Запечатано Нитью

Но покуда я жив, я – грешен. Руки тянуться, кровь кипит. Мир рисует парад насмешек – ты целуешь там, где болит…

Глава 2

Скоро болеть перестанет, обещаю

Драксхольм — 1325 год Это была необычайно красивая осень. Деревья главного города так и кричали прохожим, чтобы те обратили на них внимание, зазывая своими пышными ветвями. Их листья создавали необычайно живописные дорожки, застилая землю пёстрым ковром, и играя с солнечными лучами, ложились на черепичные крыши домов, создавая некую шапку спокойствия и уюта. Каждый житель этого городка возился с домашними делами — ведь зима уже на подходе. Лето выдалось весьма урожайным, так что запасов должно хватить вдоволь. Быстрые короткие ножки бежали по коридорам большого дворца. Масштабы замка были действительно огромны, и чтобы не заблудиться, нужно действительно прожить там хотя бы добрый десяток лет. — Ваше величество! — женщина врывается в приёмные покои и, не успевая восстановить дыхание после бега, делает поклон, торопливо продолжая: — Этот несносный мальчишка опять убежал! Дама была глубоких лет, одетая в строгий халат с запахом. Он был тёмных тонов, простой, без вышивки или каких-либо лишних деталей. Единственное, что хоть как-то выделялось на фоне, — это зелёный пояс, обозначавший её принадлежность к учёному сословию. Волосы были убраны в строгий чёрный пучок, заколотый шпилькой. Вообще, женщины редко обучали наследных принцев в те времена, но королева Пак Сульхи, в свою очередь, настояла, чтобы Юн Мирён обучала её сына. Она истинно верила, что мальчику точные науки и языки нужно постигать именно у неё, так как много лет назад та обучала её саму. — Госпожа Юн, — королева медленно подняла голову, откладывая письменные принадлежности в сторону. В том, что её сын убежал, не было ничего удивительного. — Как я понимаю, у вас сейчас идёт искусство вычислений? (Оно включало арифметику, алгебру и геометрию, но когда будущие правители достигали совершеннолетия добавлялись: налоги, строительство...) — Да, всё верно, — женщина начала уже хоть как-то приходить в себя, — я на секунду отвернулась, а он исчез, а потом… Рассказ Юн Мирён прервал неожиданный громкий смех. Атмосфера, царившая последние несколько минут в приёмной комнате дворца, моментально сменилась. Лицо её светлости озарилось широкой улыбкой, обнажая ряд ровных зубов, и звонкий смех разнёсся по залу. Вы можете подумать: как может так себя вести королева, в руках которой — чужие жизни и ответственность за целый народ? Но поверь мне, юный читатель, именно это сыграло значимую роль в её принадлежности к трону. Пак Сульхи никогда не отличалась особой сдержанностью, но тем не менее она была умна, красива и расчётлива. Это и привлекло Ким Сонхва, настоящего правителя Драксхольма, взять её в жёны. Холодная расчётливость и безобидность в одном лице — опасное сочетание, плодотворное для государства, но губительное для противника. Его высочество знал, что делал, и с момента их брака всеми значимыми делами руководила жена. Это привело к расширению торговли, союзу с близлежащими государствами (кроме одного-единственного) и многим другим переменам, которые вывели его правление на новый уровень. И всем этим он был обязан своей ненаглядной Сульхи. — Ваше превосходительство… — женщина не была удивлена столь бурной реакции — в конце концов, она знала королеву всю жизнь, и улыбка почти не сходила с её лица, сколько Юн Мирён себя помнила. Немного успокоившись, госпожа Пак произнесла: — Несносный мальчишка, выходи, тебя всё-таки нашли, — королева улыбнулась и посмотрела куда-то за спину женщины. Конечно, она сразу заметила родную голову, которая проскользнула за спинами слуг и спряталась за шторой, когда ей вносили новую порцию бумаг несколькими минутами ранее. В тот же момент макушка светлых волос мелькнула за занавесью и замерла, словно тигр, выслеживающий жертву из засады. Пак Сульхи поднялась со своего места и на цыпочках, подобрав подол платья, бесшумно подкралась к застывшей драпировке. Через мгновение она резко дёрнула штору — и оттуда выскочил светловолосый кудрявый мальчишка. Но попытка удрать сорвалась: цепкие руки схватили его за пояс и принялись щекотать. Звонкий смех ребёнка слился с материнским, наполняя комнату и отражаясь эхом от благородно украшенных стен. — Кто у нас тут сбежал с урока, а? — продолжала "пытать" мальчишку королева, не выпуская его из объятий. — Ма-а-ам, ну хва-а-атит! — детский голос, дрожащий от смеха, тщетно пытался вырваться из ловушки. Даже Мирён на мгновение сбросила маску строгой наставницы, наблюдая за ними. Сейчас перед ней были просто мать и сын, любящие друг друга, а бумаги, учебники и прочие обязанности отошли на второй план. Трон и власть — это, конечно, важно, но такое простое счастье, когда твой ребёнок смеётся в твоих руках, невозможно было ничем заменить. — Будешь ещё сбегать? — королева задала риторический вопрос, ведь это был уже четвёртый случай за неделю. Мальчик, сквозь смех, выкрикнул в ответ: — Буду! Не люблю я ваши вычисления, не хочу и не буду! Госпожа Пак неожиданно ослабила хватку, давая сыну свободу. Но едва он сделал шаг, как споткнулся о собственную ногу и полетел вперёд. Глухой удар, затем плач — на шум уже спешили слуги. Однако королева одним взглядом дала понять: помощь не нужна. Она была здесь, и этого было достаточно. Мальчик сел на пол, прижав маленькую ладошку ко лбу, и заплакал, вытирая второй рукой слёзы по лицу. — Сам упал — сам встанешь, — послышался голос напротив. — Поднимайся, тигрёнок, не к чему тут сидеть. Женщина раскрыла объятия и ладонью поманила к себе. Её задача была не помочь сыну сейчас, а научить его подниматься после падений самостоятельно. И как ни удивительно, немного посидев так, мальчик встал — сквозь слёзы и боль во лбу — и подошёл к ней, прижавшись. — Вот так, — королева погладила его по макушке. — И запомни, Ким Тэхён: будущий правитель Драксхольма должен уметь подниматься и идти вперёд, даже если больно. Пусть это будет тебе уроком. Она приподняла его голову, улыбнулась и поцеловала набухшую шишку. Через несколько минут служанка принесла мягкие полотенца и травяной отвар с резким запахом — его готовил целитель с границы двух государств. Намочив ткань, королева аккуратно протёрла сыну лоб. Тэхён сидел не двигаясь, затаив дыхание. Несмотря на свои девять лет, он был смышлёным: конечно, понимал, что виноват сам, но детская импульсивность взяла верх. — Мам… — тихо сказал он, уже стоя и уставившись в пол. — Прости. Но я так хотел поиграть с Чимином! Вы же обещали отвести меня к нему уже несколько дней… Вот я и решил… — А как ты планировал добраться до него, если здесь на лошадях около 40 минут верхом, а на ногах так и подавно часа 2? — мать посмотрела с тоской, ведь прекрасно знала, как Тэ был привязан к своему другу, но, чтобы решиться преодолеть такое расстояние... Пак Чимин был сыном её старшего брата. Его семья жила не совсем близко от дворца, но тем не менее они регулярно захаживали в гости. Их дети были одногодками, поэтому с самого рождения росли бок о бок друг с другом. Семьи крепко дружили, даже несмотря на различие в социальном неравенстве. В день королевской свадьбы Сульхи заявила, что она не расстанется с братом, потому что это была её единственная семья — мать и отец погибли, а их взяли на попечительство богатые дядя с тётей, — и либо Сонхва принимает их вдвоём, либо пускай ищет себе новую невесту. И тогда король понял, что он никогда и никого не полюбит больше, чем эту женщину. Гордый характер, умение добиваться своего — она была идеальной будущей королевой и матерью его наследника. А вообще, Сульхи с первого взгляда завоевала его. Светлые русые волосы, голубые как гладь озера глаза — она пленила его душу и сердце. Сонхва с первого дня был готов положить к её ногам весь мир. Так что всё, что хотела его драгоценная жёнушка, было исполнено. Тэхён стоял, мялся на одном месте, не зная, что ответить. Ведь действительно, он не думал о том, что делать после своего так называемого побега. Он просто хотел увидеть друга, а каким волшебным образом это должно было произойти, он, к сожалению, не придумал. — Давай так, — голос матери раздался эхом в голове мальчика, — если вы сейчас с госпожой Юн позанимаетесь, без ещё одной попытки бегства, — она с мягкой укорой посмотрела на сына, — то сегодня вечером я велю запрячь лошадей, и мы поедем к твоему дяде. Глаза мальчика загорелись. Наверное, он ещё никогда в жизни не был так рад урокам математики. Тэхён подбежал к Юн Мирён, взял за рукав халата и начал уговаривать её быстрее начать. Женщина кинула на королеву вопрошающий взгляд, полный мольбы отправить её на заслуженный отдых, но мечты были тщетны. Она взяла наследного принца за руку, и они направились к выходу. Но возле двери маленький Тэ обернулся и трепетным голоском спросил: — Мам, ты же обещаешь? Честное-пречестное? — он выставил мизинчик вперёд. — Честное-пречестное, родной. Она подошла к сыну и скрепила их клятву на мизинчиках, после поцеловала в лоб, кивнула своей наставнице и закрыла за ними дверь.

***

Прошло около часа, прежде чем карета остановилась около небольшого домика. Из каменной трубы валил дым, а в воздухе стоял приятный аромат еды и выпечки. Кто-кто, а уж семья Пак знала толк в хорошей кухне. Дверца колесницы хлопнула, и королевская семья оказалась на пороге столь близкого их сердцу дома. Вообще, людям столь высокого положения было запрещено ужинать с теми, кто ниже их хотя бы на два чина, но и этот закон Сонхва пришлось поменять. "Как бы высоко ты ни стоял в своём положении, — сказала ему Сульхи, когда её брат пришёл представиться перед королём, — помни, что ты такой же человек, как и он, как и я, как и каждый житель нашего города. Ты был воспитан с золотой ложкой во рту, а я пережила то, о чём ты и не догадываешься. У каждого за спиной своя история. Так что будь добр. Всегда. Ты собираешься взять меня в жёны обычной девушкой — не забывай об этом". Это было невероятно — она была первой, кто так прямо высказал ему всё в лицо и заявил свои требования. И уже в тот момент король Ким был уверен, что делает правильный выбор. К тому же быть ближе к народу — это то, к чему он стремился. Ведь одно дело — издавать указы и требовать, и совершенно другое — слушать и слышать своих подданных. После он дал Пак Тэяну должность на место приказного по финансовым вопросам, и их встречи стали регулярными — как по семейным, так и по государственным делам. Так они стали ещё ближе. Глава семьи подошёл к деревянной двери и, сделав несколько ударов, толкнул её вперёд, пропуская вперёд себя жену и сына. Посреди комнаты стоял большой добротный стол, на котором уже были расставлены все угощения. Семья Пак получила известие о приезде только несколько часов назад, но уже успела приготовить всё к назначенному часу. Из глубины комнаты послышался мужской голос: — Вы уже здесь, как всегда вовремя, хотя чего ещё можно ожидать от моей сестрицы. Несколько минут спустя в комнату вошёл высокий зеленоглазый мужчина. Он был довольно высокого роста, с белокурыми волосами. И сразу же вслед за ним — женщина. Любой, посмотревший на неё, мог бы продать душу за такую красоту. Ровная осанка, длинные каштановые волосы, пухлые губы и голубые глаза, в которых хотелось потеряться и никогда не возвращаться назад. Господин Пак подошёл к сестре и крепко обнял её за плечи. Сколько бы они ни провели времени в детстве и юности, он всегда скучал и будет скучать по своей младшенькой сестрёнке, даже если эта сестрёнка уже совсем не маленькая девочка. После он повернулся к Сонхва — и вообще-то следовало бы поклониться, как это делают все, но они же семья, поэтому, не секунды не думая, он протянул руку с яркой улыбкой на лице, но в ответ получил удивлённое лицо. — А с каких пор так официально, Тэян? — король громко расхохотался и приглашающим жестом обнял его. — Ну да, решил немного позлить вас, ваше величество, — мужчина также рассмеялся и обнял мужа сестры. — Ли Арин, а ты как всегда прекрасна, как только что появившаяся на небе звезда, — Сонхва взял руку женщины и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — А ты как всегда щедр на комплименты, — Арин всегда смущалась, когда слышала подобное в свой адрес, — я тоже рада тебя видеть. Пока взрослые всё приветствовали друг друга, Тэхён стоял где-то возле порога, не зная, куда себя деть. И тут он почувствовал лёгкое натяжение своего рукава. — Эй, — послышался сзади тихий шёпот, — пойдём, кое-что покажу. Даже не видя лица, Тэхён мог бы сразу догадаться, что это был его друг, ради которого он два часа учил так ненавистные ему дроби. Эти крошечные пальчики сквозь ткань он всегда мог узнать. Мальчишки тихонько отошли от двери и, наклонившись под окнами так, чтобы их не заметили, пробрались в небольшое сооружение, похожее больше на сарай, но оно было слишком хорошо отделано для него. Дубовые стены, парадная дверь, да и внутри к тому же было очень уютно. Пахло древесиной и ещё чем-то приятным... Чимин прошёл в другой конец сарая и начал что-то пристально искать в маленьком сундучке, который родители подарили ему на прошлый день рождения. Уже через несколько минут его светлые волосы, которые, кстати, достались ему от отца, были все в опилках и какой-то деревянной стружке. Но вот наконец заветная вещь была найдена и спрятана за спину. — Как ты думаешь, что у меня есть? — глаза сверкнули яркой зеленью молодой листвы. — Я же не ты, откуда мне знать! — с обидой заявил Тэ, потирая свой больной лоб. Чимин посмотрел на своего друга, который явно даже и не старался приложить усилия, чтобы отгадать его загадку. Но всё же заострил внимание на уже довольно-таки большой шишке. — Тэ, ты тормозил головой сегодня, — мальчик подошёл ближе и тыкнул маленьким пухленьким пальчиком прямо в лоб. — Айй! — послышалось следом, — мне же больно, что ты делаешь? Тэхён обиженно отвернулся и, гневно потирая лоб, что-то бурчал себе под нос. — Ладно тебе, не обижайся, лучше смотри сюда, — Чимин обошёл его с правой стороны и вытащил из-за спины что-то длинное и продолговатое. Когда Чимин раскрыл это что-то — оказалось, что это веер, но не простой, а настолько искусно расписанный, что Тэхён на секунду-две потерял дар речи. На нём были изображены фазы луны — от самой первой до последней. Они были вышиты серебряными нитями на шёлковой ткани, а рукоять была тёмно-белого цвета с каллиграфически выведенными иероглифами. Глаз не оторвать. Тэхён не решился взять, потому что Чимин очень дорожил своими вещами, а подобную красоту и вообще бы не доверил в руки. Хотя его друг никогда не был жадным, но столь ценная вещь... Лучше пусть останется у хозяина. — Где ты его нашёл? — Ты знаешь, что такое кенсон? — Чимин поднял на друга свои тёмно-зелёные глаза, полные азарта и чего-то явно запретного. — Нет, но название довольно необычное, не слышал о таком, — Тэхён всё ещё рассматривал переливающиеся нити на веере. — Папа рассказал, что это название пришло к нам с Южных земель. Они больше похожи на наши таверны, но звучат по-другому. — И как это связано с тем, что ты нашёл? — На этот раз Тэхён правда искренне хотел понять хоть что-то, но мысли шли явно с трудом. — Тэ, какой ты всё-таки ещё ребёнок, а ещё и наследным принцем называешься, — Чимин закатил глаза, — у нас в тавернах кто есть? — Кто? — М-да, видимо, выходу в свет мне тебя придётся готовить. Чимин гордо встал напротив него, упёр руки в боки и начал объяснять сначала: — Вот у вас во время торжественных приёмов кто развлекает гостей? — Нуу, вообще слуги... — Тэхён, это называется женщины, к слову, они приходят после приёма к гостям, — Чимин очень грустно посмотрел на своего друга, — а те, кто развлекает ваших гостей именно на приёме, это танцовщицы. Юный наследник всё ещё не мог поймать нить их разговора, но он очень старался, правда... По крайней мере, ему так казалось... — Несколько дней назад мы с папой ходили в кенсон, ему нужно было обменяться с кое-кем бумагами по работе. Господин Мин Хён, кажется, его зовут, он казначей у вас, вроде как. — Да, — Тэхён начинает улавливать нить их разговора, — Господин Мин Хён руководит доходами и расходами у нас в замке. У него ещё сын есть, Мин Юнги. Я его никогда не видел, но ходит слух, что дети его боятся и избегают. Но сколько бы я ни пытался его найти, меня всегда уводили или не пускали. Матери не стало спустя семь лет после его рождения, а потом... Тэхён не успел продолжить мысль, как Чимин его перебил: — Ну, этот твой загадочный Мин Юнги меня не особо волнует, а вот бумаги, которые он передал моему отцу, были крайне важны. Поэтому выбрали такое место, которое могло бы задать меньше всего вопросов. И когда отец велел ждать его около входа, мимо прошла женщина, красивая такая, ммм. Она прошла на сцену и начала танцевать. И в какой-то момент она достала веер и начала двигаться в такт его движениям, которым управляла словно уздечкой самых спокойных лошадей. Я был зачарован ею. Она словно не просто танцевала, а была этим танцем. Была искусством, которое струилось из её тела. Мальчишка ненадолго уставился куда-то вдаль, словно опять проживая тот вечер вновь. — Чимин? Тот вздрогнул, словно его вырвали из самого лучшего места на земле. Он искоса посмотрел на Тэ и продолжил: — Я смотрел на неё всё время, пока мы были там, не отрывая глаз. Обычно в таких местах должны быть другого рода танцы... — Какого? Тэхён рос очень невинным и наивным мальчиком. Его буквально с пелёнок ограждали от подобных вещей, и вообще он должен был думать, как управлять государством, а не управлять сами знаете чем. Но у каждого такого человека есть свой друг, который и просветит, и покажет, и организует. В случае Тэ — это был Чимин, и да, им всё ещё по девять лет. Но это был тот самый удивительный сын маминой подруги, который всё умел, всё знал и везде был. — Даааа, — протянул Чимин, — очень тяжёлый случай... — Он бросил на друга ещё более печальный взгляд. — Видимо, на день рождения я подарю тебе не то, что запланировал, а тайный поход в кенсон... Ну да ладно. После выступления она подошла именно ко мне и отдала свой веер, и добавила, что видит в моих глазах своего сына, что я очень на него похож, хоть мы и совершенно разные, но, к сожалению, его убили военные враждующего с нами государства. И единственное, что осталось как память — это эта вещь. — Чимин указал на веер в своих руках. — И что ты думаешь делать с ним? Они молчали около трёх минут, пока Чимин наконец-таки не сказал: — Этот веер стал для меня символом несправедливости к той женщине. И знаешь, Тэ, я хочу поговорить с мамой, чтобы она отдала меня на военное искусство. Я знаю, что сейчас ведётся набор на обучение мальчиков с 10 лет, кажется, "Отряд Хваран" или как-то так — это направление тоже пришло к нам с Южных земель. И может быть, я стану тем, кто в свою очередь сможет спасти кому-то жизнь, а не отнять её, как это сделали с сыном той женщины. Сталь в голосе, огонь в глазах — Тэхён никогда прежде не видел своего друга таким. Видимо, эта история оказала на него особое влияние. Ну что ж, когда его друг загорался какой-то идеей, остановить его было уже невозможно. Но что бы ни решил делать Чимин, Тэхён будет рядом. Всегда. Пока мальчишки спорили между собой дальше о том, что будет, когда Чимин станет хвараном, и когда им лучше идти просвещать Тэхёна в кенсон, их родители строили совершенно другие планы. — Тэян, я знаю, что тебе господин Мин Хён должен был передать важные бумаги, насколько мне известно, — Сонхва наколол кусочек печёного картофеля и отправил его в рот. — Да, мы встречались. Как ты и просил, я изучил все бумаги вдоль и поперёк, но нет ни единой зацепки о том, как нам подобраться ближе к соседним землям, — старший брат королевы с прискорбием посмотрел в сторону, понимая, что будет дальше. — Ты же знаешь, что это значит. Даже самый лучший из всех наших подставных придворных не смог выведать ничего у королевской семьи Чон. Мы уже на протяжении одиннадцати лет ведём с ними войну, и ничего, кроме крови, это не принесло. У нас даже нет никакой информации, чтобы хоть как-то их зацепить. — Он замолчал, погружённый в свои мысли. — Дорогой, может, нам всё-таки пора выйти с ними на переговоры ещё раз? — Сульхи, любовь моя, ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз. Мне никогда не искупить свою вину перед Мин Хёном и его сыном. Мальчик растёт без матери. Я подвёл своего близкого друга и товарища. Всё, что я мог ему дать — я дал, но это никогда не покроет содеянного... В комнате воцарилась тишина. Каждый из присутствующих знал, о чём идёт речь. Ведь как жуткой картиной всплывали воспоминания о том дне.

Семь лет назад Государства при городах Драксхольм и Арканор вели жестокую войну уже на протяжении четырёх лет того времени. Придворные люди Чон Сана - правителя второго государства, тайком пробрались в Драксхольм, и совершили несколько нападений на мирных жителей, а также убили четырёх или трёх своих людей, чтобы спровоцировать конфликт, под предлогом того, что люди этого городка слишком завидовали соседнему государству, что решили пойти на этот отчаянный шаг. Это, по их мнению, должно было заставить Ким Сонхва, в качестве извинений за якобы убийство их граждан, отдать несколько плодородных земель около их границы. Но, этого не случилось. Дело приобрело новый оборот, когда выяснилось, что всё было подстроено, потому что один из придворных попытался сбежать, чтобы избежать печальной участи, но был пойман на границе и допрошен всеми доступными пытками. В тот день война продолжилась с новыми силами. Но спустя три года, когда обе стороны были совсем ослаблены, было принято решение о переговорах на нейтральной территории. Этим местом было дерево, которое в свою очередь ограждало их от возможности перегрызть собственноручно друг другу глотки. Красный клён стал символом нескончаемых кровопролитных войн, жертв, одиночества и тоски. Там стоял запах крови, смерти, который окутывал их уже на протяжении семи лет войны. Главным условием договора было то, что приближённые короля должны были быть свидетелями данного события. Договор должен был отражать обязанности сторон и сотрудничества. Но в момент, когда король Драксхольма поднёс перо к свитку, охранник входа города Арканор вытащил из леса женщину, над которой потешался несколькими часами ранее. Она была вся в грязи и листве, волосы спутаны, а платье разорвано в клочья. На её лице не было никаких эмоций — только застывший плач и пустые глазницы. Это была госпожа Ли Суми, жена Мин Хёна, который в то время ещё только занимался мелкими бумажками при дворе, и мать их семилетнего сына Юнги. В один момент солдаты противоположных городов наставили друг на друга оружие, оставив за спиной жён и одного маленького Мин Юнги, по лицу которого стекали слёзы, пока он смотрел на мать. Он хотел побежать, хотел прижаться к ней, но отец обхватил его двумя руками и старался отвернуть его голову от стороны леса. Ведь его ненаглядная не подавала никаких признаков жизни. А тот самый охранник, уловив суть происходящего, развернулся к лесу и унёс с собой и свою личность, и тело ненаглядной Суми. — Это вот так вы решили подписать мирный договор?! — Ким Сонхва прокричал в сторону своего заклятого врага. — Поиздевавшись над моими жителями? — Сонхва, что ты говоришь? Я стоял здесь рядом с тобой лицом к лицу! — Если ты не в состоянии взять власть над своими подданными, то о каком мирном договоре может вообще идти речь? Оба короля были в ярости — жуткой и лютой. Казалось, что между ними вот-вот полетят искры, мечи, ножи и всё, что может принести вред, а лучше — убить. — Советую укрепить границы города и поселений. Подписание не состоится, — отрезал Чон Сан, расправил подол своей мантии и вместе с женой удалился.

Молчание всё ещё стояло в комнате. Никто не осмелился его нарушить. Потому что в тот день не только маленький Юнги потерял мать, но и несколько сотен семей потеряли отцов, ушедших воевать за свободу своих близких. Весть о Ли Суми разнеслась быстро, слишком стремительно. Все были напуганы — в их глазах читались страх и ужас за свои семьи. Король Ким ещё долго сидел в раздумьях. Это было слишком сложное решение для него. А если и его сын останется без матери? Нет, он не должен этого допустить. Но продолжаться так больше не могло. Слишком много тех, кто отдал жизни во славу его величества и своих семей. — Пак Сульхи, — он посмотрел на жену (если он обращался к ней официально, значит, дело принимало серьёзный оборот), — Пак Тэян, — перевёл взгляд на своего, можно сказать, близкого друга. — Вы единственные, кому я могу это поручить. Сами видите — ситуация только ухудшается, а выбора нет. Если король Чон не сделает первый шаг, это сделаю я — во благо наших детей и их будущего. Сонхва замолчал. Маятник в его душе всё ещё колебался из стороны в сторону. — Составьте приглашение на личную аудиенцию его высочества короля Чон Сана и его супруги королевы Чхве Хэрин, а также наследного принца Чон Чонгука для обсуждения мирного соглашения между государствами при городах Драксхольм и Арканор. А тебя, Ли Арин, — он взглянул на жену "брата", — я попрошу всё организовать. Как ты умеешь. В этом я не сомневаюсь ни на секунду. Все переглянулись, понимая: скоро начнётся новая глава. Пора поставить точку в этой бесконечной летописи жертв.

***

Прошло несколько дней после этого разговора. Королева Пак и её брат составили приглашение и перечень требований к личной аудиенции. Они знали, что требования будут выполнены — одиннадцать лет войны отразились не только на их государстве. Арканор терпел потери не меньшие. Да, события прошлого дадут о себе знать, но дальше так продолжаться не могло. Гонец был отправлен, приготовления начались. Несмотря на всю ситуацию, королевскую семью следовало встретить со всеми почестями, ведь ответ пришёл вечером того же дня: "Королю и королеве Драксхольма. Сегодня в 13:43 по полудню моими слугами было зачитано приглашение на аудиенцию к королевской семье города Драксхольм, в котором говорилось об обсуждении текущих дел стран и принятии решения о наших делах. Также мною были изучены требования о предстоящем визите. Моя воля такова: королевская семья Чон принимает все условия и прибудет к вашим владениям, но с требованием, чтобы наше войско стояло у границы государств для безопасности его главы. На этом моё письмо считаю оконченным." Возможность нахождения вражеского войска у границы значительно ухудшала ситуацию, но выбора не принять предложение не было. Через несколько часов королевская семья Арканора прибыла к месту встречи. Наследный принц Чонгук, всего на год младше Тэхёна, был в сопровождении родителей. Армия действительно уже стояла на границе в полной боевой готовности — немой угрозой, что любое нарушение договорённостей будет иметь последствия. Ким Сонхва лично встретил гостей. В сопровождении четырёх человек (без учёта стражи) они направились в замок, где была подготовлена комната с массивным дубовым столом, на котором лежали чернила и бумажные свитки. После формальностей Чонгука и Тэхёна отвели в специальную комнату — "детскую", как называли её слуги, — для установления дружеских связей. Когда дверь закрылась, оба государства замерли в тяжёлом ожидании решения своей судьбы. Но всё же в одной из комнат спустя добрых несколько десятков минут молчание было прервано обычным: — Эй, а тебя как зовут? — Тэхён подошёл к мальчику, который спокойно сидел на стуле, играя с солдатиками. — Меня зовут Чон Чонгук, но мама просила не называть своё имя незнакомцам. — Ну так мы уже знакомцы, — мальчик улыбнулся своей квадратной улыбкой, обнажая ряд белоснежных зубов. — Как мы можем быть знакомцами, если я тебя не знаю? — Чонгук нахмурил брови и посмотрел на Тэхёна, сразу заметив шишку на его лбу. — Ну как же, ты мне уже назвал своё имя, значит мы знакомцы, — наследный принц протянул руку вперёд, чтобы пожать её, как всегда делал его отец при встрече с дядей Тэяном. — Меня зовут Ким Тэхён, но можешь звать меня просто Тэ. Маленькая ладошка уже потянулась в ответ, но вдруг изменила направление и легла на лоб. — У меня была такая же шишка, — неожиданно сказал Чонгук. — Мама кое-что сделала, и всё быстро прошло. — Да? И что же она сделала? — Я не могу тебе рассказать. Мама говорила, что это делают только с дорогими и любимыми людьми, а мы с тобой незнакомцы. — Но мы уже знакомцы, а это почти как любимые и дорогие люди. Возможно, в словах девятилетнего Тэхёна не было особой логики, но для Чонгука они оказались убедительными. — Ну хорошо... Чонгук встал со стула и встал напротив своего нового "знакомца": — Закрой глаза и представь, что ты в самом лучшем месте своего города. Тэхён прикрыл глаза, и перед его внутренним взором открылся образ потайной комнаты в самой верхней части замка. Туда никто никогда не заходил — не было особой надобности. Поэтому юный наследник организовал там свой личный штаб, где хранил самые важные вещи, да ещё и протащил несколько пуховых одеял, чтобы ночью смотреть на звёзды. — Представил. — Теперь представь, что ты окружён чем-то приятным и мягким, таким пушистым и... — Кроликами!!! — Ну... можно и кроликами. Пока Тэ в деталях представлял себе этих прекрасных созданий в своём убежище, Чонгук подошёл ближе. Встав на цыпочки (ведь Тэхён был заметно выше), он обхватил лицо мальчика руками и поцеловал его в лоб. Наследный принц Драксхольма от удивления раскрыл глаза, но не дрогнул и не попытался убежать. Мягкие губы ещё несколько секунд оставались на выпуклости лба, прежде чем Чонгук отстранился. — Скоро болеть перестанет, обещаю, — и он протянул свой маленький мизинчик. Тэхён пребывал в лёгком смятении, но всё же соединил мизинцы. Ни отвращения, ни пренебрежения он не чувствовал — эти чужие губы казались странно родными. Их переплетённые мизинцы выглядели так естественно вместе, что разъединять их не хотелось. Это было только начало. Но начало чего? Крепкого союза государств? Дружбы? Или чего-то большего для них двоих? Пока никто не знал ответа. Но начало было положено — несколькими этажами выше, в комнате тяжёлых переговоров, перья наконец коснулись пергамента, а рукопожатие монархов ознаменовало новую главу для Драксхольма и Арканора. Главу, о которой будут слагать легенды...