Разрушенные нити судьбы

      — Маленький господин, не крутитесь, — Жэнь Ниу, в который раз перешивающая праздничную одежду наследника, с обреченным вздохом делает очередное замечание.       Вэйину в этом году исполнилось двенадцать лет, но все были уверены — он нисколько не изменился. Наследник Императора продолжал быть всё таким же активным, резвым и чересчур неусидчивым ребенком. Император, как и все слуги и обитатели дворца, привыкли к неуемному характеру наследника. Привыкли к тому, что наследник Императора исследует не только тайные ходы, но и все уголки кухни.       К тому, что он не носит одежду, полагающуюся ему по статусу, — наследника чаще можно было заметить в свободных ханьфу для игр или же в ученической форме пика Сышэн, нежели в роскошных одеяниях, соответствующих его высокому положению. Его любовь к приключениям и исследованию мира была сильнее дворцовых условностей.       Вэйин был наследником могущественной Империи: обучался иностранным языкам, политике, светскому этикету и другим премудростям, но истинное удовольствие находил в другом — в исследовании диковинных растений с садовником Ваном, метании ножей со стражниками или слушании историй евнухов о далеких государствах. И порой это доставляло множество хлопот придворным, но никто не мог упрекнуть наследника. Напротив, его ум и характер вызывали скорее умиление и восхищение, чем раздражение.       Сегодняшний день не стал исключением. Вэйин, несмотря на все предупреждения и увещевания Жэнь Ниу, продолжал крутиться перед зеркалом, рассматривая вышивки драконов на своём парадном одеянии.       Жэнь Ниу с трудом сдерживала улыбку, наблюдая, как мальчик в очередной раз делает оборот вокруг себя и следит за тем, как рукава повторяют за ним движения, словно крылья золотистого дракона. Наследник не мог усидеть на месте и минуты, хотя няня была единственной, кого он вообще готов был слушать среди слуг. Ей оставалось лишь выжидать удобного момента, чтобы поймать вертлявого наследника в вихре его вращений и поправить воротник.       — Ну, маленький господин, ещё немного — и все будет готово, — Жэнь Ниу наконец закончила с воротником и начала ловко завязывать пояс ханьфу. — Если мы не управимся в срок, ваш отец расстроится. Вы же не хотите так огорчить нашего Императора?       Вэйин, мгновение до этого стремящийся ухватиться шаловливыми пальчиками за только аккуратно расправленный ворот, вмиг посерьезнел, превращаясь из веселого шалопая в наследника Империи. Няня, наблюдающая за переменами своего господина, лишь ласково усмехнулась. Осознание того, что отец может быть им недоволен, действовало на Вэйина сильнее любых уговоров. И это было странно, ведь за всю свою жизнь она ни разу не видела Тасянь-цзюня недовольным сыном. Тем не менее, впервые Император согласился взять Вэйина на дипломатическую встречу за границу. Ключевым фактором стало письмо, в котором подчеркивалось, что основная цель встречи — знакомство молодых представителей знати. Император посчитал, что Вэйин достиг возраста, когда его можно представить другим государствам.       Тонкие пальчики теребили золотистую вышивку на рукаве, а глаза блестели от предвкушения грядущей поездки. Он вновь оглядел своё отражение: черно-красное ханьфу, расшитое золотистой вышивкой, сидело на нем идеально. Жэнь Ниу так же преподнесла подарок от далеких друзей: искусно выполненная подвеска в виде феникса. Вэйин осторожно взял подвеску в руки, ощущая холод металла и легкий вес камней, вставленных в крылья чудесной птицы.       — По народным поверьям феникс является символом возрождения и долгой жизни, — Жэнь Ниу, убирая платок, в который до этого была завернута подвеска, прошептала заветные слова.       Вэйин внимательно слушал, словно желая впитать каждое сказанное няней слово, и на мгновение его всегда озорные глаза наполнились задумчивостью. Люди из колонии не были его кровными родственниками. Встречался он с ними всего пару раз, но каждая встреча необъяснимо согревала его душу, словно возвращая к чему-то забытому, но очень важному. Словно какая-то часть его самого, ещё не осознанная, тянулась к этим людям, к их неподдельной искренности.       — А ещё феникс является символом Императрицы, — няня решительным движением забирает из рук наследника подарок и прицепляет его на пояс ханьфу. — И говорят, что приносит счастье в делах сердечных. Кто знает, может быть в этой поездке вы найдете любовь, предначертанную вам нитями судьбы?       Вэйин нахмурился. В делах сердечных? Ему, двенадцатилетнему наследнику, эта тема была слишком неизвестна и непонятна. Он знал, что такое любовь — он любил родителей, дядю Сюэ, Сяо Луна, слуг в своем дворце… Но ведь няня вкладывала в слово «любовь» иной смысл, непривычный для юноши.       — Но няня! Мне всего двенадцать! Я ещё не готов связать себя узами брака! — Мо Вэйин нахохлился, словно цыпленок, и оттолкнул руки няни, в очередной раз поправляющей и так идеально выполненную прическу. Жень Ниу лишь покачала головой, но в её мудром взгляде горели искорки веселья.       — Никто и не говорит, что вы непременно должны связать себя узами брака, мой господин. И ваш отец устраивает эту поездку, чтобы вы смогли познакомиться с устройством и культурой других государств. Но ведь никто не знает, когда мы встретим нашу вторую половинку? Любовь — это благословение свыше. Этот человек сможет разделить с вами не только трон и ответственность, но и ваше сердце и ваши мечты.       Вэйин и задумчиво посмотрел на своё отражение. Черно-красное ханьфу, расшитое золотом, действительно выглядело величественно. Подвеска-феникс на поясе мерцала, словно живая. Он представил себе, как будет стоять рядом с отцом, как будет представляться другим правителям. Это было волнующе и немного страшно. От его поведения и умения держаться на светских приемах будет зависеть репутация отца и всей Империи. Меньше всего он сейчас может думать о том, чтобы найти спутника на своей тропе жизни…       — Сяо Лун вполне может быть тем, кто разделит со мной трон и сердце. И я ему доверяю. Как я могу доверить себя и своё государство человеку, которого едва знаю? И который может желать от брака со мной лишь выгоды для себя? — Вэйин задумчиво оглянул себя в зеркале, отбрасывая длинный хвост назад. Было непривычно видеть себя с аккуратной прической и драгоценностями в волосах.       — Ты задаешь вопросы, достойные ума наследника, — в дверях появился Император, оценивающе оглядывающий облачение сына. Слуги, помогающие няне, мигом склонились в поклоне настолько низком, что Вэйину показалось, будто они сейчас упрутся головами в пол. И лишь Жэнь Ниу, казалось, не боялась стоящего перед ней человека. Тасянь-цзюнь подошел к наследнику и положил руку ему на плечо. — Любовь — это благословение, но она может стать и ядом, отравляющим жизнь и сердце. Чувство может быть чистым и светлым, а может — порочным и неправильным, приносящим лишь боль.       Вэйин слушал отца, замечая его глаза. Обычно Императора было сложно прочесть, за годы правления он научился прятать от окружения свои чувства, но сегодня наследник уловил в его взгляде горечь. Вэйин мог лишь догадываться о причинах, ведь у отца и папы в отношениях была идиллия. Они очень любили друг друга.       Конечно, Вэйин не мог знать, что пришли они к подобным отношениям через боль, страдания и смерти близких. И он уж точно не мог догадываться, что произнося эти слова Тасянь-цзюнь вспоминает вовсе не собственную любовь. А стоящую на коленях в тронном зале женщину, которая искренне любила свою семью и темного заклинателя. Ради этого светлого, но обреченного чувства она смогла подчинить время и пространство.       — Но, отец, разве любовь не должна быть чистой и светлой? — Вэйин поднял взгляд на Императора, пытаясь понять, что скрывается за этой горечью.       Тасянь-цзюнь мягко сжал плечо сына. Его взгляд скользнул по отражению Вэйина в зеркале, задержавшись на подвеске-фениксе.       — Любовь многолика. Она может быть и силой, и слабостью. Она может возвысить, а может низвергнуть. Важно не то, насколько сильна твоя любовь, а то, насколько мудро ты ею распорядишься и насколько ты сможешь отличить истинное чувство от его искаженного подобия.       Император отнял руку от плеча сына, развернулся и стремительно ушел, оставляя Вэйина обдумывать сказанные слова. Его отец всегда был таким — ему сложно давались нравственные разговоры с наследником, а с каждым годом подобных тем становилось всё больше и больше.       — Ваш отец прав, мой маленький господин. Ваше сердце — сокровище, и его нужно беречь. И открывать его нужно с умом только тем людям, кто его достоин, — Жэнь Ниу дополнила позицию Императора. Вэйин ей мягко улыбнулся, чувствуя тепло от сказанных близкими людьми слов. Он понял, что «любовь» — это не та простая сказка, что звучала в детских книгах, а сложный лабиринт чувств, где каждый шаг требует мудрости и проницательности. — Всё готово.       Евнух, всё это время молча наблюдающий за сборами, наконец смог подать голос.       — Карета ждет наследника.       Вэйин вздохнул, последний раз дотронулся до подвески на поясе и вышел из комнаты, готовый к первому в своей жизни экзамену.

***

      Император не любил светские мероприятия, проводимые в других государствах. И Вэйин впервые понял почему. Наследник, следуя по длинному коридору за отцом, чувствовал, как его сердце бешено колотится внутри. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, подчеркивая его волнение. Вэйин замечал, как слуги в страхе расступаются перед ними и почтительно кланяются. Вэйин старался держаться прямо и не переходить на бег, как учил отец и придворные учителя.       Тронный зал другого государства поражал своим великолепием. Золото, драгоценные камни, искусная резьба — всё блестело и переливалось, создавая атмосферу необычайной роскоши. Но за всей этой красотой скрывалось напряжение. Стоило Вэйину выйти в центр зала, как десятки незнакомых глаз — других правителей, придворных и вельмож — тотчас устремились на него. Они изучали его, оценивали, словно товар на рынке.       Его отец, Тасянь-цзюнь, казался невозмутимым. Он шел с прямой спиной и гордой, величественной осанкой, позволяя себе игнорировать приветствия. Все расступались перед ним, словно перед обжигающим огнем, стоило лишь бросить свой фиалковый взор на мешающих. Вэйин пытался подражать ему, но получалось плохо. В груди всё переворачивалось от неуверенности и страха доставить отцу неудобства. В родной Империи он так часто доставлял Тасянь-цзюню хлопоты своим взбалмошным поведением, что теперь боялся повторить это в чужих стенах.       Когда они подошли к группе правителей, ладони наследника вспотели. Другие наследники, стоящие возле отцов, сверлили его взглядом, словно диковинную зверушку. Вэйин невольно позавидовал тому, как уверенно эти юноши держаться на важном мероприятии: ни единого намека на неуверенность, только высокомерие и достоинство.       Вэйину невообразимо сильно захотелось сбежать из этого места. Вот только мечте не суждено было сбыться: все присутствующие до сих пор смотрели на него, ожидая приветственной речи. Вэйин впервые в своей жизни позавидовал Сяо Луну, который был отправлен помогать слугам. Вэйин понимал, что ему требуется что-то сказать, но любые слова застривали в горле. Наследник машинально сжал руками одежды, оглаживая пальчиками подвеску, когда почувствовал подбадривающее прикосновение руки отца к своему плечу. Он посмотрел на отца и тот едва заметно кивнул, словно говоря: «Ты справишься».       И тогда Вэйин наконец нашел в себе силы произнести важные слова приветствия. Его внимательно слушали, не перебивали, оценивали каждое сказанное слово. Вэйин впервые порадовался, что папа заставил его отточить все слова речи до идеального произношения. Никто не смог найти ни одного изъяна.       После официальной части начался банкет. Вэйин сидел рядом с отцом, наблюдая, как люди веселятся, общаются и пьют вино. Отец редко с кем-то заводил беседу, а если подобное и случалось, то предпочитал Император говорить лишь по делу. Его взгляд время от времени скользил по залу, оценивая каждого присутствующего с холодной проницательностью.       Казалось, что Император видит не просто людей, а их скрытые замыслы и намерения, которые прячутся за улыбками и вежливыми словами. У Вэйина невольно возникла ассоциация с хищником, выслеживающем добычу для захвата. И лишь на сына Император бросал мимолетные теплые взгляды поддержки.       — М-молодой господин, у вас была очень проникновенная речь. Вы блистательно п-представились, — меньше всего Вэйин ожидал, что к нему неожиданно обратятся с похвалой. Вэйин, удивленный столь неожиданной похвалой, растерянно огляделся. Говоривший сидел через пару гостей справа, один из отпрысков знатного рода. Его яркое ханьфу, расшитое драгоценностями, кричало о высоком статусе. По пухлой, дрожащей от страха шее скатывались капли пота. Вэйин и сам поражался, сколько смелости нужно было, чтобы заговорить с сыном ужасного Императора. На Тасянь-цзюня боялись даже смотреть. Но, с другой стороны, наладить контакт с наследником такого государства означало получить немалую выгоду. — В-ваш ум и с-сообразительность не з-знает гран-ниц, а в-взгляд полон в-великолепия.       Взгляд наследника невольно скользнул к Тасянь-цзюню, который, не отрываясь, наблюдал за происходящим с холодным спокойствием, словно оценивая не только слова, но и истинные намерения собеседника.       — Благодарю вас, — пробормотал Вэйин положенный ответ и хотел было пригубить поставленный отцом бокал с соком.       — Именно в-вы можете стать нашим бл-листательным будущим и привести наш м-мир к прогрессу и в-величию, — собеседник промокнул мокрый лоб расшитой золотом салфеткой, стараясь, чтобы голос был ровным. Но Вэйин прекрасно слышал, как трепещет его голос. А дальнейшая похвала, больше напоминающая лесть, продолжала сыпаться на наследника Императора, заставляя смущенно закашляться. — Вы с-свет очей нашего м-мира, н-наш будущий Пов-велитесь и В-властитель…       Вэйин в жизни не слышал столько комплиментов, сколько его ушам удалось за эти несколько минут. Другие отпрыски молчали, уставившись в собственные тарелки, а их колени дрожали. Вэйин сначала не мог понять причину, но затем осознал, что за всем столом повисла удушающая напряженная тишина. Дети тряслись, взрослые вытирали мокрые от пота шеи.       — Рад, что вы по достоинству оцениваете моего сына. Его и правда ждет замечательное будущее. Не хотел ли бы уважаемый господин как-нибудь почтить присутствием нашу Империю и провести время с моим сыном? — Император Тасянь-цзюнь неожиданно поднял бокал, прозвучавший в оглушительной тишине громом. Тишина вновь оказалась оглушительной: последний посол, посещавший Империю Мо, закончил свою жизнь на плахе: предложил слишком невыгодное для Империи Мо сотрудничество, где Тасянь-цзюнь больше терял, чем получал.       — Нет-нет, чтобы вы, я не достоин игр с вашим сыном! — пухляш в остервенении замотал головой, словно болванчик. Тасянь-цзюнь хмыкнул, кидая быстрый взгляд на всех присутствующих.       Император не ограничивал общение сына, но мог сразу же определить с каким намерением обратились к его родной кровинушке. Он не заставлял его разговаривать с другими наследниками и Вэйин был рад этому. Он сейчас больше желал наконец встретиться с Сяо Луном: вот в чьей дружбе он был уверен. И особенно Вэйин был счастлив, когда Император изъявил желание удалиться. Он, конечно, поинтересовался желает ли Вэйин остаться, но наследник уверил, что пойдет за своим отцом.       Приключение превратилось в испытание и должно было продлиться ещё один день.       — Сегодня будет бал-маскарад, — Сяо Лун ловко управился с ханьфу своего маленького господина на следующий вечер, а затем протянул ему черно-красную маску с золотой окантовкой. Вэйин бы с радостью лучше погулял по улицам нового государства, но был обязан, будучи наследником, явиться.       Сяо Лун предлагал ему найти среди других знатных юношей себе собеседников, с кем было интересно провести время, но все знатные отпрыски Вэйина раздражали. Они были высокомерными и заносчивыми, считающими себя выше всех остальных. Как-то в течение дня Вэйину улыбнулась неудача с ними пересечься в одном из коридоров незнакомого дворца: он искал Сяо Луна, пропадающего с другими дворцовыми слугами.       Вот только вместо слуг он нашел группу знатных отпрысков, которые издевались над одним из слуг: тот просто оказался не в том месте и не в то время. Вэйин не собирался вмешиваться, но когда те решили порвать одеяния на бедном парнишке, потому что видите ли одежда им не понравилась, Вэйин захотел вмешаться. И сделал бы это… Но в последний момент вспомнил, что любые действия повлияют на репутацию отца.       — И ты сжег их одежду… — констатировал в конце сбивчивого рассказа Сяо Лун, потирая виски. Вэйин на тот момент лишь почесал крыло носа, невинно склоняя голову.       Наверняка, если бы отпрыски обернулись и заметили его, то сразу бы догадались, почему они остались в одних нижних рубашках. Но на тот момент их больше интересовало, как прикрыть собственный стыд и избежать взглядов. Это было импульсивно, безрассудно и могло иметь серьезные последствия. Но в тот момент, когда он увидел унижение слуги, что-то внутри Вэйина перевернулось. Он не мог просто стоять и смотреть. И уж точно не хотел становиться похожим на этих злых юношей.       Когда наступил вечер, зал наполнился мягким светом свечей и мерцанием люстр. Музыка зазвучала нежно и завораживающе, приглашая к танцу. Вэйин, надев маску, почувствовал, как его страхи отступают. Вдруг его внимание привлекло движение в другом конце зала. Группа молодых людей, чьи маски были украшены яркими перьями и драгоценными камнями, громко смеялась, привлекая к себе всеобщее внимание. Вэйин узнал в них тех самых знатных отпрысков, с которыми столкнулся днем. Они выглядели самодовольными и беспечными, словно ничего не произошло. Вэйин почувствовал легкое раздражение и поспешил скрыться с глаз — слишком боялся натворить глупостей.       Балкон встретил его прохладой. Вэйин прислонился к холодному камню, вдыхая ночной воздух. Небо над дворцом было усыпано звездами, и их мерцание казалось особенно ярким в тишине ночи. Вэйин закрыл глаза и глубоко вздохнул, позволяя себе на мгновение забыть о тяжести предстоящих обязанностей. Здесь, на балконе, вдали от глаз и ушей придворных, он мог быть просто собой — юношей, который только начинает понимать, что значит быть наследником.       Внезапно легкий шелест ткани заставил его обернуться. На балкон тихо вышел юноша в маске, скрывающей половину лица. Его праздничное лиловое ханьфу с серебряными лотосами очень подходило к его фиалковым глазам, которые так сильно выделялись на фоне маски. Он остановился в нескольких шагах от Вэйина, не нарушая его уединения, но достаточно близко, чтобы их взгляды встретились.       Вэйин почувствовал, как сердце снова забилось быстрее, но на этот раз не от страха, а от неожиданного интереса. Юноша в лиловом ханьфу не выглядел высокомерным, как те отпрыски, что он видел днем. В нем было что-то знакомое. Что-то, что заставляло сердце Вэйина пуститься в галоп. Вэйин не мог отвести взгляда от незнакомца. Юноша сделал шаг вперед, и Вэйин почувствовал, как его собственное дыхание участилось.       — Тоже сбежал от этой шумной толпы? — голос незнакомца был мелодичным, словно журчание ручья, с завораживающей легкой хрипотцой. Вэйин хотел было ответить, но не смог вымолвить и слова. Он чувствовал себя так, словно впервые увидел звезды, хотя видел их каждую ночь. Глаза незнакомца сверкали в темноте, словно два драгоценных камня.       — У вас очень красивые глаза… — слова сорвались с губ Вэйина прежде, чем он успел их остановить, и тут же пожалел о своей несдержанности. Незнакомец удивленно распахнул глаза и замер, затем внимательно вгляделся в собеседника. Вэйин поспешил сгладить неловкость. — Ну. Я… То есть… У вас маска на пол лица и глаза это единственное, что я вижу…       — Вот как? — незнакомец тихо рассмеялся и этот смех был похож на звучание колокольчиков. В голосе звучала тихая насмешка, но без злобы. Вэйин почувствовал, как краска заливает его щеки.       — Я… я просто захотел подышать свежим воздухом, — наконец выдавил из себя Вэйин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он чувствовал себя неловко, словно пойманный на месте преступления ребенок.       Незнакомец склонил голову, словно обдумывая что-то, а затем протянул руку. Вэйин моргнул раз, другой и с большим трудом до него дошло, что таинственный незнакомец предлагает ему потанцевать. На балконе, в одиночестве, под звездным небом.       Вэйин, застыв на месте, не мог поверить своим глазам. Предложение танца в такой обстановке, в такой близости, казалось чем-то из области фантастики. Его пальцы непроизвольно сжались, а затем разжались, словно он пытался удержать ускользающую реальность. Он посмотрел на протянутую руку, на изящные пальцы, на тонкое запястье, и почувствовал, как его собственное сердце замирает в предвкушении.       Вэйин колебался.       Его разум кричал об опасности, о том, что он не должен поддаваться импульсам, что он должен быть осторожен. Но его сердце, впервые за долгое время, пело другую песню. Медленно, словно во сне, Вэйин протянул свою руку. Его пальцы коснулись теплых пальцев незнакомца, и по его телу пробежала легкая дрожь. Незнакомец мягко взял его руку, и Вэйин почувствовал, как его ведут вперед, в центр балкона. Музыка, казалось, стала громче, а звезды над головой — ярче.       Они начали двигаться. Вэйин старался следовать за каждым движением своего партнера, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется. Он чувствовал себя так, словно парит над землей, словно они одни во всем мире, танцующие под звездным небом.       Они продолжали танцевать, и с каждым движением Вэйин чувствовал, как его связь с этим загадочным незнакомцем становится все крепче. Музыка стихла, но они продолжали стоять, держась за руки, в тишине ночи.       — Как тебя зовут? — тишину неожиданно прорезал вопрос, а глаза незнакомца изменились. Чужие руки неожиданно вцепились в талию наследника, до боли впиваясь в нежную кожу даже через одежду. Глаза в прорези прищурились, становясь похожи на две щелки и Вэйину впервые за это время общения стало страшно, по-настоящему страшно.       Взгляд незнакомца стал острым, пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу, выведать все тайны. В этот момент Вэйин понял, что его интуиция, которая обычно его не подводила, сейчас кричала об опасности; о том, что он попал в ловушку. Холодный пот стекал по спине. Незнакомец, чьи фиалковые глаза теперь горели недобрым огнем, резко прижал его к стене дворца.       — Ты не ответил на мой вопрос, — прошипел он и в его голосе прозвучала угроза, от которой кровь застыла в жилах. Вэйин сглотнул. Он никогда не сталкивался с такой агрессией, с таким явным проявлением злобы, с таким проявлением жажды власти и контроля, которая читалась в каждом слове.       Вэйин попытался вырваться, но крепкий захват не позволял. Внезапно из-за угла балкона послышались шаги и голоса, которые дали Вэйину надежду. Незнакомец на мгновение ослабил хватку, отвлеченный звуками, и Вэйин, воспользовавшись моментом, вырвался.       Незнакомец в лиловом ханьфу хотел было вновь ухватить наследника, но Вэйин среагировал быстрее — тот успел ухватить лишь подвеску у него на поясе, а сам Вэйин, не оглядываясь, скрылся в зале, чувствуя, как бешено колотится внутри сердце.

***

      Чем старше становился Вэйин, тем больше становились хлопоты. Всегда, когда что-то происходит в замке, с большой долей вероятности руку к этому прикладывает наследник Императора. И вот очередное происшествие — на этот раз с участием важного гостя — нарушило хрупкое равновесие дворцовой жизни.              Глава Цзян был вспыльчивым человеком, чье самомнение простиралось до самых небес. Откровенно говоря, он не нравился Сяо Луну. Его напыщенность, его постоянные намеки на превосходство его клана, его презрительные взгляды на все, что не было связано с Цзян — все это вызывало у Сяо Луна глухое раздражение. И когда стража, бледная от страха, доложила, что меч важного гостя пришел в негодность, будучи разрубленным пополам, Сяо Лун, не колеблясь ни секунды, быстро догадался, кто является тому виной.       И вот теперь он сидит в императорской библиотеке, куда доступ закрыт любым гостям. Напротив него сидит Вэйин. Его обычно озорные, шаловливые глаза сейчас были широко распахнуты и, обрамленные длинными пушистыми ресницами, смотрели на названного брата таким невинным взглядом, что любой лжец бы позавидовал.       Это был его излюбленный прием — «щенячьи глазки», который мог растопить сердце даже самого сурового генерала их могущественной Империи, заставить забыть о проступках и простить любые шалости. Но лишь на Сяо Луна, который, по сути, был тем, кто получал нагоняй за каждую проделку бедового наследника, эти невинные глазки не работали. Сяо Лун знал Вэйина слишком хорошо.       — Итак, — А-Лун опустился на соседнюю скамейку напротив Вэйина, начиная постукивать пальцами по деревянному, гладкому столу. Каждый удар был как тиканье часов, отсчитывающих момент до признания своих действий. — Ты зачем-то проник в сокровищницу и привел в негодность меч Главы Цзян. Опустим тот факт, что ты каким-то образом смог воспользоваться Бугуем, который не подчиняется никому, кроме твоего отца. Это уже само по себе вызывает вопросы, но сейчас меня интересует другое.       Вэйин слегка наклонил голову и его лицо осветила невинная улыбка, которая, однако, не достигала его глаз. И это лишь сильнее насторожило Сяо Луна. Вэйин привык создавать проблемы, но всё же никогда не причинял вреда другим людям. Даже материального, если на то не было веской причины. Глава Цзян вел себя, конечно, не очень корректно на протяжении своего пребывания в их Империи, но всё же это не было поводом уничтожать его духовный меч.       — И я хотел бы знать о настоящей причине этого поступка. Ты никогда не делаешь что-то просто так. Твои шалости без причины остались далеко в детстве, — Сяо Лун говорит своё последнее слово, а затем во все глаза смотрит на наследника.       Вэйин пару секунд смотрел на названного брата в ответ, а затем разочарованно вздохнул, и этот вздох казался оглушительным в тишине библиотеки. Наследник провел рукой по своим темным растрепанным после встречи с Главой Цзян волосам, а затем из рукава ханьфу ловким движением вытащил знакомую подвеску с фениксом. Сяо Лун таращился на неё какое-то мгновение, пытаясь вспомнить, откуда он её знает.       — Помнишь, несколько лет назад я рассказывал, как встретился с одним человеком на бале-маскараде? — Вэйин сложил руки на столе, подперев ими подбородок, а искусно выполненный феникс оказался между ними двумя. Сяо Лун кивнул. Конечно, он помнил. Вэйин после этой встречи был таким напуганным, что не разговаривал несколько часов и постоянно оглядывался по сторонам. И если сначала его рассказ о той встрече был похож на какую-то романтическую историю, то в конце больше напоминал ужасы. — Он тогда намеревался схватить меня, но получил в своё владение лишь эту подвеску. А теперь она оказалась на мече Главы Цзян. Не странное ли это совпадение?       Сяо Лун прищурился, его взгляд скользнул от подвески к лицу Вэйина. В его обычно беззаботных чертах промелькнула тень чего-то более глубокого, чего-то, что он редко позволял себе показывать.       — Хочешь сказать, что тем человеком был Глава Цзян? — Сяо Лун хмыкнул, но в его голосе прозвучало доверие с нотками настороженности. Он и сам заметил странное отношение гостя Императора к своему младшему названному брату. Нечто похожее описывал в прошлом Вэйин.       И подвеска… И правда та самая.       Сяо Лун пытался собрать воедино все кусочки этой странной головоломки. Он знал, что Вэйин не лжет. Его названный брат, несмотря на все свои проделки, всегда был честен с ним, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного.       — Но почему Глава Цзян? Почему он хотел тебя схватить? — Сяо Лун задавал вопросы, которые роились в его голове. Он чувствовал, как напряжение нарастает. Эта история была куда более серьезной, чем обычная шалость наследника.       Вэйин снова вздохнул, его плечи слегка опустились.       — Я чувствовал от него… злобу. И он хотел что-то, связанное со мной. Я не знаю, что именно. Но когда я увидел эту подвеску на его мече, я понял, что он вернулся. Я хотел сорвать подвеску, но она не поддавалась… К тому же, у меча сработал защитный механизм. Поблизости был Бугуй. Я лишь хотел забрать свою подвеску, но отцовский меч, видимо, почувствовал опасность. Подвеску-то я вернул, без единой царапины, а вот меч Главы Цзян пострадал.       — Хорошо, я всё понял, — сказал Сяо Лун, оборачиваясь к Вэйину. Его лицо было серьезным, но в глазах мелькнул огонек, который Вэйин знал — это был тот огонек, который появлялся, когда Сяо Лун брался за решение сложной задачи. — Но теперь нам нужно понять, что происходит на самом деле.       Он подошел к столу и взял подвеску, внимательно рассматривая ее. Вэйин смотрел на него, его обычно озорные глаза теперь были полны тревоги, но и вместе с ней надежды. Он знал, что Сяо Лун не оставит его одного в этой ситуации.       — Что мы будем делать, А-Лун? — спросил он, его голос дрожал от напряжения.       Сяо Лун положил подвеску обратно на стол.       — Во-первых, мы никому не будем говорить об этом. Особенно твоему отцу, пока не будем уверены в происходящем. Во-вторых, ты не должен оставаться с ним наедине, — Вэйин на словах А-Луна лишь согласно кивнул, анализируя ситуацию. — И в-третьих… Ты извинишься за произошедшее перед Главой Цзян. Он догадается, что это был ты, и лучше действовать на опережение.       Вэйин не горел желанием лишний раз пересекаться с Главой Цзян. Он и раньше чувствовал опасность от этого человека, старался с ним не взаимодействовать, а после случая с подвеской и вовсе ощущал его присутствие в Империи, как нечто липкое и угрожающее. Но Сяо Лун прав, ситуацию нельзя выпускать из-под контроля. Он обязан извиниться, иначе у Империи из-за его поступка могут быть проблемы.       Скрывать правду было опасно, а открытое противостояние с Главой Цзян могло привести к непредсказуемым последствиям. Но теперь Вэйин знал — он не один. Вместе с Сяо Луном они смогут противостоять любой угрозе, даже если она придёт из самых тёмных уголков прошлого.       Встреча с Главой Цзян не заставила себя долго ждать. Вэйин, скрепя сердце, предстал перед гостем из другого государства. Вэйин не привык бояться, но от общения с этим человеком у него мысленно тряслись коленки: в памяти услужливо появились воспоминания прошлого дня. Как его прижали к стене, не давая не то что двинуться, а даже свободно вдохнуть спасительный воздух полной грудью.       Где-то далеко мелькнула мысль, что для него всё могло закончиться очень плохо, если бы не сломанный меч.       Вэйин старался не смотреть в глаза Главе Цзян, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       — Я приношу свои извинения за инцидент с вашим мечом, господин Цзян, — проговорил Вэйин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более искренне. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Главы Цзян, который словно проникал в самую душу. Глава Цзян в ответ на его извинения лишь усмехнулся, а его взгляд по-прежнему был холоден.       — Всё так, как я и догадывался. Наш Вэй Ин вновь создает проблемы, — Вэйин готов был руку дать на отсечение, что его имя было произнесено с какой-то странной, незнакомой интонацией. Наследник лишь сглотнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. — Ты же понимаешь, что этот меч очень дорогой?       Глава Цзян усмехнулся, медленно обходя Вэйина, словно оценивая каждое движение юноши. Его глаза мерцали в цвете свечей, как у хищника при выслеживании добычи.       — Или ты думал, что отделаешься простыми извинениями? — Глава Цзян рассмеялся, и если в прошлом его смех был похож на трель колокольчиков, то теперь больше напоминал раскат грома. И хоть Вэйин никогда грозы в своей жизни не боялся, то сейчас осознал, что нет ничего страшнее этого. По его спине пробежал ещё более леденящий холодок.       — Вы можете сдать ваш меч в нашу оружейную, там его восстановят. А так же мой отец выплатит компенсацию за произошедшее, если вы попросите, — Вэйин старался, чтобы голос звучал ровно, но когда Глава Цзян сделал шаг к нему, наследник почувствовал, как дрожат его колени.       Лицо главы Цзян исказилось в подобии улыбки, которая не несла в себе ничего доброго. Вэйин почувствовал, как его дыхание становится прерывистым, а сердце колотится где-то в горле. Он знал, что Сяо Лун не оставит его одного, но сейчас, в этой напряженной тишине, он чувствовал себя совершенно одиноким.       — Компенсация? — прошипел Глава Цзян, его голос стал еще ниже и угрожающе. — Думаешь, я нуждаюсь в деньгах твоего отца? Мне нужно от тебя совершенно другое.       Вэйин поднял взгляд, встречаясь с холодными, пронзительными глазами Главы Цзян. В них не было ни капли тепла, только расчетливая жестокость. Он медленно протянул руку и коснулся щеки Вэйина. Его пальцы были холодными, как лед. Вэйин отшатнулся, словно обжегся, и закрыл лицо руками, мотая волосами.       — Нет-нет-нет! — зашептал Вэйин, делая всё больше и больше шагов назад. Неуверенных и шатких из-за дрожи по всему телу. Шаги же Главы Цзян были точными и стремительными, он загонял Вэйина, словно добычу в ловушку, сверкая своими фиалковыми хищными глазами.       — Ты думаешь, что раз у тебя другая жизнь, то ты можешь забыть обо мне? Неблагодарный мальчишка, — Вэйин почувствовал, как его охватывает паника. Слова Главы Цзян пронзили разум, словно ядовитые стрелы пронзают мишень. И ещё страшнее становилось от улыбки этого страшного человека, лишенной мягкости и ласки. Вэйин не знал, что ответить, как отреагировать. Он понимал, что человек перед ним представляет огромную опасность для него лично. Вэйин мог лишь подавить судорожный вздох, когда его схватили за подбородок двумя холодными пальцами, вынуждая смотреть глаза в глаза. — Ты принадлежишь мне в любой из жизней.       Слова этого человека впивались в сознание, вызывая волну непередаваемого ужаса, который он не испытывал с самого детства. С тех ночных кошмаров с алой лентой, в которых его жизнь ему не принадлежала. Вот только теперь всё было наяву. Вэйин отчаянно искал в своей памяти опору из воспоминаний о родителях, но почему-то в сознании возникала лишь картина, как его хватают за запястье и прижимают спиной к толстому дереву. И в этом воспоминании он был так же напуган, но даже не пытался вырваться.       Вэйин почувствовал, как в реальности его схватили за запястье, вызывая мурашки, и впечатали в стену. Его тело напряглось, готовое к бегству, но ноги словно приросли к полу. Он видел, как в глазах Главы Цзян мелькнул огонек удовлетворения, словно он наслаждался его страхом. Вэйин попытался вырваться, но хватка Главы Цзян была железной.       — Отпустите меня! — выдохнул Вэйин дрожащим голосом.       — Отпустить? Ты мой. Всегда был и будешь, в любой из своих жизней, — пальцы сжали запястье сильнее, а голос ужасного человека был низким и обволакивающим, словно яд. Глава Цзян сильнее впечатал Вэйина в кладку стены, оттягивая свободной рукой его волосы, заставляя склонить голову и оголить шею.       Он прошелся легкими поцелуями от нервно подрагивающего кадыка до подбородка, на секунду оторвался, наслаждаясь напуганным видом Вэйина, а после властно накрыл его губы своими. Вэйин сдавленно промычал в поцелуй, пытаясь вырваться из железной хватки или хотя бы оттолкнуть другого. Но Глава Цзян, казалось, целиком состоял из железа.       Никакие попытки Вэйина не смогли хоть немного пошатнуть его крепкую фигуру. Глава Цзян в ответ прошелся языком по его плотно сжатым зубам, на мгновение замешкался и неожиданно прикусил губу. Вэйин удивленно ахнул от боли. На губах наконец отстранившегося Главы Цзян блестела капелька алой крови наследника.       В этот момент дверь перед ними распахнулась, а затем Сяо Лун встал между ним и Главой Цзян, заставляя того отпустить наследника. Вэйин тяжело дышал, чувствуя, как сердце колотится в груди. Названный брат перегородил его собой, отставляя в сторону руку и в гневе сверля Главу Цзян своим взглядом. На лице Цзян Ваньиня появилась кривая усмешка.       — Сяо Лун. Всегда появляешься в самый неподходящий момент, — Глава Цзян медленно оглянул названного брата наследника с головы до ног, а потом в его глазах неожиданно появилось узнавание. И если раньше Глава Цзян пугал, то после убийственного огня в глазах при оглядывании Сяо Луна, Вэйин от страха едва ли не задохнулся, вцепляясь пальцами в одежду названного брата. — Сяо Лун значит… Так вот почему ты показался мне таким знакомым.       За окном, словно добавляя остроты происходящему, начался ливень.       Послышались раскаты грома. Вэйин невидящим взглядом посмотрел в окно и почувствовал, как у него перехватывает дыхание и начинает кружиться голова. Он пошатнулся и тут же врезался в Сяо Луна, в замешательстве обвившего его руками. Вэйин слышал напуганные голоса в комнате, но не мог разобрать ни слова. А потом наступила полная тишина, пропал даже постоянный шум ливня в ушах. В какой-то момент в голове прояснилось, и он услышал шорох листьев на ветру и возмущенный крик:       — Эй, не стой столбом! У нас и так рук не хватает!       Вэй Ин вздрогнул, в оцепенении оглядывая окружающее. Кажется, он на секунду отключился, стоя прямо посреди двора Главной резиденции. Недоуменно тряхнув головой, он тут же включился в работу — клубящиеся дождевые облака давали понять, что времени осталось мало.       Иногда Вэй Ину казалось, что над Пристанью Лотоса постоянно бушуют грозовые тучи. Спешащие слуги нервно поглядывали на темнеющее небо, готовое вот-вот разразиться дождем. Все чаще и чаще слышалось грозное громовое порыкивание, сопровождавшееся вспышками молний. Почти все вещи были занесены в дом, и тут грянул ливень. Парочка опоздавших ребят сразу же промокла насквозь. Они забежали под крышу резиденции, недовольно бурча и выжимая полы одежды.       — Вот те на. Утром ни облачка, а к вечеру такое.       — Белье только развесили, и опять снимать пришлось.       — Никакой жизни нет.       Повисла гнетущая тишина. Из резиденции доносился неровный грохот ударов, снаружи некоторые нервно вздрагивали. Все стояли на пороге, не решаясь зайти. Вэй Ин первым не выдержал бессмысленного стояния и уселся в позе лотоса, прислоняясь к стене. Сяо Лун присел рядом и лениво откинулся на его плечо, полуприкрыв глаза и медленно вдыхая свежий воздух. Слуги нерешительно переглянулись и неспешно расположились на полу, удручённо поглядывая на серое небо. Если снаружи бушевала природная гроза, то внутри было ничуть не лучше.       — Молодой господин все ещё не в духе? — осторожно поинтересовался парень, все еще выжимающий рабочее ханьфу. Слуги дружно задержали дыхание, прислушиваясь к звукам внутри. Донесся громкий удар. Кто-то вздрогнул. Парень тяжело сглотнул, нервно выдавливая улыбку. — Ха-ха... Видимо, да.       Дверь резиденции распахнулась, с грохотом отскакивая от стены. Ближайшие к ней слуги в ужасе приоткрыли рты, мысленно возблагодарив всех богов, что эта дверь не прилетела им по лицу — от такого удара можно было и в лепешку превратиться.       На порог медленно вышла грозовая туча Цзян. В этот момент каждый предпочел бы промокнуть еще раз десять, чем находиться под одной крышей с таким молодым господином. Но никто не смел сдвинуться с места — только опустить глаза в пол и упорно не замечать испепеляющего взгляда сверху. Вэй Ин старательно медитировал — точнее, старательно делал вид, потому что медитировать в такой обстановке было совершенно невозможно.       — Ха, — вздох Цзян Чэна слился с громовым раскатом. Дверь со страдальческим скрипом захлопнулась. Молодой господин чеканящим шагом прошел по рядам слуг и остановился напротив тут же закрывшего глаза Вэй Ина. Тот продолжал не замечать ничего вокруг себя.       Это не с ним, не с ним, напротив него не стоит разъяренный Цзян Чэн, совершенно нет.       Прохладные пальцы прикоснулись к подбородку Вэй Ина, насильно запрокидывая голову. Господин Цзян слегка наклонился, и теперь на коже холодком оседало его леденящее дыхание. Вэй Ин упорно игнорировал упавшую на его лицо тень, старательно контролируя дыхание. Вдох-два-три-четыре, выдох-два-три-четрыре, вдох...       — Вэй Ин, — вкрадчиво-мягкий голос игнорировать не получилось. Вэй Ин на автомате распахнул глаза и тут же встретился взглядами с глазами напротив. Лицо Цзян Чэна оказалось всего в паре сантиметров от его собственного.       Блять.       В лиловых глазах Цзян Чэна плясали молнии. Несколько слуг по соседству случайно столкнулись с его взглядом и теперь не могли отвести глаз, дрожа от ужаса.       Никогда боги не получали столько молитв, как в этот день.       Цзян Чэн сощурил глаза, оценивая что-то свое, а после выпрямился, все еще не отводя взгляд от Вэй Ина.       — Ты идешь со мной, — кто-то удивлённо вскинул голову и тут же пожалел об этом, встречаясь с убийственными глазами молодого господина. — Остальным сидеть.       Цзян Чэн неторопливо спустился с защищенного крышей места, тут же попадая под ливень. Дождевые капли беспрерывно пропитывали его одежду, стекая по волосам и лицу, но тот словно не замечал этого. Вэй Ин нерешительно встал, ловя на себе непонимающие взгляды остальных слуг.       Кто-то схватил его за край одежды, и, обернувшись, Вэй Ин встретился глазами с Сяо Луном. Тот тихо прошептал:       — Не ходи.       Вэй Ин в ответ только улыбнулся. У него просто не нашлось слов. Он — то торопясь, то, наоборот, замедляя шаг — поспешил за Цзян Чэном.       Оставшиеся слуги облегченно выдохнули, тут же превращаясь в кучу расплывшегося желе. Один из них, расслабленно стекая на пол, пробормотал:       — Я уж подумал, он нам головы открутит, — со всех сторон послышались звуки согласия. — Но того парнишу жалко. Его же не убьют?       — Убьют, не убьют. Тебе-то какое дело? Раз уж жив остался, молчи и не выпендривайся, — недовольно пробурчал кто-то из угла.       И никто ему не возразил.

***

      Вэй Ин старался держаться на расстоянии от Цзян Чэна. Ну так, на всякий случай. Вряд ли небольшая дистанция смогла бы сильно помочь, но она давала хотя бы моральное спокойствие. На улице было довольно прохладно, а ледяные капли, пропитавшие одежду, совсем не помогали.       Раньше Вэй Ин считал идею Мадам Юй высадить в Пристани небольшую посадку глупой, немного странной и бессмысленной. Сейчас ничего не изменилось, но в темноте дождливого вечера эти деревья выглядели довольно жутко. Впрочем, прекрасно сочетаясь со спиной Цзян Чэна, от которого с шипением разлетались фиолетовые молнии. Ну, или так только казалось.       — Опять ты себя так ведешь, — Цзян Чэн резко остановился, и Вэй Ин чуть не врезался в его спину, еле-еле успев вовремя остановиться. Спросить «как?» он не решился.       — Игнорируешь?       Цзян Чэн резко развернулся и до боли сжал запястье Вэй Ина, впечатывая того в дерево. Вэй Ин в ужасе распахнул глаза. Спину саднило от резкого удара, а запястье почти онемело. Где-то в глубине души здравый смысл кричал, что надо хотя бы попытаться вырваться, но тело его не слушало. Цзян Чэн наклонился так низко, что они почти соприкасались носами, и Вэй Ин мог только бездумно смотреть в лиловые глаза напротив.       И тут он почувствовал, как чужие прохладные губы накрыли его собственные. Вэй Ин сдавленно охнул, под сильным напором непроизвольно приоткрывая рот и позволяя языку Цзян Чэна проникнуть внутрь. Тот неспешно обвел его зубы, проталкиваясь глубже и словно исследуя пространство. Вэй Ин изумленно промычал, когда чужеродная плоть внезапно исчезла, уступив место острым клыкам. Те с силой вонзились в нижнюю губу, заставляя вскрикнуть от боли. Во рту появился металлический привкус.       — Прекратите! — повисшую тишину нарушил третий голос. Сяо Лун, невольно вздрогнув от резкого взгляда Цзян Чэна, все же подбежал ближе, отталкивая молодого господина Цзян и закрывая Вэй Ина своим телом. — Вы не можете так поступать!       — Я? Не могу?       Вэй Ин тряхнул освобожденным запястьем, слегка поморщившись от боли. Он практически видел, как падает и без того плохое настроение Цзян Чэна и вокруг них сгущается воздух.       Плохо, очень плохо.       Вэй Ин уже судорожно придумывал план спасения, как накалившаяся было атмосфера резко отступила. Цзян Чэн перестал метать молнии, еще раз окинул парочку взглядом, раздраженно фыркнул и... Просто ушёл. Оставшиеся облегченно выдохнули. Вэй Ину сейчас вообще не был интересен странный ход мыслей Цзян Чэна, он просто возносил молитвы всем существующим и несуществующим богам.       — Сяо Лун, ты с ума сошел?! А если бы тебе не повезло?!       Сяо Лун в ответ развернулся и резко обнял Вэй Ина:       — Знаешь. Я так испугался.       — А как иначе, он тебя чуть не испепелил, — понимающе хмыкнул тот.       — Нет. Я испугался за тебя.       — Вэйин! Мо Вэйин! — знакомый голос Вэйин слышал, словно через толщу воды. С трудом разлепив веки, наследник с затуманенной головой пытался понять, что происходит. Совсем недавно он был у дерева под дождем, но сейчас под ним лишь дворцовый пол, а лежит он у кого-то на коленях.       Сяо Лун облегченно вздохнул, помогая наследнику сесть. Вэйин схватился за голову от резкой боли в висках, заваливаясь назад. Он всё ещё слышал раскаты грома поблизости.       — Молодой господин Мо! — звал спешащий к ним старик Лю. Вэйин со всё ещё затуманенной после потери сознания головой, с быстро бьющимся сердцем после странного наваждения, возвращался в реальность. С трудом он осознавал, где он и кто он такой. Взгляд Мо Вэйина, ещё совсем недавно затуманенный, наконец смог сфокусироваться на морщинистом, но таком родном лице евнуха Лю, на его встревоженных глазах, полных заботы. Старик оказался подле наследника за долю секунды, придерживая его за спину и в ужасе прощупывая каналы. — Что случилось? Почему вы лежите на земле?       Вэйин бы и сам рад узнать ответ на этот вопрос, совершенно не понимая, что с ним произошло. Перед глазами продолжали всплывать картинки из воспоминаний: ливень, сверкающие за окном резиденции молнии, слуги, испуганно опускающие глаза при виде молодого господина Цзян, боль в пояснице от резкого впечатывания в дерево и онемение запястья.       Наследник попытался пошевелить рукой, ожидая резкой боли. Но запястье не прострелило волной боли, указывая на то, что всё увиденное было лишь плодом его воображения. Его брови сдвинулись в задумчивости. Он никогда не мог видеть резиденцию, посадку незнакомой госпожи.       Мир вокруг, недавно ещё чужой и враждебный, начал приобретать знакомые очертания.              Вэйин смог различить колонны дворцовых сводов, статуи в доспехах, шелковые занавеси на резных окнах, выходящие на яблоневый сад. Никакого ливня, никакой грозы, никакой чуждой резиденции с лотосом. Он был в своём родном дворце, в Империи Мо, и единственное, что осталось от кошмара — это лёгкое головокружение и сверкающий молчаливым гневом Цзян Ваньинь, сверлящий его ядовитым взглядом. Такой же взгляд принадлежал молодому господину из его видений — словно тот желает запереть жертву своего взгляда на тысячку замков и посадить на цепь.       Мо Вэйин почувствовал, как по его спине пробегается холодок — ассоциация была кошмарной и невозможной, но жизнь героя его снов будто с каждым видением становилась всё ужаснее. Он сам переживал происходящее в видениях настолько ярко, настолько реально, словно всё и правда происходило с ним. Он словно прожил за эти мгновения чужую жизнь, чужую боль. Казалось, он даже сейчас чувствует запах сырой земли и шелест мокрых листьев на деревьях, колыхающихся от порывов грозового ветра. Но реальность была иной: тишина дворцового сада, мягкие лучи солнца, теплый ветерок, несущий знакомый с детства аромат яблонь… И пристальный, недобрый взгляд Главы Цзян.       Мо Вэйин попытался встать, но ноги подкосились. Сяо Лун, всё это время не отпускающий наследника из поддерживающих объятий, вовремя подхватил его, не давая упасть.       — Как долго я был без сознания? Давно дождь закончился? — наследник прохрипел вопрос, пытаясь собраться с мыслями. Мо Вэйин точно помнит: перед тем, как провалиться в видение, за окном начал накрапывать дождь.       — Вэйин, сегодня дождя не было и в ближайшие дни не предвидится. Глянь на небо… — Сяо Лун обеспокоено ответил, ласковым движением потрогав лоб наследника. Евнух Лю наморщил лоб, его всегда радушное лицо выражало глубокую тревогу за подопечного. Мо Вэйин сглотнул, обращая свой взор на резное окно. На небе ни облачка. По телу наследника пробежала лихорадочная дрожь от недоумения и панического страха, несмотря на тепло солнечных лучей. Вэйин вцепился в рукав названного брата, стискивая одежду родного пика. — Ты был без сознания всего несколько минут.       — Молодой господин, вы, должно быть, переутомились. Ваш отец и Глава клана Сюэ нагружают вас сверх меры. Вам нужно немного отдыха, горячий шоколад и приятная компания, — евнух Лю осторожно погладил его по плечу. Вэйин посмотрел на Сяо Луна, затем на старика Лю. Их лица были полны искренней заботы, а глаза выражали беспокойство за его состояние.       Цзян Ваньинь, казалось, напротив забавлялся его замешательством. Его губы тронула едва заметная усмешка, а глаза, темные и глубокие, словно бездонные озера из видений, смотрели на него с насмешкой. Эти фиалковые глаза заставили наследника содрогнуться — они выражали знание того, что было скрыто от всех остальных. Вэйин почувствовал себя так, словно попал в подстроенный капкан. Он глубоко вздохнул, прогоняя туман из головы и возвращая ясность ума. Напряжение в груди постепенно ослабевало, но тревога не покидала его, как и сверлящий взгляд Главы чужого ордена. Чем больше Вэйин смотрел в эти глаза, тем больше видел в них огня невысказанной угрозы.       — Вы смотрите на меня так, словно призрака увидели, маленький господин, — произнес Цзян Ваньинь, его голос был спокоен, но в нем звучала неприкрытая ирония, понятная лишь им двоим. Вэйин вновь схватился за Сяо Луна, в панике облизывая недавно укушенную губу. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица.       — Я не... Просто… — Вэйин запнулся, пытаясь ответить хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. В голове царил полный хаос, не давая сложить картину происходящего с ним воедино, как будто внутри него разыгрывалась битва между прошлым и настоящим, сном и явью. Вэйин пару раз моргнул, когда Цзян Ваньинь сделал несколько шагов к нему и его фигура накрыла его, словно тень.       — Ваши глаза полны страха, господин, — слова Цзян Ваньиня были острыми, полные скрытой непонятной агрессии, направленной лишь на него.       Мо Вэйин усиленно пытался понять, чем она могла бы быть вызвана, но они были практически незнакомы: лишь случай на приеме в другом государстве и пару раз пересеклись в Империи Мо.       И то, с самого приезда Главы Цзян, Вэйин старался держать с ним максимальную дистанцию, относясь к нему, как к гостю отца. Вот только в глазах Главы ордена плескалась, выходя за края, жгучая… Нет, не ненависть. Вэйин просто не мог подобрать верное слово. Цзян Ваньинь упивался страхом наследника, его паническим ужасом от непонимания — как при физическом проявлении, так и моральном. Казалось, не будь здесь Сяо Луна, старика Лю, набежавших стражников — и он просто сожрал бы его целиком.       Он хотел его сожрать.       Теперь Вэйин наконец смог понять, какое именно желание читается в устрашающем взгляде гостя — желание завладеть.       С таким же желанием на него смотрели и в странном кошмаре-видении. Молодой господин Цзян, прижимающий его к дереву, хотел завладеть своей жертвой без остатка. И самое ужасное — могло случиться непоправимое, потому что всем другим слугам было плевать. Они лишь радовались, что их не тронут. Вэйин ничего не знал о герое своего сна, но… чувствовал — он был беззащитен. Если бы не появление Сяо Луна — всё могло быть очень плохо. Его появление было спасением, а поддержка — как целительский бальзам для израненной души.       Вэйин сильнее вцепился пальцами в одежду названного брата, который продолжал с беспокойством молчаливо смотреть на него. Сяо Лун всегда поддерживает его в реальности и пришел на помощь в кошмаре… Словно смог прорвать завесу, связывающую два мира.       — Почему ты… Здесь очутился? Ты же был на приеме у отца, — Вэйин с трудом смог не обращать внимания на наливающиеся кровью Глаза Цзян Ваньиня, прожигающие их с А-Луном убийственным взглядом. Вэйин пожалел ещё раз, что решился пойти на разговор с Главой Цзян, не предупредив перед этим Сяо Луна. Хотел разобраться сам, а в итоге едва не навлек на себя еще большие неприятности.       — Меня послал за тобой отец. У нас гости, — Сяо Лун натянуто улыбнулся, пытаясь приободрить и успокоить. Вэйин ещё сильнее вжался рукой в плечо брата. Казалось, если отпустит, то с ним что-то случится. Что кошмар, из которого он смог выбраться, продолжиться наяву. Слова брата достигли его ушей, но в разуме Вэйина всё ещё мысли не могли найти порядок и смысл сказанного просто не дошел.       — Гости… — заторможенно повторил знакомое слово Вэйин, пытаясь ухватиться за него, как за спасительный якорь в бушующем море. — Какие гости? И почему они ждут именно меня?       — Вы просили обезопасить колонию, находящуюся на территории войны. И отправляли посыльного с письмом, — евнух Лю поспешил ответить наследнику, пока Вэйин повторил ещё одну попытку подняться. С помощью Сяо Луна ему это удалось, хотя ноги по-прежнему ощущались ватными.       — Колония… Они всё-таки согласились приехать? — от одной этой новости напряжение в груди и тревога сошли на нет и даже странный, пугающий взгляд Цзян Ваньиня отошел на второй план. Вэйин слегка пошатнулся, но попытался придать себе вид, достойный наследника великой Империи. Сяо Лун с приподнятой бровью смотрел на его попытки навести марафет, будучи тем, кто ежедневно, даже через протесты, собирал наследника по утрам.       — Не переживай так. Не думаю, что им важно, как ты будешь выглядеть. Мне кажется, что сестра Вэнь иногда просто счастлива видеть тебя живым и здоровым, — Сяо Лун помог наследнику переплести хвост и, стоило ему закончить, Вэйин ухватил его за руку и утащил прямиком в тронный зал.       Евнух Лю промокнул лоб, успевший покрыться испариной при тревоге за наследника, платочком. Его взгляд был устремлен в спину резвому наследнику, который словно и вовсе позабыл о случившемся и вновь был полон энергии. И лишь ему придется мучиться в догадках, стоит ли говорить о потере сознания Императору…       В тронном зале, где каждый камень, казалось, пропитан величием и неоспоримой властью Императора, царила привычная аура могущества. На троне, в центре этого великолепия, восседал Тасянь-цзюнь, его поза — нога на ногу — выдавала абсолютную уверенность.       Тяжелая дверь распахнулась, и двое, стоявшие перед Императором, обернулись. В тронный зал ворвался Вэйин, словно неугомонный вихрь, стремительно преодолевая пространство и оказываясь у подножия лестницы, ведущей к трону отца. Сяо Лун, чье положение среди слуг дворца было самым привилегированным, поднялся вслед за названным братом. Поравнявшись с Вэйином, он склонил голову перед Императором.       — Мо Вэйин, — Мо Жань окинул сына и его друга взглядом, разрешая подняться к трону и поравняться с гостями. Вэйин краем глаза заметил, как вслед за ними вошел и Глава Цзян, становясь у начала лестницы.       — Ваше величество, я благодарю, что позволили нам переждать трудные времена в Империи, — девушка, коротко глянув на Вэйина и послав ему теплую улыбку, склонилась в поклоне перед Императором. Тасянь-цзюнь скучающе поскреб пальцем подлокотник трона.       — Не стоит за это благодарить. Когда-то ты подарила этому достопочтенному будущее, — его взгляд вновь скользнул по сыну, а затем остановился на двоюродном брате, привалившемся к трону боком. — Пора и мне отплатить тебе и твоей семье тем же. Вам выделят поселение недалеко от столицы. Время войны и несколько лет последствий после неё вы проведете в Империи. Потом, если захотите, вернетесь в родной регион. Если же нет — двери нашей Империи навсегда открыты. А теперь… думаю, я оставлю вас одних.       С этими словами Император отправился по своим важным императорским делам, покидая зал. Вэйин подлетел к гостям, набрасываясь на них с объятиями.       — А-Нин, сестренка Цин! — наследник не знал, кого из них обнять первым. Сяо Лун лишь почесал переносицу, но отдергивать брата не стал, хотя Вэнь Нин, когда выбор наследника пал на него, явно зарделся от подобного внимания. С ними наследник виделся редко, потому каждый раз был счастлив их видеть. Встреча с ними была для него сродни празднику. — Как вы добрались? Всё ли хорошо?       — Со стражей твоего отца едва ли с нами что-то могло случиться по пути сюда, — Вэнь Цин приподняла бровь и фыркнула, ставя наследнику щелбан. Вэйин после подобного жеста к своей императорской персоне запыхтел, словно чайник, но подобное на неё никогда не действовало. Вэнь Цин склонила голову, а затем неожиданно схватила Мо Вэйина за щеки, вглядываясь в глаза. — Вэйин, скажи мне. Ты… счастлив?       Вопрос поверг Вэйина в ступор. Он так и замер, прокручивая в голове заданный вопрос. Вэнь Цин настойчиво не отпускала его, её пальцы были теплыми и приятно поглаживали кожу на щеках. Она не отводила взгляда, доказывая тем самым, что не отстанет, пока не добьется ответа. Спорить с ней всегда было бесполезно.       Вэйин наконец собрался с мыслями и тихо ответил:       — Да, я счастлив.       Вэйин чувствовал, как лихорадочно тряслись её руки, когда он озвучивал ответ. Вэнь Цин улыбнулась, наконец отпуская его, а её глаза горели нежностью и облегчением. Вэйин не мог понять посыл этих чувств, но отчего-то они начали греть его изнутри, словно солнечные лучи, после долгой грозы. Вэнь Цин неожиданно всхлипнула и прижалась к его лбу своим, прикрывая глаза.       — Я так рада. Так рада, что у тебя всё хорошо.       Вэйин взял её за руку, чувствуя, как чужая дрожь при прикосновении ослабевает.       А у Цзян Ваньиня за их спиной глаза всё больше наливались кровью.