(Не)люби меня.

Она на трясущихся ногах добирается до штаб-квартиры своей группировки. Оказываясь на территории, волшебница движется ещё некоторую траекторию своего пути, а после падает на землю не выдержав физической стойкости. Кто-то у входа кричит неразборчивое, а после замечая девушку, решается сразу же забрать внутрь. Её укладывают на кровать в одну из свободных спален. Вид у неё конечно не из лучших. На шеи след пальцев от удушения, лоб в царапинах, щеки грязные и окровленные с запекшей кровью, губа треснута и небольшая припухлость говорит о том, пережила физическое издевательство. Ей сейчас бы лекаря, дабы обработать лицо. Но единственное, что ей оставляют – это поднос с едой и чистой одеждой. Пробудившись от громкого звука, Пэнси с трудом разлепляет глаза. Голова ужасно болит и тело ломит. Она поворачивает голову и видит на столике чашку с супом и бокал горячего какао. Только не заплакать от счастья. Но кусок в горло не лез, но и физические силы скатились до нуля. Ей сейчас требуется огромное восстановление, чтоб нормализовать своё состояние и быть в порядке, а потом найти Гермиону. Перевернувшись на бок, она дрожащими пальцами хватается за ложку, но та падает с рук снова в посуду, выпуская несколько капель. — Дерьмо. — ругается она и снова применяет попытку. После десяти раз, она психует и чашка вместе с супом летит на пол. Обхватив колени и уткнувшись в них, она поддаётся слезам. Невыносимо. Пора ей признаться самой себе, что этот срок, который она провела в тюрьме пошатнул в ней прежний стержень и мог доломать окончательно, если бы не вера в светлые мысли, которых практически не осталось. Надежд было мало, но она смогла. Смогла выбраться из этого ужаса. Теперь это нужно забыть и похоронить в своей душе, повесив тяжёлый замок. Никому не скажет. Никто не должен об этом знать. Это её боль. Её тайна. Её тяжесть.

***

Гермиона открывает глаза с едва поступившими лучами солнца и сладко тянется. Она прощупывает рукой матрас и ткань, понимая где находится и почему. Осознание резкой болью вбивается в голову. Сегодня ночью был какой-то непонятный крик, шум, шорох. Она слышала, но не решалась посмотреть, зная, что здесь есть кому разобраться с этим. Провалявшись ещё каких-то жалких десять минут, она поднимается с постели и подходит к зеркалу. Оттуда на неё смотрит потрёпанная, с синяками под глазами от недосыпа, исхудавшая со слабой улыбкой девушка. Цвет кожи до мёртвости бледный, а сама как будто еле живая. Но нет. Хотя по внутренним ощущениям трудно сказать, что с ней все в порядке. Просто привычное состояние после больницы, где кормили практически зельями, травами и каким-то супом. Было бы здорово принять душ или вернуться в свою квартиру, но раз она приняла решение остаться здесь, то обживаться нужно тоже начинать здесь. Открыв шкаф, Грейнджер осмотрела вещи и удивилась. Она это носила? Но особенно привело её внимание черное платье с двумя разрезами по бокам, а спереди глубокое декольте и уходившие назад верёвки. Господи. Когда, где и кем это было куплено? Настоящая вульгарщина. Перебрав практически всю одежду, она нашла какую-то юбку до колена с разрезом и чёрный шнуровой лиф. Прям не волшебница, а средневековая королева. Уложившись за час, включая гигиену, укладку и приведения себя в порядок, оттуда на неё уже смотрела самая настоящая привлекательная девушка. Заколкой собраны кудрявые волосы на бок, обтягивающий и поддерживающий формы лиф, такого же формата нежно-розовая юбка, подчеркивающая заднюю форму и лакированные туфли на устойчивом каблуке. Также пару украшений на шею в виде цепочки и браслета на левую руку, а теперь можно появляться на людях. Покидая свою комнату, она встречается с капитаном Майклом. — Госпожа, просто нет слов. Вам к лицу утончённый, с лёгкой дерзостью стиль. Как будто прям ваше и привычное глазу. — продолжал рассыпаться комплиментами капитан. Не зная куда деться от этого внимания, она заводит руку за голову, чуть прикрываясь и уже смущённо добавляет «спасибо». «Привыкай, Грейнджер» Говорит она себе. Впредь так будет постоянно. — Вы в зал, верно? А кстати, нашёлся ваш консильери. Может хотите его проведать? «Он ведь о Паркинсон?» проносится в мыслях и подняв карие глаза на Джобса, она кивает. Будет очень здорово, встретиться с ней спустя долгое время. — Давайте я вас сопровожу. — и развернулся на пятках, ведя за собой Гермиону. Если честно, момент волнительный. Она не может знать, как та поведёт себя и как поведёт себя сама Гермиона. Что говорить? Как вести себя? Что вообще делать? Дверь открывается и Пэнси обращает внимание на вошедшего капитана. Не удержавшись, она устало произносит: — Только не говорите, что нужно куда-то идти. Честно, нет никаких сил и желания. — Нет мисс Паркинсон, я к вам гостя привёл. Вашего, любимого. — воодушевленно отвечает мужчина и отходит в сторону, открывая обзор на главу. Пэнси не веря своим глазам, подрывается и мчится к Грейнджер, крепко хватаясь руками как за спасательный круг. — Гермиона... — сбивчиво шепчет девушка и вдыхает знакомый аромат ее волос. Её настолько трогает эта встреча, что не сдерживаясь, даёт волю уронить пару капель со своих глаз. Который раз уже? Грейнджер охотно принимает объятия и разделяет эмоции Пэнси. Воссоединение с родными людьми это всегда теплое и радостное событие. Даже при всём своем сильном желании, ты не сможешь сдержать себя. Маска треснет и ты отдашься приятным чувствам, которые заполняют тебя с головы до пят. Ты их ощущаешь и ты ими наслаждаешься вместе с родным тебе человеком. — Пэнси... — в тон отвечает ей Гермиона и обхватив за плечи, осматривает. Она хмурит брови, но не решается задать вопрос. Господи, что с ней стало? Почему она в таком ужасном состоянии? — Откуда у тебя...? — она касается лица и убрав чёрную прядь волос с щеки, мягко и нежно проводит по ней. Гермионе больно видеть это и она, конечно же, постарается помочь. — Пойдём, мне нужно столько всего тебе рассказать. — она хватает её за руку и затаскивает к себе на кровать и тут же поворачивается к дверям. Гермиона сразу понимает и отдаёт приказ. — Майкл, ты можешь быть свободен. Я буду в зале ожидания чуть позже. — звучит серьёзный тон. А ведь недавно еле смогла произнести «спасибо», когда он расхваливал её внешний вид. — Вас понял, госпожа. — и двери закрываются. — Гермиона, ты не поверишь... — начала Пэнси и схватила ее за руки в качестве поддержки. — После того, как Хьюстон чуть тебя не убил, я кинулась помогать тебе. И когда ты приняла на себя заклинание обливэйта, я так разозлилась, что из моей палочки пошла такая неконтролируемая магия, что подорвала все пространство. Так вот оно что. Теперь понятно о чем говорил Гарри и те два обадуя. Она не помнит не из-за того, что этого не было, а из-за того, что она сама заставила себя забыть. И теперь картинка складывается должным образом. А попала она в больницу не из-за разрывов или всего прочего как остальные, а потому что привезли её туда без сознания. Этот порядок вещей имеет место быть. Постепенно все становится ясно и возращается на круги своя. Но отсюда вытекают следующие вопросы «Зачем она стерла себе память?» Случилось беда или? Ведь обычно в таких экстренных случаях волшебники стирают магглам память, чего они не должны были видеть, слышать, наблюдать и участвовать. Грейнджер решается озвучить свой вопрос. — А для чего? Ведь наверняка для этого потребовала ситуация... — её голос дрожит. — Да... К сожалению. И тот взрыв, который я устроила повлёк за собой большие потери. Тебя. А меня забрали члены другой группировки и издевались как могли, как хотели получая порции незримого удовольствия. — она опускает голову и замолкает. Но через минуту вновь продолжает. — У нас с тобой был план, как устранить лидера тигров, чтоб он ни в коем случае не добрался до наших архивов. Ведь тогда настал бы полный пиздец нам, им и в принципе всем. Поэтому не позволив тебе рисковать, я хотела убить его помощников и отряд, но ты действовала так неострожно, что решила ограничиться на полные сто процентов. Но это неважно. Ведь ты снова здесь, со мной. С нами. — тёплый порыв, и та снова заключает Гермиону в свои объятия. Она отвечает, но следом отталкивает за плечи, встревоженно осматривая тело. — Давай помогу обработать. Я как раз забрала с собой парочку мазей и зельев, которыми меня саму лечили. Я сейчас. — покидая чужую кровать, Грейнджер вскоре покидает комнату отправляясь за своей сумкой, которую она успела прихватить с перемещением сюда. Интуиция подсказала, что это очень потребуется. Собственно да. Здесь и сейчас. Пока Гермиона отсуствовала, Пэнси ликовала. Они вместе. Теперь никто не получит пощады. Все будут умирать от рук, от пуль, от болей, которые настигают мнгновенно. Никакой жалости, только жёсткость, месть и справедливость. Эта мысль грела тёплое для неё, но холодное для других сердце Паркинсон.