Miladoré

С недавних пор Йоичи кое-что осознал. Осознание это было одновременно приятное разочаровывающее - во многом потому, что касалось той стороны чувств и эмоций, которые он предпочитал прятать даже от самого себя. Все началось, как обычно, спонтанно: ночью ему не спалось, и, устав ворочаться с бока на бок, Исаги тихо поднялся и пошёл на поле. Ночные тренировки не были под запретом, но и не поощрялись, так что пришлось жаться по углам, что вызвало только лишнюю волну раздражения. На поле он был один, что радовало: так он мог тренироваться до изнеможения и практиковать голевой. Пару раз забив по воротам, Исаги услышал тихий хмык и резко обернулся. Глаза закатились сами собой: ну, конечно, никто, кроме Кайзера, не был способен на такую открытую презрительную насмешку. – Тренируешься? - вполне миролюбиво спросил немец, с интересом наблюдая за мячом, который прилетел Исаги по макушке из стены. - Хорошо получается. Если не смотреть. Не то чтобы это было самое обидное, что говорил ему Кайзер. Отнюдь: Исаги отдавал ему должное и готов был поручиться за то, что эта незамысловатая поддевка не вошла бы в топ оскорблений во время их грызни, даже если накинуть ей пару дополнительных баллов. Но что-то щелкнуло, перемкнуло, и он со всей дури ударил по мячу, особо не целясь. Голова Кайзера мотнулась от удара, и на щеке тут же алым цветом растеклось пятно. Исаги даже засмотрелся: было в этом зрелище что-то волнующее. В следующую секунду Кайзер подлетел к нему, и они сцепились в плотный клубок, то ли пытаясь ударить, то ли повозить лицом по газону. В какой-то момент Исаги оказался прижат лопатками к искусственной траве, которая немного кололась даже через футболку. Кайзер крепко держал его за плечи, притискивая к земле сильнее, однако и сам Исаги не отставал: его пальцы, вплетенные в блондинистые пряди, сильно оттягивали голову. Они на некоторое время застыли в этой позе, не зная, что делать, и пока нерешительность сковывала их, Исаги вновь обратил внимание на красную щёку. А потом спустился взглядом чуть ниже и увидел, как болезненно остро дёрнулся кадык. Кайзер облизал губы - уголок нижней, видимо, тоже задело мячом, или это Исаги постарался, и он распух, наливаясь бледно-бордовым. Секунда ушла на сомнение, на жалкую, ненужную мысль - не надо, - а затем Исаги, ослабив хватку, надавил Кайзеру на затылок и впечатался в его рот своим. Это было неприятно - они стукнулись зубами, но Йоичи поймал то мгновение, когда Кайзер выдохнул от удивления, и этого короткого мига хватило, чтобы скрасить болезненное ощущение и поцеловать его уже нормально. Нормально в рамках их взаимоотношений: он почувствовал металлический привкус на языке практически сразу, потому что яростно прикусил чужую губу. Кайзер в его руках забился, словно пойманная в силки птица, однако практически сразу сжал его бёдра острыми коленями так сильно, что Йоичи скривился, и укусил в отместку. Отпрянули они одновременно, тяжело дыша и злобно поглядывая из-под ресниц и насупленных бровей. Йоичи сплюнул красную слюну и утерся тыльной стороной ладони - на ней тоже остался длинный влажный след крови. Кайзер лишь закатил глаза и демонстративно отряхнул изрядно помятую форму, не обращая внимание на плачевное состояние лица. Оба молчали и только сопели, то ли с запоздалым сожалением от произошедшего, то ли из-за не до конца выпущенного раздражения. Потом, когда дыхание выровнялось, а искусанные губы перестали кровоточить, Кайзер поднялся и, не говоря ни слова, ушёл. Исаги откинулся на прохладный газон и пару раз от души приложился затылком. Щёки пылали, губы болели, по телу растекалась тягучая истома. Исаги думал, что они договорились никогда не упоминать об этом. Какая бы стычка между ними не случилась - молчать и не возвращаться, даже мысленно, к тому, что случилось той ночью. Негласное соглашение, не требовавшее слов. У Кайзера, очевидно, на этот счёт было иное мнение. Исаги даже особо не сопротивлялся, когда тот, схватив его за шкирку под конец тренировки, вывел из зала под уставший взгляд Ноа и удивлённые - их сокомандников. В конце концов, то, что произошло между ними, случилось недавно - всего несколько дней назад, в ходе которых они игнорировали существование друг друга, наверное, излишне усиленно, искусствено, неестественно демонстративно. Нормальные люди бы поговорили. Вместо этого Кайзер втиснул его в какой-то закуток, скрытый от камер, и поцеловал. Грубо и с языком - засунул в рот, сильно сжимая пальцами челюсть - Исаги поначалу опешил и не додумался разомкнуть губы. Второй рукой Кайзер впился в плечо, оставляя глубокие следы полумесяцев ногтей на разгоряченной коже. Исаги это на удивление раззадорило. Он приоткрыл рот шире, пуская настойчивого Кайзера глубже, позволил ему почувствовать себя хозяином положения, а потом напал сам, сминая тонкие губы своими и языком выталкивая чужой. Прошёлся по небу, хмыкнув на возмущенный выдох, приласкал нежную кожу щеки и ответил грубостью на грубость, не особо церемонясь. Кажется, Кайзеру пришлось это по вкусу, и они какое-то время вгрызались друг в друга, пока Исаги стало нечем дышать. Он оттянул раскрасневшегося после тренировки и их поцелуя немца за влажные пряди: тот вжимался в него так, будто на самом деле хотел раздавить или втиснуть в себя, не оставив после Йоичи и следа. Глаза у Кайзера были шальные, с лёгкой поволокой, и Исаги даже засмотрелся. Кайзер смотрел в ответ, но, видимо, язык был дан им лишь для того, чтобы доказывать своё превосходство, потому что они вновь разошлись, не обмолвившись и словом. Что это было и почему - Йоичи не знал. Вопрос не то чтобы сильно мучил, скорее, просто не давал уснуть до тошнотворного долго. Одно он понял точно - подобный… способ неплохо снимал напряжение, копившееся в течение дня. Подсевший к нему тем вечером Бачира, размахивая вилкой, сказал, что вид у Йоичи куда более здоровый и оживленный по сравнению с прошлыми днями. Исаги отмахнулся, но прислушался к себе и признал, что Бачира не так далек от истины, как ему бы хотелось. Дальше произошла стычка с Рином. Исаги искренне пытался поладить с ним. Видит Будда, он прилагал максимум усилий к тому, чтобы у них получилось хотя бы подобие диалога двух людей, которым предстояло при случае играть в одной команде. Да, сейчас они представляли интересы разных клубов, но Исаги думал наперёд. Рин ему нравился… или, по крайней мере, вызывал интерес как футболист. Хотя бы ради этого стоило попытаться. Они встретились на заминке - Исаги до сих пор не давалась йога, поэтому он компенсировал её тридцатиминутной растяжкой всех групп мышц. Слово за слово - между прочим, вполне цензурных и миролюбивых, и вот они едва ли не душили друг друга, растягивая трицепсы. Исаги кипел - о каком внутреннем спокойствии могла идти речь? Их обоих выгнали до конца сессии, и ему стоило всех сил, чтобы не впечатать безразличное лицо Итоши-младшего в стену. Его ресницы спас Кайзер. По плану у того была индивидуальная тренировка, и, видимо, он как раз шёл в душ после неё. Мокрая футболка с фирменным номером и фамилией прилипла к спине, шорты немного задрались, обтягивая крепкие бёдра и позволяя увидеть чуть больше, чем позволялось обычно. Добила Исаги расслабленная полуулыбка: Кайзер не заметил их тихую возню в углу, очевидно думая о чем-то своём. О приятном. Это взбесило похлеще недавней стычки и позорного вышвыривания за дверь. Йоичи обогнул замершего Рина по дуге, ухватил Кайзера за запястья и впихнул в первую попавшуюся дверь. Кайзер насмешливо вскинул брови, прижатый то ли к шкафчику, то ли к стене. Открыл рот, но Исаги не позволил - последнее, чего он хотел, так это услышать язвительный яд, срывающийся с бледных губ. Он прижался грудью к чужой груди, одну руку положил на плечо, надавливая, чтобы Кайзер пригнулся, поравнялся с ним и поцеловал. Не поцеловал даже, а по привычке вгрызся в податливую мякоть рта, зубами зацепил нижнюю губу, оттягивая до тихого, недовольного стона. Кайзер не сопротивлялся и лишь жарко выдыхал, распаляя и вместе с тем успокаивая нервное напряжение Исаги. Йоичи терзал его рот все менее и менее безжалостно, а потом и вовсе, почувствовав слабый отклик, свободной ладонью скользнул под футболку и огладил поджарые бока. Кайзер был удивительно худым. Исаги неосознанно ощупывал мышцы и думал только о том, что хорошего в этом паршивце исключительно две вещи: смазливая мордашка и плотные бёдра. Остальное тело оставляло желать лучшего - с точки зрения футбола, конечно. Сам Исаги поплотнел, заматерел с начала тренировок, и вжиматься в такого хрупкого Кайзера своим крепким телом казалось почти преступным. Почти, потому что, несмотря на визуальную изящность, Кайзер мог согнуть его в замысловатый узел, даже не вспотев. И этот факт слегка будоражил. Кайзер прикусил ему язык и, мазнув своим по нижним зубам, дразнясь, спросил: – Успокоился? Это была их первая вербальная коммуникация за те несколько раз, что они лизались по углам ‘Синей тюрьмы’. Исаги даже растерялся: что от него ожидали услышать? Судя по тому, как судорожно под его ладонью билось сердце, подошёл бы любой ответ. Почему ладонь все ещё прижималась к чужой груди, он старался не думать. – Да, - помедлив, ответил он, непроизвольно затягивая гласную. – Да, спасибо. Ухмылка на уже распухших после его бессовестного нападения губах привела Исаги в чувства: он сейчас что, действительно поблагодарил Кайзера за… У него не было цензурных слов, чтобы дать название тому, чем они занимались только что. И не только что - тоже. Исаги отступил и насупился. – Ого, – с ленцой протянул Кайзер, поправляя задранную футболку и морщась - липкая влажная ткань теперь ощущалась неприятно холодной. – Стоит почаще стравливать вас с этой жалкой копией, иначе, по всей видимости, благодарности от тебя не услышишь. Исаги вспыхнул, вскипел в тот же миг - о Рине он и думать забыл, - подался вперёд, но Кайзер ловко выскользнул из его рук и вышел, оставляя наедине со своими мыслями, которые сейчас хаотично бились в черепной коробке, грозясь её пробить. Среди них Йоичи выцепил одну, самую яркую и привлекательную: Кайзера хотелось придушить. Возможность выдалась совсем скоро - кажется, прошло около трёх дней. Не то чтобы Исаги считал. Он сидел в комнате и просматривал один из последних матчей, внимательно изучая тактику Уберс. Взгляд фиксировался на мяче - тот словно не касался земли, и Исаги сделал пару мысленных пометок, сосредоточенный и как всегда серьёзный. Кто-то сел рядом, продавливая мягкую подушку дивана. Исаги вздрогнул - до этого он точно был один и гостей в столь поздний час не ждал, - скосил взгляд и как-то странно, непонятно расслабился. Кайзер тоже не был напряжен, как это обычно случалось, когда они случайно сталкивались вне поля. На носу поблескивали, отражая свет экранов, очки, волосы по бокам были забраны в небрежный хвост, и лицо от этого казалось необычно открытым. Исаги глубоко вдохнул и уловил тонкий аромат сливового вина. Поморщился, но отметил про себя: вероятно, у Кайзера хорошее настроение. Значит, ничего не случилось. И, значит, сегодня без… Чувство лёгкой досады испугало. Исаги отвернулся обратно к экрану, точнее, сдвинулся левее, чтобы не ощущать тепла чужого тела. Он недолюбливал Кайзера (что в последнее время ставилось под сомнение абсолютно всеми), но не желал ему плохого. Точнее, хотел не желать, однако, когда плохое случалось, выигрывали от этого оба. Он надеялся, что Кайзер тоже воспринимал это подобным образом. Некоторое время они молча смотрели матч. Мысли Исаги плавали и больше не фиксировались на приёмах и мяче. Он даже не мог разозлиться из-за этого, то и дело поглядывая на Кайзера. Тот косился в ответ, Исаги знал, точно знал, но у них не было предлога, чтобы завести разговор. Или чтобы, ну… поцеловаться, возможно? У Исаги слегка потряхивало руки от фантомного прикосновения к чужой коже. К чужим мышцам. К чужим… – Отвратительно разыграли мяч, - пробормотал Кайзер себе под нос, и Исаги вздрогнул от того, как хрипло прозвучал его голос в тишине комнаты. Его взгляд медленно скользнул к замершему Йоичи и остановился на губах. Исаги сглотнул. - Ты так не считаешь? Исаги кивнул, а потом притянул его за ворот и поцеловал. Кайзер раскрылся ему навстречу, и пришлось зажмуриться от того, как вкусно и сладко ощущались его губы на его губах. Исаги неспеша толкнулся языком в горячий жар рта Кайзера, и тот с готовностью принял его, не стремясь перенять инициативу. От этого закружилась голова: оказывается, с Кайзером можно было и вот так - осторожно, неспешно, смакуя каждое движение, каждое ответное прикосновение. Они сидели довольно далеко друг от друга, так что Исаги подобрался и подполз ближе, укладывая руку на бедро Кайзера, а второй вплетаясь в волосы на затылке. Неожиданно для себя он обнаружил, что тот, кажется, пришёл к нему в одном халате, и пальцы прикасались напрямую к коже. На пробу он двинул ладонь выше, проползая под ткань, и Кайзер судорожно вздохнул, прикусывая ему язык. Он был таким податливым, словно глина, и что-то внутри Исаги разгоралось, вспыхивало так, что заставляло Кайзера подаваться ближе и плавиться больше. От него пахло сливовым вином - горечь алкоголя оседала на кончике языка, мылом и кондиционером для белья, будто он пришёл к нему сразу после ванной. Наверное, так действительно было - некоторые пряди подвивались на концах, влажные после душа. Почему-то этот факт заводил даже больше, чем все предыдущие разы. Единственное, что мешало, так это очки, пусть Кайзер и выглядел в них чертовски привлекательно. Исаги оттянул Кайзера от себя, запрокидывая голову. Кайзер, приоткрыв рот, жадно дышал и смотрел на него мутноватым взглядом своих невозможных голубых глаз. Он откинулся на диванные подушки, ворот халата оголял его ключицы и открывал шею, на которой поступал острый кадык. Исаги сглотнул. Изначально он собирался снять очки, но теперь… Теперь его большой палец вместо оправы оказался на яремной впадинке, мягко поцарапал ногтем нежную, пахнущую мылом кожу. Кайзер под ним вздрогнул, однако не отстранился. В нем просыпался интерес и нетерпеливое ожидание - такой вывод Исаги сделал, когда руки Кайзера оказались у него на пояснице, притягивая ближе. Йоичи вздрогнул и провёл невесомую линию до кадыка, больше щекоча, чем распаляя. А потом, колеблясь лишь толику секунды, быстрым, едва заметны движением, сжал шею. Кайзер задохнулся, впился ногтями в ткань спальной футболки и удивлённо приоткрыл рот, чем Исаги тут же воспользовался, занимая его своими губами и языком. Кайзер не пытался сбежать или вырваться - Исаги позволил бы ему сделать это, если бы уловил лишь намёк на страх или непонимание. Вместо этого он позволил ему сомкнуть пальцы плотнее и простонал, выгибаясь. Исаги прикусил ему язык, когда по бедру мазнуло распалённой, крепкой плотью - у Кайзера стояло так, что лишь это короткое соприкосновение заставило его содрогнуться. Йоичи на пробу вдавил пальцы сильнее - под ними судорожно билась вена, и вжимать её, вжиматься в неё доставляло особое удовольствие, - и не поверил самому себе, когда у Кайзера закатились глаза и затрепетали ресницы. Он выдохнул через нос и обмяк. Исаги, до конца опасаясь принять желаемое за действительность, отпустил его шею и вернул ладонь на бедро, которое оказалось запачкано тёплым и вязким. Их взгляды встретились. Кайзер, кажется, ещё не пришёл в себя полностью: тяжело дышал, не размыкал хватки на талии. И выглядел так развратно и открыто, что Исаги вновь его поцеловал, притираясь ближе. Кайзер вяло отвечал, отходя от посторгазменной неги, и Исаги хватило этого, чтобы, прижавшись к расслабленному животу, запачкать собственные штаны. В другой ситуации он бы точно сгорел от стыда, сейчас же лишь протяжно выдохнул, благодарный за то, что Кайзер, придерживающий за поясницу, не позволил ему упасть с дивана. Он навалился на него всем весом, не отстраняясь от губ. Это было, пожалуй, неудобно и бессмысленно, но Исаги не хотелось останавливаться. Он мог позволить себе это, и Кайзер тоже мог, поэтому ещё некоторое время, которое потребовалось, чтоб экраны потухли, они лениво целовались. После, когда веки стали наливаться тяжестью, они разошлись, не желая, чтобы с утра их застали в таком непотребном виде. На прощание, тупя взгляд в вычищенный белый пол, Исаги сказал: – Ага. Плохо разыграли. Но не думаю, что ты бы смог лучше. Кайзер нахмурился и почти тут же усмехнулся, поняв, о чем идёт речь. – Завтра проверим, Йоичи. Вот и весь разговор. К себе в комнату Исаги вернулся приятно уставшим и удовлетворённым, как никогда. *** Осознание того, что Кайзера можно зажимать по углам без особых причин и поводов, ударило в голову на следующее утро. Не надо было раздражаться и злиться на что-то, что шло не так, не надо было находиться в хорошем настроении, граничащем с опьянением, не надо было искать предлогов. Можно было просто подойти и, отведя в укромное место, погрузиться в пучину сладкого безумия. Кайзер тоже теперь нередко пользовался той связью, что возникла между ними. Иногда с остервенением целовал сам, не давая даже возможности перехватить инициативу, иногда отдавался во власть губ и рук Йоичи, иногда они оба яростно боролись, не уступая друг другу, и обычно все заканчивалось быстрой дрочкой и искусанными шеями. Исаги это нравилось. Почти каждый вечер они проводили вдвоём, а иногда, когда желание захлестывало сильнее, не дожидались и его. Йоичи однажды, дождавшись, когда душевая опустеет, зашёл к Кайзеру в кабинку. На тихое шипение не поддался, только прижался щекой к спине и принялся водить ладонями по мокрому телу, вспенивая гель для душа. Оказалось, что целовать заднюю сторону шеи Кайзера, отводя светлые пряди в сторону, ничуть не хуже, чем целовать его губы. Порой Кайзер просил его сделать что-то, что в обычные дни они не делали. Ладно, возможно, Йоичи тешил свое самолюбие, когда говорил, что Кайзер просил. Он, скорее, ставил перед фактом. Как в тот раз, когда Исаги придушил его на диване. Грубость ему явно нравилась, а Исаги нравилось, какие следы остаются после его прикосновений на бледной, чувствительной коже. Наверное, это было очевидно ещё тогда, на поле, когда вид раскрасневшейся после удара мячом щеки привёл его в благоговейный трепет, но дошло до него только сейчас. Он пару раз смыкал руки на его шее - не так, как впервые, а более осознанно, более осторожно, и вместе с этим - грубее и жёстче. Кайзеру это нравилось, и ему нравилось тоже, так что, когда страх навредить уступил место желанию принести удовольствие, их встречи приобрели особо пикантный характер. Если бы Йоичи попросили выбрать, что пришлось по душе больше всего, он бы, смущаясь, все же ответил: следы от ладоней на поджарых ягодицах чертовски заводили. Их встречи неплохо скидывали стресс и оставляли мотивацию и силы на тренировку - более спокойную, а от того - более продуктивную и эффективную. Тогда Исаги был прав - для них это оказалось взаимовыгодным договором. И все же в их своеобразных отношениях была та самая грань, которую они оба старательно не пересекали. Пока что их все устраивало - пару раз Исаги даже просыпался в чужой постели, за что получил тягучий поцелуй, а потом был выпнут пинком на пол, и такие же пару ночей Кайзер провёл у него под боком. О сексе речи не шло - им обоим нужно было тренироваться от заката до рассвета, а терпеть боль в спине и бёдрах в довесок к адским тренировкам никто из них не желал. Об отношениях - тоже, потому что их не было и не могло быть. По крайней мере, так себя убеждал Исаги. Возможно, возможно, он искренне восхищался Кайзером. Так же возможно, что он находил его красивым. Привлекательным уж точно. Характер у него был дурной и непокладистый, что скрадывало впечатление, но и с ним Исаги примирился. В конце концов, он сам был далеко не подарком и умел выводить из себя иной раз получше, чем Кайзер. В ‘Синюю тюрьму’ иные не попадали - в этом он успел убедиться на собственной шкуре. Тем не менее, в груди что-то несогласно скреблось, и с каждым разом заглушить этот скрежет удавалось все хуже. На одном из обедов, за несколько суток до матча с PXG, Бачира спросил его прямо, совершенно выбив из колеи: – Вы с Кайзером встречаетесь? Поразил не столько вопрос, сколько его формулировка. Исаги поперхнулся и покраснел, пытаясь откашляться. Выходит, их поползновения в сторону друг друга не остались незамеченными. Покосившись на довольного, как слон, Бачиру, Исаги вздохнул: ну, конечно, это ведь был Мегуру. От него иного он и не ожидал: рано или поздно он бы все вынюхал, маленький, внимательный демон. Вместе с этим Исаги зацепился за это пресловутое ‘вы’. Вы с Кайзером то, вы с Кайзером сё - в последнее время он только и слышал, что они с Кайзером должны сделать что-то и сделать что-то - предположительно - вместе. Звучало… неоднозначно. Воспринималось - также. Исаги себя не обманывал, нет. Когда он думал о том, чтобы обозначить статус их отношений, он не мог представить, что Кайзер согласится. Глупо было отрицать: их обоих тянуло друг к другу: сначала из профессионального интереса, потом физически, сейчас, возможно, все стало чуть сложнее, чем было. Кайзер ощущался независимым. Гордым и слишком вольным. Исаги сам был таким же - но таким он был только на поле. И, ну, положа руку на сердце, в обычной жизни он был бы не против… называть Кайзера своим парнем. Да. Определённо точно да - это звучало правильно в контексте их нынешних отношений. Исаги тряхнул головой. К чёрту контексты, это изначально звучало правильно. Так, как ему бы хотелось. Бачира рядом кашлянул, возвращая с небес на землю, и Исаги вновь густо залился румянцем. – Нет, не встречаемся, - решительно ответил он, поднимаясь из-за стола. - Но будем. Бачира присвистнул и азартно щелкнул пальцами: – Правда? – Правда. Внимательно смотри наш матч против Рина - и все увидишь. Бачира недовольно скуксился и захныкал: – Боюсь, я буду занят немного другим в это время. – Посмотришь повтор, – Исаги пожал плечами и поймал внимательный взгляд голубых глаз. Кайзер нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая его на выходе. Исаги улыбнулся ему, подхватывая поднос с остатками еды. – Разве всё и так не очевидно? Бачира стрельнул взглядом в сторону и захихикал, заставляя сердце Исаги предвкушающе затрепетать: нетерпеливый Кайзер всегда был охоч до прикосновений. Особенно жаден и открыт. Оказывается, он успел изучить вдоль и поперёк каждую его реакцию, но не собирался останавливаться на достигнутом. Наверняка Кайзер скрывал от него ещё многое, как и Исаги - от него. Теперь оставалось только одно - и Исаги знал, что все получится. Бачира за его спиной ухмыльнулся и протянул сжатую в кулак ладонь: – Ещё с первой встречи, Исаги. Вперёд. Исаги отбил кулачок и в приподнятом настроении пошёл навстречу нахмурившемуся Кайзеру. Тот ещё не догадывался, что его ожидает, поэтому Исаги положил ему руку на плечо и заговорщически шепнул: – В следующем матче мы обязаны победить, Кайзер. Понял? Кайзер недовольно фыркнул и потянул его в сторону комнаты - послеобеденный отдых обещал быть приятным. – Я никогда не проигрываю, Йоичи, пора бы запомнить, – когда за ними захлопнулась дверь, Кайзер прижал его к ней всем телом, и Исаги почувствовал, насколько он был желанен. Он притиснулся в ответ и вместо ответа поцеловал так, как поцеловал его когда-то впервые, чтобы напомнить самому себе - Кайзер ещё не понял, но они оба проиграли ещё тогда, поддавшись казавшемуся мимолетным порывы. Просто Исаги осознал это быстрее, и на этот раз осознание было только приятным - в этом он теперь не сомневался.