал бы ему это при каждом удобном случае. Этот гений успел оплатить курсы (кстати, с карты своего парня) с какого-то сайта, где чуть ли не капсом было написано «НАЕБАЛОВО.COM», пока ожидал своего рейса (момент, когда он купил билеты, был утерян из памяти — причём обоих), где-то между сном, бредом и уверенностью, что обязательно принесёт Мин Юнги меч в знак его верной и чистой любви. Как Тэхён об этом узнал? По приезде в аэропорт Сеула его встретила охрана, потому что уважаемый ПАК, МАТЬ ЕГО, ЧИМИН чуть не выдал им всю родословную своего друга и попросил, чтобы его встретили и передали «предводителю отряда хваран» (то есть себе же, но уже в Кёнджу). Логики в этом не было, но, по мнению нашего хварана, всё было так же просто, как сесть на стул. (С этим у него тоже были проблемы...) Думаю, у вас есть ещё один вопрос: кто такой Мин Юнги? Так вот. Во-первых, человек он ну... не очень-то деликатный в некоторых вопросах. Ну как «не очень» ... Совсем. Тэхён до сих пор не понимал, как эти двое вообще сошлись и ещё не перегрызли друг другу глотки. Когда один из них — буквально воплощение тотального спокойствия и рассудительности, а другой, если шею не свернёт, то уже можно давать за это медаль. Во-вторых, это Юнги оповестил Тэхёна, что его любимый воин едет покорять щит и меч, потому что с его карты была списана приличная сумма, с сообщением от сайта: — У таких как мы нет цели, есть только путь. Так пусть же вы пройдёте его с миром на сердце в самом древнем городе Южной Кореи — Кёнджу. Он быстро купил Киму билет бизнес-классом и записал кучу голосовых, где добрую часть просто орал благим матом. Конечно, он бы полетел и сам, если бы сейчас не находился в США, заключая очередную сделку с крупной компанией. Бизнес перешёл к Юнги от отца, да и сам он был не прочь заниматься подобным. Всё-таки нефтяной ребёнок — что поделать. Это лишь небольшая часть того, что происходило, если организатором был Чимин. Тэхён открывает чат, где блистало данное предложение, и набирает: — Все твои «ахуенные» идеи заканчиваются ахуеть какими проблемами... И нажимает «отправить». Тут раздаётся звонок телефона. Видимо, писать в чат — это не по-хварански... Тэхён берёт трубку и параллельно открывает шкаф, где одежда представляла собой огромный склад на каком-нибудь пункте выдачи. Ставит на громкую связь, и на другой стороне линии слышится бурчание вперемешку с возмущениями и оправданиями Чимина: — И вообще, клуб, который я нашёл, только-только открылся — проблем быть не должно! — И как же эта панель на этот раз называется? — Тэхён уже заранее знал, что клуб будет вроде борделя, вход с 23:00, а Юнги явно не в курсе планов своего парня... пока. — Тебе понравится — «БарСук»! — парень с явным удовольствием сделал акцент на последнем слове. «Ну-пиздец-мне-сегодня». — Ахуеть, как и предполагалось, мы идём в блядушник... Тэхён вытащил рваные джинсы, полупрозрачную футболку и начал натягивать их на себя, пока Чимин всё ещё пытался оправдать их походы в подобные места. — Так что будет супер, рот ставлю! — предвкушающее заявил он. — И, как обычно, рот ты проебешь по полной запланированной Юнги-хёном программе, — это Тэхён тоже прекрасно знал. Они это уже проходили. Слышали, слушали... — Ну, что естественно, то не безобразно, — Чимин немного помедлил и продолжил: — Кстати, и Мин Джуна с собой возьми. Всё-таки у вас там что-то никак не склеится. — А оно и не склеится. Мы просто трахаемся — вот и всё, — Тэ немного задумался, и почему-то от этих мыслей стало противно. Он обещал разобраться с этим, но потом, когда-нибудь... только не сейчас. — У нас просто секс, и всё. У него есть другие, у меня тоже. Это взаимовыгодные отношения. На другом конце трубки повисла тяжёлая тишина. Чимин всё знал. Абсолютно. Но каждый раз хотел услышать другой ответ. Он хотел, чтобы его друг нашёл человека, который будет для него, как для Чимина — свой Юнги. Да со своими странностями, загонами, иногда несносным характером, но свой, родной и ничей больше. — Понял, — раздалось в трубке. Подбираться к этому вопросу не имело смысла, так что разговор шёл в никуда. — Тогда жду тебя у входа в 23:00. Адрес скину. Звонок был завершён. Дружба этих двоих не была похожа на обычные отношения между друзьями. Семья — вот более точное описание для них. Это не были те люди, которые нарочно что-то спрашивали друг у друга, потому что каждый знал: другой обязательно расскажет. В этом просто не было необходимости. Что бы ни случалось в их жизни — они были рядом. Кто бы в какую передрягу ни попал. Наверное, это самая большая ценность, которую может обрести каждый из нас.

***

Часы показывали ровно 22:57, когда Тэхён вышел из такси. Он явно не планировал, что «БарСук» — на вывеске которого был изображён чёрно-белый родственник выдр и хорьков — находился на другом конце города. Ну да и ладно. Около входа уже стоял Чимин, одетый по всем канонам этого заведения: чёрные облегающие джинсы и такие же лакированные туфли; красная сетчатая рубашка (от последнего слова осталось только название, потому что прикрывала она непонятно что); несколько украшений и уложенные выпрямленные волосы. Кто-кто, а его друг точно знал толк в хороших вещах. — Друг мой, — раздался голос Тэхёна, — твой «Нагибатор93» в курсе об этом? Чимин явно был увлечён чем-то в телефоне, но пароль вывел его из транса. — Не дай бог Юнги узнает, что ты в курсе про его ник на рабочем столе, — Чимин выглядел достаточно серьёзно для такого вопроса, — потому что сначала попадёт мне по всем углам квартиры, а потом тебе... Парень улыбнулся одной стороной губ, издав характерное цоканье. Этой привычки он набрался у своего «Нагибатора93». Ну, как говорят великие: с кем поебёшься, от того и наберёшься. Чимин снова уткнулся в телефон, даже не скрывая, кому и что отправляет. На фотографиях был он сам в этой же одежде, но в очень откровенных позах. Возвращаясь к первоначальной теме разговора, он выдал: — Вот теперь в курсе, — довольно улыбнулся он. — Подпалил фитилёк, скоро ёбнет. Вы когда-нибудь мечтали увидеть откровенные фотографии любимого человека на плазменном экране перед кучей людей, да ещё и с экстренной проблемой в штанах? Нет? Юнги тоже не хотел — ну, по крайней мере, делить такой вид ещё с кем-то. Чимин не успел выйти из чата, как пришло новое сообщение — не от Юнги, а от его ближайшего помощника и друга Чон Хосока. Они как раз находились на важной сделке с инвесторами, так что неудивительно, что написал именно Хосок. Он всегда писал, когда происходило что-то «интересное». Они были в хороших отношениях: кидали друг другу мемы, дурачились, чтобы потрепать нервы Мину. На экране было: — Я рад, что ты был мне другом. Мой тебе предсмертный совет — БЕГИ. И прикреплены 2 фото. На первой — Юнги в шикарном костюме (который, кстати, выбирал Чимин), презентующий что-то инвесторам. На второй — тот же Юнги, в том же костюме, но с широко распахнутыми глазами (возможно, на пару секунд он даже стал русским) и каменным лицом, смотрящий на огромный экран. Там во всей красе красовался Чимин в красной сетчатой рубашке, с высунутым языком, на котором красовалась золотая цепочка, и подписью: «Мой язык сейчас бы мог держать кое-что другое, но ты как всегда на работе...» Блять. Блять. Блять. Чимин замер на секунду, на три секунды ахуел и наконец выдавил: — Ну раз мне сегодня и так пиздец, и бежать уже нет смысла... Думаю, надо выпить. — Он посмотрел на часы. У них было минут 20 до его кончины. Тэхён, видя всю картину, уже представлял масштаб предстоящего пиздеца, количество шотов, которые они успеют выпить за 10 минут, и как его друга будут за шкирку вытаскивать из клуба. От этой мысли невольно поднялось настроение. Именно в таком энтузиазме друзья зашли в дверь клуба, которая должна была закрыться за ними, но чьи-то пальцы придержали её, оставив узкую щель. Слишком узкую, чтобы пройти, но достаточно широкую, чтобы разглядеть лица вошедших. Клуб оказался небольшим, но вмещал несколько VIP-комнат и просторный зал с барной стойкой. Мебель была накрыта искусственными меховыми чехлами, а стены сплошь увешаны плакатами с обнажёнными женщинами и вырезками из порножурналов. Создавалось ощущение, будто попал не в клуб, а в гараж к перевозбуждённому соседу, тридцать лет живущему в счастливом браке со своей правой рукой. Где-то доносились преувеличенно громкие стоны — кто-то явно переигрывал, но Тэхёна это не волновало. Спустя 3 минуты скитания по залу они сели за барную стойку и, даже не взглянув на карту с напитками, заказали сет самых крепких шотов. Чимин хотел напиться, причём сильно или хотя бы попытаться. До ядерного взрыва оставалось минут 15. Парень взглянул на друга, который упорно искал кого-то глазами. — Кто-то знакомый нашёлся? — Чимин прекрасно понимал этот взгляд на протяжении всех многих лет их дружбы. Тэхён вечно кого-то искал. Даже когда вступал с кем-то в отношения, его глаза непрерывно продолжали перекапывать толпу, выискивая кого-то. Как-то раз он сорвался с места за кем-то, но, не успев пробежать и пары метров, упал без сознания. А позже говорил, что не помнит ничего. Совсем... — Да нет, просто... Этот ответ был настолько очевидным, как и то, что шоты уже стояли перед их носом. Они взяли по рюмке и выпили, не сказав ни слова. Потом пошла и вторая, и третья, и четвертая. Но вся прелесть была в том, что эти двое за столько лет шатания по клубам выучили свою дозу, и эти бедные 12 рюмок (8 из которых уже были пусты) были просто способом потянуть время до последних секунд мирной жизни нашего Пак Чимина — потому что Юнги и Хосок уже открывали дверь машины рядом с баром. Тэхён всё ещё молча всматривался в толпу, всё так же пытаясь найти что-то или кого-то. В этот же момент в нос ударил запах — такой приятный, будто его укутали в плед, дали в руки кружку молока с печеньем и сказали, что всё будет хорошо. Мимо проходил парень, закутанный в толстовку, с капюшоном, покрывающим лицо так, что сбоку можно было только гадать, кто это. Очень странный наряд для клуба. Очень... Рука сама каким-то неведомым образом обхватила чужое запястье в момент. Мысли запутались, а парень обернулся. На Тэхёна смотрели глубокие карие глаза, которые он искал всю жизнь. В каждой толпе, в каждом человеке, в каждом лице — во всём, что у него было. Чимин много раз спрашивал, что он ищет в глазах других людей, а он не мог ответить — просто что-то. Но именно сейчас Тэхён мог дать точный и непоколебимый ответ: всё это время он хотел увидеть себя. Нет, речь совсем не о самолюбовании, как может кто-то подумать. Увидеть себя в других глазах — это значит найти человека, который всё это время также искал тебя. Вы можете друг друга не знать, жить на разных континентах, вообще быть с разницей в 20 лет. Но когда вы видите друг друга, мир вокруг меняется, и кажется, что на земле тебя держит не гравитационное притяжение, а именно этот человек. И ты сделаешь всё что угодно, станешь кем угодно ради него. Это как услышать первые несколько секунд песни и понять, что она станет твоей любимой. Это она будет играть у тебя в наушниках 24/7, когда тебе грустно или весело. Это она будет сопровождать тебя от самого начала и до конца. Вот и Тэхён нашёл свою песню. Пару секунд. Темнота. И чьи-то руки...

***

Спустя 2 месяца и 7 дней Дождь сильными каплями барабанил по стеклу, оставляя за собой следы стекающих вниз потоков. Гроза бушевала уже несколько часов и, казалось, совсем не собиралась утихать. Погода напоминала старую русскую сказку — где перед боем начиналась сильная буря, а из живых должен был остаться только главный герой, который через несколько часов потеряет не только своих собратьев, но и любовь всей жизни. А душа у него будет как поле сражения: вся исковеркана, внутри — устойчивый запах крови, вокруг одни трупы, а в руках — тело того, ради кого ты бы убил ещё столько же. Листья будто специально прилипали к окну, закрывая вид на ночной город — хотя, в принципе, кому он был нужен? Ветер завывал в щелях квартиры, отчего ночью становилось прохладно, а сам многоэтажный дом ходил ходуном. Обычно в это время молодежь вовсю гуляет по клубам — по крайней мере, Тэхёну так казалось. Ещё несколько месяцев назад он был одним из тех, кто ходил на сомнительные мероприятия и вытаскивал друзей из передряг. Но после одной встречи в ночном клубе — точнее, после одних глаз — он больше не выходил в свет. Единственный, с кем он ещё поддерживал связь — это был Чимин. Ну, как "поддерживал"... Если ответит раз в три дня — уже хорошо. Пак не был тем, кто приставал с расспросами или таскал по психологам. Он просто был рядом. Когда Тэхён рыдал из-за потерянной игрушки в детстве — Чимин был рядом. Когда он пытался наглотаться успокоительного перед экзаменом — Чимин был рядом. Когда он потерял сознание в ту ночь — он был рядом. "Рядом" — это слово, которое можно поставить синонимом их дружбы. С самого детства и до сегодняшнего дня. Связи со всеми любовниками были оборваны — а их было немало. Всех, кроме одного. Ли Мин Джун — человек, с которым у Тэ была первая половая связь, и они иногда встречались. Но даже Джун, знавший Тэхёна много лет, не понимал, как человек, у которого вместо крови в венах текла самая настоящая жизнь, угас за один день. Вернее, за вечер. За миг. Не сказать, что Джун был внимательным парнем, но после той ночи в клубе он больше не видел прежнего Тэхёна. Осталось только тело. Обычная одежда на теле. Бесцветные глаза и длинные, исхудавшие пальцы — вот и всё. Секс тоже просто... был. Он просто существовал. Страсть угасла вместе с блеском в глазах, а прикосновения стали формальностью. Где-то внутри Тэ и сам не понимал, зачем они это делают. Всё прикрывалось физическим возбуждением, но по итогу это было... просто было. Всё в его жизни просто было... Погода держалась такой уже несколько дней, и Тэхён её прекрасно понимал. Часы показывали за полночь, а дождь всё так же бил — только непонятно, почему сильнее: по стеклу или по больной голове. Они с Джуном выпили слишком много, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы заглушить мысли. Парень не мог встать с кровати — его тело будто разом испытало на себе всё притяжение этого грёбаного мира. Перед глазами мелькали беспорядочные картинки: люди, лица... И в моменте Тэхён смог разглядеть одну схожую деталь — красный клён. Он возвышался с каждым новым кадром, по которому пробегали глаза. Словно дерево росло вместе с ним. Так могло продолжаться и дальше, пока... Запах. Опять. До боли родной и знакомый. Похожий на родной дом, где тебя ждут, где ты нужен, где ты просто есть — и тебя любят уже за это. Он наполнил всю комнату и лёгкие, но Тэ всё никак не мог открыть глаза. А может, и не хотел. Ведь остаться в такой успокаивающей тьме было не таким уж плохим вариантом. Три... две... одна... — Любовь моя... Что? Бред. Нет. В последнее время он, конечно, страдал галлюцинациями, но они не были столь явными — и уж тем более не слуховыми. Это было скорее похоже на бред, который воссоздавала подкорка его мозга, старательно выдавая за реальность. Отличить реальность от фантазии Тэхён ещё мог. Но, чёрт возьми, что происходит? — Любовь моя... И снова этот голос... Сердце сжалось, тело начало трясти — все внутренности безумно скрутились в узел. Руки не слушались, и тело, кстати, тоже. Всё, чем ещё мог управлять Тэхен, больше ему не принадлежало. Окончательно. За закрытыми веками скопилась влага, и уже через секунду она ручьями стекала по щекам. Капли падали на постельное бельё, оставляя мокрые пятна — а вместе с ними полное непонимание: какого хрена с ним вообще творится? Парень почувствовал, как на голову легла крепкая мужская рука. Это Джун? Нет. Тэ прекрасно знал — тот никогда в жизни так не сделал бы. Но почему она так идеально легла? Будто ключ нашел свой замок. Будто художник подобрал идеальную светотень для картины, которая станет жемчужиной его галереи. Слишком идеально... Прошла секунда... две... И перед его едва открытыми веками снова те самые глаза, укутанные в капюшон, но уже черного плаща. Те самые глаза, из-за которых вся его проклятая жизнь с той ночи пошла под откос... Тэхён пытался выдавить хоть звук, хоть что-то, что подтвердило бы его существование. Но он молчал - и, возможно, это был самый громкий крик в его жизни. В груди все выворачивало до такой степени, что органы в буквальном смысле стояли около глотки, с требовательным желанием выйти наружу немедленно, ибо же они сделают это сами и без спроса. — Любовь моя... — Незнакомец протянул руки к щекам Тэхёна, обхватил его лицо ладонями, большими пальцами провел по мокрым следам. — Как же ты похудел... Совсем о себе не заботишься. Загубишь себя... "Загубишь себя" — как будто он уже не сделал этого. — Прости меня. Слова прозвучали как колокольный звон. Это извинение было таким странным, непонятным, неочевидным. За что он извиняется? Кто он вообще, черт возьми?! Почему я так реагирую? Вопросы обрушились на сознание Тэхёна, как вода из только что пробуренной скважины. — Ты не должен был видеть другого меня в этом мире... Не должен был брать за руку... Наше время еще не пришло... — Рука незнакомца легла на дрожащее колено Тэхёна, большой палец продолжал поглаживать кожу. — Ты только не переживай. Ты не пострадаешь... По крайней мере, не в этой жизни. Я не допущу. Просто верь мне, любовь моя... И Тэхён... верит. Какого черта?! Не понятно кому, не понятно зачем, а уж тем более почему он это делает, но сердце, которое уже столько недель ходило ходуном, словно решило изменить свое место расположение в организме, успокоилось. Представляете, да? Просто в миг начало биться спокойно. То, что он пытался вылечить таблетками и каплями, успокоилось от одной фразы незнакомца. Которого он видит второй раз в жизни, а тот в свою очередь, очевидно, знает о нем все. "Просто верь мне, любовь моя..." Незнакомец рассматривал его черты, будто он был самым большим искусством даже не в мире, а этой гребанной вселенной. Чужие глаза с нежностью блуждали по лицу Тэхёна, останавливаясь на каждой родинке и в последнюю секунду на губах. Парень протянул к ним пальцы, и слегка дотронулся. И даже на это тело Тэхёна никак не отреагировало, как будто оно принимало это все как должное, как будто, так и должно быть, как будто это столь привычное действие, что чему тут удивляться. — Я не смог уберечь тебя тогда... Но в этой жизни твой Чон Чонгук тебя сбережет. — Голос звучал одновременно громко и едва слышно. — Золотце, пожалуйста, постарайся... "Золотце"? Почему от этого слова внутри все оборвалось? Незнакомец достал из-за пазухи красную нить, уже обвитую вокруг его мизинца. — Ты столько раз спасал меня... Пора и мне что-то сделать. — Его ладонь снова прикоснулась к щеке. Он взял запястье Тэхёна, словно это была самая хрупкая вещь на свете, и обвязал нить вокруг его мизинца. — Ты все вспомнишь. Обещаю. А я буду рядом в этот момент, любовь моя... "Любовь моя..." И снова все поплыло перед глазами. Но на этот раз никто не подхватил его на руки. Тэхён провалился в глубокий сон, унося с собой знакомый запах, лицо незнакомца и красную нить на мизинце...

***

11:57 К полудню ужасная погода наконец утихла. Воздух наполнился запахом свежести и утренней суеты. Люди спешили по своим делам, толкались, кто-то забегал за привычным кофе и пачкой сигарет - топливом на предстоящий день. Но если спросить их "зачем?", мало кто смог бы дать искренний ответ. Слишком много вещей, которым мы придаем значение в нашей и без того короткой жизни. Тэхён кое-как смог открыть глаза сквозь пелену заспанных век. Тело ломило, голова трещала, как в последний раз, а мозг уперто не соглашался хоть как-то вспомнить, что к чему. Но тут идет мысль, вторая, и вот парень уже смотрит на свою левую руку. На ней не было никаких ниток, как ему казалось всего секунду назад, но был один еле заметный шрам на мизинце. Он был словно обручем окольцован на пальце, и к тому же безумно чесался, словно требовал, чтобы на него обратили особое внимание. Нет. Всё. Так больше продолжаться не может. Не раздумывая, Тэхён резко поднялся и начал быстро одеваться. Серые спортивные штаны, темно-синяя футболка - и, игнорируя вопросы ошарашенного Джуна, он вылетел из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Он шел по оживленным улицам, мимо высоких зданий и пестрых рекламных вывесок, в поисках того, чтобы могло ему помочь избавиться от всех этих мыслей, чувств и просто бесконечной неразберихи в его жизни с того проклятого дня. Пройдя старый парк, манивший его с тянущейся тоской, Тэхён вышел на маленький перекресток. Там на облупившемся здании висела выцветшая табличка: "Лавка дядюшки Джина". И тут Тэхён осознал - он не знает ни это место, ни этот магазин, ни даже этот перекресток... Дверь с металлической ручкой легко поддалась, словно приглашая войти. Внутри царил полумрак, воздух был густ от ароматов сандала и восточных благовоний. Пространство больше напоминало комнату для медитаций, чем магазин - повсюду статуэтки индийских божеств с ритуальными чашами для пуджи, дымящиеся благовония, стены, украшенные тематическими полотнами. Тэхён наклонился, чтобы получше рассмотреть статуэтку богини Кали (Кали (санскр. काली, Kālī – «чёрная» или «время») – одна из самых почитаемых и грозных форм богини Деви (Шакти) в индуизме. Она олицетворяет разрушение невежества, зла и эго, освобождая путь для нового созидания.) Женщина была с темной кожей и высунутым языком, в руках держала меч, отрубленную голову, чашу из черепа, а ноги танцующими движениями были расположены на теле бога Шивы. Богиня была страшна в своем обличии, но при этом безумно красива и восхитительна. Погруженный в эти мысли парень почувствовал, как начинает ныть его белое кольцо на мизинце, о котором до этого утра он и знать не знал. — Интересуетесь Богиней Кали? Звенящий мужской голос пронесся эхом в голове и заставил вернуться в реальность. Уже через секунду Тэ смотрел на высокого широкоплечего юношу, который был явно старше его на вид, хоть и выглядел предельно молодо. На его глазах сверкали круглые очки, а сам он был одет в темно-синий костюм-тройку, который подчеркивал его цвет глаз, но слишком выделялся на фоне местного колорита. — Богиня Кали, - продолжил тот, - всегда вызывает особое любопытство у заходящих гостей. Как гласит одна из легенд, во время битвы с демоном Рактабиджей - (санскр. रक्तबीज, «Кровавое семя») – могущественный демон из индуистской мифологии (чьи капли крови превращались в новых демонов) богиня Дурга так разгневалась, что из её лба вышла Кали – чёрная, с оскаленными зубами и пылающими глазами. Кали начала пожирать демонов, а их кровь пила, чтобы они не возрождались. В конце она убила Рактабиджу, отрубив ему голову и выпив всю его кровь. Так и была рождена богиня Кали. Он сделал театральную паузу, поправляя очки: — Её боялись, но почитали. О ней сложено множество легенд. Хотите, расскажу? Тэхён стоял ошеломлённый, не находя слов. Его неожиданное появление здесь вызывало не меньше вопросов, чем причины, приведшие его в это место. — Знаете, мистер... — Тэ растерянно посмотрел на собеседника, не зная, как к нему обратиться. — Ах, точно, я же не представился! — лицо юноши озарилось улыбкой. — Ким Сокджин. — Он поправил галстук и добавил: — Мифолог, специалист по эпосу "Махабхарата" (санскр. «Великая Бхаратиада» — один из крупнейших литературных памятников мира) и культам богинь, включая Кали. А вы? Тэхён замялся, пока не осознал, что молчание затянулось уже на добрые две минуты. — Ким Тэхён, — наконец выдавил он и, помедлив, добавил: — И... я сам не знаю, что здесь делаю. Сокджин оценивающе оглядел парня с ног до головы — случайные посетители в его лавку заглядывали редко. И вдруг его лицо озарилось пониманием. — Вспомнил, я все вспомнил, неужели время так быстро пришло! – юноша очень резво двинулся в сторону какой-то комнаты, и уже оттуда крикнул, - Тэхен-и, я тебя совсем не узнал, в этой жизни ты совсем другой. Эй-й, дырявая моя голова, сколько лет живу, а все забываю своих старых друзей. Если сказать, что Тэхён был в ахуе – это ничего не сказать… Другая жизнь? Сколько лет живет? Друзья черт возьми? Да вы шутите надо мною… — А как там малыш Чимин-и? Как всегда по кенсонам ходит, да в отряд Хваран метит? (Кенсон — так назывались таверны (питейные заведения) в Древней Корее) Ой, дай угадаю, а Юнги все за ним подчищает и в обиду не дает? – Сокджин вышел из-за занавеси с маленьким, но вместительным столиком в руках, и после мимолетного взгляда на Тэ, продолжил, - ну судя по твоим глазам, как у срущей белочки, все как я и говорю. Надо же, семьсот лет прошло, а ни черта не поменялось. А Х У Е Т Ь.. Тэхён даже слова сказать не мог, он просто стоял как вкопанный, будто его колышком вбили в бетон, а вокруг построили эту чёртову мать его лавку. — Я знаю, зачем ты здесь, — серьёзно сказал Сокджин, ставя столик между ними. Господи, ну хоть один человек из них двоих знает хоть что-то, потому что Тэ не то что думать не мог — он сейчас даже шевельнуться боялся лишний раз. Сокджин подошёл к парню сзади и со словами: "Не будь упрямым ослом, как семьсот лет назад", — начал толкать его в спину. В конечном итоге усадил на маленький пуф, стоявший около того самого небольшого столика. На нём уже стояло что-то неочевидно нужное для Тэхёна, но крайне необходимое для его "старого" друга: нити, чайник, чашки, иглы, какие-то порошки в блюдцах — всё это умещалось на поверхности маленького столика. В следующий момент Джин уже протягивал Тэ чашку с каким-то сильно пахнущим отваром, от которого не просто воротило — желудок сам отдавал честь и через гортань был готов к демобилизации, лишь бы это не попало внутрь. — Пей, — с гордым видом сказал специалист по чему-то и чему-то (Тэхён особо не запоминал). — Нет, — парень в моменте опомнился и уже было хотел быстро встать и побежать, но ему не дали. — У тебя ноет мизинец, — Джин бросил взгляд на кисть, и Тэ замер. — Заметил, когда ты рассматривал алтарь. Тебя мучают кошмары уже несколько месяцев после встречи с Чон... — он мгновенно замолчал, но тут же продолжил: — Тэхён, я не могу тебе рассказать всего, что ты хочешь знать. Но знаю, что у тебя много вопросов о том, что тебя привело сюда, и почему я так много знаю о тебе и твоих друзьях. Сейчас нам нужно кое-что сделать, после чего ты сам получишь ответы на все вопросы. Лишь одна просьба — доверься мне. Может, оттого что Джин был слишком убедительным, или оттого, что Тэхён уже просто не знал, что делать в течение всех этих месяцев, — но тот ему поверил. Тэ, не сказав ни слова, механически взял чашку из рук и выпил, будто делал это миллионы раз подряд. — Вот и славно. Это просто обезболивающее, плохо тебе не будет, не переживай. Сокджин взял кисть младшего и установил на мягкой подушке так, чтобы мизинец был полностью в его распоряжении. Обработав палец рисовым вином, он провёл кончиком металлического стержня по ширине самой близкой к ладони фаланги, чтобы кожа привыкла. Вооружившись уже погружённой к тому моменту в красный порошок иглой, он начал точечными движениями вводить её под кожу, постукивая молоточком по её концу. Тэхён просто молча наблюдал. Он не делал совсем ничего. Странная реакция, правда? Но почему-то Тэ верил ему — не понятно кому, зачем и почему — он просто верил, как тому парню из сна. Ему не хотелось бежать, как пару минут назад, или кричать. Он просто ждал, стиснув зубы, что будет дальше. Потому что... потому что так было для него правильно. Где-то уже через час всё было готово. На коже левого мизинца Тэхёна красовалось красное выточенное колечко. Оно было совсем тоненьким, но настолько аккуратным, что любой искусный художник мог позавидовать красоте и изяществу этой линии. — Ну вот, семьсот лет подготовки, а делов-то всего на час, — выпалил Сокджин, разминая спину. — Говорил мне отец, чтобы я шёл на мастера по зельям, но нееет: "Я хочу идти по стопам мамы и быть мастером обрядов богов Индии, пап". И чем же я тогда думал... Бормоча что-то себе под нос, Джин поднялся со своего пуфа, ещё раз размял спину, вышел на несколько секунд за занавесь и вернулся с чем-то похожим на лечебную мазь. Он набрал немного на кончик пальца и провёл по всей ширине рисунка. Немного щипало, конечно, но вполне терпимо. Джин ещё раз осмотрел свою работу и кивнул Тэхёну. Тот же, как загипнотизированный, сидел и смотрел в одну точку. — Эй, — мастер щёлкнул пальцами у носа парня, — сеанс закончился, господин Ким Тэхён. У меня на подходе ваш люб... — Джин на секунду замешкался, — не важно. Тебе нужно уходить, ибо секунда к секунде идёт, а время ошибок не прощает. Должен сам помнить. Сокджин в один шаг обошёл столик, который их разделял, и, подняв Тэ как плюшевого медведя, начал толкать к двери. Единственное, что успел выпалить парень, пока его окончательно не выставили за дверь, было что-то вроде: "А что мне с этим делать-то?" Ответ последовал незамедлительно: "Слушай своё сердце. На моей памяти оно никогда тебя не подводило". И дверь захлопнулась. На крыльце остались стоять в полном непонимании Тэхён и его второе "я", готовое биться головой об стену, потому что вопросов стало больше, чем ответов. Вдруг он почувствовал чужой взгляд и дыхание позади себя, и тот самый запах, который ощущал сегодня ночью. Тэ медленно повернулся — и снова увидел те самые глаза, которые тянули его в бездну уже столько времени. Но хотя бы в этот раз ему удалось разглядеть черты лица... Перед ним стоял высокий парень спортивного телосложения с не просто красивыми — безмерно совершенными чертами лица. Тэхён ещё ни разу в жизни не встречал такой глубины красоты. Губы, нос, глаза — всё находилось в идеальной пропорции, будто выточенное из благородного камня руками мастера, для которого это творение стало главным делом жизни. Единственное, что нарушало эту гармонию — маленький шрамик на левой щеке, напоминавший, что перед ним всё-таки живой человек. Часть тёмных волос была собрана в пучок, остальные свободно ниспадали, заправленные за уши. Их взгляды всё ещё были прикованы друг к другу, словно в этом мире больше не существовало ничего — всё в одно мгновение потеряло смысл и обрело его вновь. Но тут раздался скрип открывающейся двери и возмущённый голос Ким Сокджина: — Тэхён, я же говорил тебе уходить немедленно! Вам нельзя... — начал он бормотать себе под нос, — ай, ладно, всё равно уже поздно что-то менять. Вы рядом друг с другом вообще теряете способность мыслить, и... Господи, да кому я это говорю! Мастер спустился на несколько ступенек, схватил незнакомца за шиворот и буквально вытолкал за дверь. Единственное, что успел услышать Тэхён напоследок: — Чон Чонгук, а ты вообще... Дверь захлопнулась окончательно. "Чон Чонгук" — это имя прокатилось эхом в голове, вонзилось иглой в сердце и обожгло свежей раной на мизинце...