Не та палочка, чтобы махать

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел. Сидел-сидел, да и подумал, чего это он сидит-то у себя в кабинете, ничем не занимаясь. Тикающие и издающие звуки предметы в его кабинете имели довольно медитативный эффект, так что Альбус часто уходил в раздумья и глядел в стену. О, Альбус был тем ещё философом — ему нравилось думать и о том, и о сём. И о том, чем же сейчас занят, да как поживает его старый друг — Геллерт Гриндевальд. В последний раз они виделись, когда того забирали в Нурменград. Вот с тех пор Дамблдор его и не навещал… а может, и стоило бы. Может, и тот старикан надумал много чего за эти годы в своей персональной тюрьме. В общем, сидел Дамблдор как-то, да вот и пришёл к этим мыслям, что пора бы ему навестить старого друга, да и попу размять — а то больно много он сидит, а это не полезно для его бороды: она от спокойной жизни начинает перекрашиваться. Но Альбус считал, что с белой бородой ему шло больше, чем с рыжей. Так посидел он ещё — и был таков. Только зашёл в кабинет к МакГонагалл, сказал ей, что берёт отпуск — а так как учебная жизнь только началась после зимних каникул, то Минерва удивилась, разозлилась, но высказать ничего не успела. — Да-да, милая Минерва. Я всё понимаю. А вот как ты думаешь: рыжая борода или с сединой смотрится лучше? Ах да, не волнуйтесь. Я полностью на вас полагаюсь. — И уже выходя из кабинета, добавил: — И да, теперь вы — директор, а Северус — ваш зам. Всего доброго, Минервочка! Се ля ви! — Се ля… ви?! Дамблдор! — Но тот уже не слышал, какими эпитетами выражала свой гнев МакГонагалл. — И какая я вам Минервочка… да вы… вы!.. Может, я тоже в отпуск хочу… — под конец тяжко вздохнула женщина. Ей всего-то хотелось тепла, моря, весны и горячих итальянских котов. Разве она многого просила?..

***

Тем временем Дамблдор уже сидел в самолёте рейсом Лондон — Альпы. Путь предстоял всего-то в пару часов, так что можно и книжку почитать, и подумать о цвете бороды.

***

— Мужчина… ну, мужчина! Да-да, вы! Маггл неизвестных лет потряс Дамблдора за плечо, тем самым будя его от сладкого сна, а он ведь почти определился с цветом бороды! — Да, так чего же ради вы меня так бесцеремонно растормошили? — зевая и потягиваясь в кресле, спросил Альбус. «А может, и стоило взять бизнес-класс», — подумал он, но он хотел больше экстрима! Поэтому и летел сейчас обычным классом. Тем временем разбудивший его маггл, улыбаясь во все 27 — Дамблдор успел посчитать — зубов, смотрел во все глаза на Альбуса. — Давайте пообщаемся! Я так рад встретить такого же, как я! Уверен, вы меня прекрасно поймёте! И я вас тоже. Это судьба. — Мужчина, кажется, у нас произошло какое-то недопонимание, — мягко, но настойчиво говорил Дамблдор. — Я вас знать не знаю, и уверен, вы меня тоже. Давайте не будем мешать друг другу… Хотите лимонных долек? — Ну как же… Я не мог ошибиться! Вы ведь в Нурменград направляетесь? — Он замолк, с растерянным взглядом смотря на Альбуса. — Откуда вы знаете про Нурменград и с чего вы предположили, что я направляюсь туда? — Дамблдор этого чудика не понимал, ещё больше он не понимал, откуда тот узнал про Нурменград. Вздохнув, он вытащил из кармана лимонную дольку. — Ну, вы бормотали, пока спали, что-то вроде: «Нурменград, ох Нурменград, ох мой милый Гелли»… — увидев крайне удивлённое лицо Дамблдора, у которого брови на лоб поползли, он поспешно продолжил: — Но вы не волнуйтесь! Я знаю про магию. Я, — он огляделся по сторонам, будто их мог кто-то подслушать, и наклонившись ближе к Альбусу, прошептал: — Сквиб. Понимаете, да? Я наслышан о вас, Дамблдор. — И что-то у него в глазах блеснуло так нехорошо, что он сразу же понравился Дамблдору. — Ах вот оно что, — улыбнувшись и возвращая уползшие куда-то к волосам брови на место, он достал ещё две лимонные дольки, давая одну своему новому знакомому. — Так чего же вы с этого и не начали!

***

Ещё через полчаса Дамблдор узнал, что чудика — как уже про себя окрестил мужчину Альбус — зовут Гриша, фамилии тот не назвал. Он был из России, но последние пять лет жил в Великобритании, работая агрономом. А в Альпы летел отдохнуть. — Вы сказали, что вы сквиб, так значит, вы из магической семьи? — Да-да, так и есть. В нашей семье редко рождались сквибы, мои старшие брат и сестра являются довольно сильными магами, а как дошло до меня — нус… в жизни и такое бывает. — И вы не расстроены тем, что являетесь сквибом и лишены магического мира? — Альбус действительно этим заинтересовался. — Честно — нисколько не расстроен. Где-то даже очень рад, — улыбнувшись, ответил он. — Мне нравится беззаботная маггловская жизнь. Я с детства был увлечён ботаникой, наукой, а этого всего у магглов хватает.       — Дорогие пассажиры, пристегните ремни. Скоро посадка. Объявление о скорой посадке вернуло их обоих к реальности. Самолёт плавно снижался, а за иллюминатором уже маячили белоснежные шапки Альп, будто кто-то особо старательный взбил пену на чашке горячего шоколада. — Гриша, надеюсь, вы не сильно торопитесь в свой отель? Есть тут одно замечательное местечко, где можно попить вкусного горячего шоколада, — уже стоя на улице, спросил Дамблдор. — Разве вы не отправитесь сразу в Нурменград? — чуть растерявшись, спросил Гриша, хотя он бы совсем не отказался от горячего шоколада и общества этого великого мага. — Думаю, я успею и туда, но перед этим мне бы хотелось печенек и шоколада. Так что… отправитесь со мной?

***

Прошло около часа. В трактире «Zum goldenen Troll» где на стенах висели набитые соломой головы гномов и потрёпанные карты неизвестных земель, Дамблдор, сидя у окна, наблюдал за падающим снегом. Гриша вовсю травил истории про своих родственников-волшебников. — А у меня тётка была… Так та, говорят, мужа в жабу превратила! За то, что тот у неё как-то самогон весь выпил. Причём жаба до сих пор где-то в пруду на даче квакает. Мы его Митей зовём. — Прекрасно, — хмыкнул Альбус, отхлёбывая шоколад. — Пожалуй, она могла бы преподавать у нас ЗОТИ.

***

Дамблдор трансгрессировал к воротам Нурменграда. Большое здание с колоннами башенок возвышалось высоко к небу. Здесь толком не держали преступников — разве что одного бывшего Тёмного Лорда. Хотя и бывали преступники, но долго не выдерживали. Это место высасывало магию и жизненные силы человека в кратчайшие сроки. Одному лишь хозяину сего места удаётся столько лет здесь оставаться. Для самого Дамблдора не было секретом, почему Гриндевальд — ужасающий диктатор сороковых — не выбирался оттуда, хотя вполне мог бы при желании: тот раскаивался… а может, и не видел смысла выбираться. Дамблдор тяжело вздохнул, пожевал губу да и отправился в здание, поднимаясь по лестницам всё выше и выше. Лифта этому месту явно не хватало. Дойдя до самого последнего этажа, Альбус выдохнул — всё-таки возраст уже не тот для таких нагрузок. — Альбус, неужто запыхался, поднимаясь всего-то на пятнадцатый этаж? — За дверью единственной на этом этаже комнаты послышался хриплый голос Геллерта. — Гелли, высоко же ты взобрался. Дамблдор открыл дверь, проходя внутрь. Комната не была больншой, на одной стороне стояла односпальная кровать, но выглядящая довольно удобно, на другой стороне — стол да два стула. Дальше стоял большой, переполненный книгами стеллаж. — Ах ты хитрец. Так поэтому ты взобрался на этот этаж, — Дамблдор выдохнул, посмотрев на сидящего на кровати Гриндевальда. Тот выглядел… хорошо. А для сидящего в заключении не первый десяток лет — так и вовсе отлично. Альбус оглядел мужчину, останавливаясь на его разноцветных глазах. — Хмх, а как бы я ещё продержался столько лет? А ты и не торопился меня навещать, Альбус, — Геллерт встал, так же рассматривая Альбуса. Его комната была как обычная. Она не иссушала магию и жизненную энергию мага — он смог повлиять на здание и отключить действующие заклинания на этом этаже. — Что правда, то правда. Думаю спустя столько времени было бы правильно навестить тебя и поговорить, мало ли что, годы идут, а мы не молодеем. — Альбус, старый ты жук, припомни мои слова — ты ещё не один десяток переживаешь. — Геллерт засмеялся, закинув голову назад. Дамблдор улыбнулся, смотря на смеющегося Геллерта, он склонил голову. — Выпьем чего-нибудь горяченького? — Предложил он. — Я знаю отличное место.

***

И вот двое мужчин сидели напротив друг друга, каждый был в своих мыслях. Нужно было с чего-то начать, поэтому Дамблдор взял инициативу в свои руки. — А вот как думаешь, мне идёт эта борода, или с рыжей было лучше? Гриндевальд смотрел на Альбуса, вспоминая времена их молодости. Вопрос вывел его из мыслей. — Думаю, и с этой неплохо, хотя, конечно, рыжая тебе шла больше, — хмыкнул он, рассматривая длинную бороду Альбуса. — И для чего ты только отрастил такую? Были бы у тебя внучки, то заплетали бы косы. — Я тоже считаю, что с сединой лучше. А отрастил — так модно было, вот я и повёлся. Да и чего там, жалко состригать. Но вот смену цвета я бы мог пережить, — улыбнувшись, ответил Альбус. — Да кто только не растил бороды в сороковых… — ненадолго он замолк, собираясь с мыслями. — Альбус, давай ближе к делу. Ты хотел поговорить? Я к твоему вниманию. — Конечно, — Альбус пожевал губу, медленно помешивая ложкой в блюдце. — Геллерт… я любил тебя в юности. Даже после содеянного мои чувства не погасли. Конечно же, прошло много лет, каждый из нас постарел, каждый совершил ошибки. Но сейчас мне хочется покоя, — он хмыкнул, наконец оставив блюдце в покое, поднимая голову на Гриндевальда. — Я бы хотел не чахнуть в доме престарелых, а провести оставшиеся годы с тобой. Гриндевальд в задумчивости смотрел на Дамблдора. Перед ним сидел человек, заключивший его в тюрьму, когда-то выбравший не его. Был ли Гриндевальд обижен за это на Альбуса? Скорее нет, чем да. Он и сам понимал, что был тёмным засранцем. Годы в тюрьме его изменили. Да и что уж, он и сам был влюблён в Альбуса. А сейчас тот был таким горячим дедом — почему бы и не попробовать? — Знаешь, я много думал, сидя в заключении. И думал о том, что бы было, если бы ты тогда был со мной. Думаю, ничего хорошего бы из этого не вышло, и мы бы всё равно пришли к этому, — Гриндевальд почесал отросшую щетину, которую не успел убрать. Вздохнув, он продолжил: — Но и это не плохой исход. Мы разошлись когда-то, чтобы сейчас, в поздние годы, встретиться вновь. Я принимаю твоё предложение, — он положил свою руку поверх руки Дамблдора, который внимательно слушал его. — Ох, Альбус, не смотри на меня таким взглядом. Я ведь тоже был в тебя влюблён. Я всё ещё восхищаюсь тобой. — Я рад, — искренне ответил Альбус, переплетая их пальцы. — Я признателен тебе за это — за то, что ты согласен попробовать. И знаешь, я ведь тоже восхищался тобой. Но мне было нельзя. Если бы я тебя не остановил — что бы из этого вышло? Каков был бы мир? — он тяжело вздохнул, отводя взгляд. — Мы выполнили свои предназначения. И сейчас это не имеет значения. Случившегося не изменить, и сожаления бессмысленны. — Что бы было? — хмыкнув, протянул Геллерт. — Я бы выкрал тебя из Британии. Я бы увёз тебя с собой и в потёмках ночи долго и настойчиво убеждал бы присоединиться ко мне. Ты бы не устоял. Ты бы присоединился, — он не спрашивал, он утверждал. — И каким бы образом ты меня убеждал? — Альбус прищурил глаза. — Думаю, да, я бы не устоял тогда перед твоим обаянием. Да и сейчас не устоял бы. Ты с годами лишь лучше, — он погладил себя по бороде, выпивая горячий шоколад. Геллерт протянул к нему руку, вытирая с уголка губ каплю шоколада. Альбус наблюдал за тем, как палец пропадает во рту у Геллерта. Поймав взгляд Дамблдора, Геллерт лишь хмыкнул, понимая, что они оба этого слишком долго хотели, чтобы сидеть сейчас здесь — так близко, но в то же время так далеко друг от друга. — Думаю, — начал охрипшим голосом Альбус, — нам стоит переместиться в более укромное место. — И действительно, вечером в этом баре многие столики были заняты. Хотя никому не было дела до двух, несомненно, великих магов, но это всё-таки было общественное место.

***

Переместившись в комнату Геллерта в Нурменграде, они поцеловались. Это было лишь началом, страсть сразу же охватила двух мужчин, заставляя их следовать ей, тянутся друг к другу, желать большего. Гриндевальд держал Албьбуса за талию, прижимая к себе, целую страстно, глубоко. Они оба этого хотели. Каждый хотел познать тело другого. Они так давно не были вместе, так давно не чувствовали тела друг друга. Так давно не ощущали того юношеского желания, что сейчас каждый брал по максимуму от другого. Геллерт уложил Альбуса на кровать, нависая над ним, тяжело дыша и вглядываясь в лицо Дамблдора, которое в лунном свете выглядело прекрасно. Да, они были уже не теми юношами–красавцами, но Геллерту хотелось зацеловать каждую морщинку на лице Альбуса, покрыть поцелуем каждый сантиметр его тела. Изучить его так, будто никогда не прикасался к этому телу. Гриндевальд начал осуществлять желаемое, целуя лицо прикрывшего глаза Альбуса. Альбус тоже скучал. Во снах, которые он не контролировал, где оклюмннция не имела власти — ему снились эти руки, что сейчас блуждали по телу Альбуса, стараясь снять всю одежду. Эти губы, что сейчас ухватили в плен его, втягивая в горячий поцелуй. Их языки переплелись, оба чувствами удовольствие, хотели большего. Взмахнув рукой Альбус избавил их от мешающей одежды. Он потянулся руками к шее Геллерта, запуская руку в волосы, притягивая ещё ближе. Не скрытая больше одеждой плоть коснулась бедра Геллерта, Альбус тихо застонал. В ответ он почувствали возбуждение прижавшегося к нему Гриндевальда. Тот начал спускаться поцелуями к шее Альбуса, оставляя на нем следы страсти, спускаясь ниже, стал прикусывать ключицы, слыша в ответ стоны Альбуса — знание эрогенных зон друг друга было полезным. Опустившись на колени и оказавшись на уровне члена Альбуса, Геллерт поцеловал его бедра, оставляя и на них следы, слыша протяжные стоны. Он наклонился ближе к члену Альбуса, беря того в рот, поигрывая с головкой. Выпустив ее, он прошёлся языком по всей длине, одной рукой сжимая бедро Альбуса, а другой держа член за основания и начиная массировать яйца, доставляя партнеру ещё больше удовольствия. Он снова взял головку в рот, беря как можно глубже, создавая эффект вакуума. — Геллерта, оох — Протянул Дамблдор. — Я на грани, таким темпом я. ах! Я близко. — Предупредил он, цепляясь руками за простыни. Дамблдор чувствовал, что горел. Чувствовал жар во всем теле и, кажется, сходил с ума от эйфории. Ему было очень хорошо, Геллерт был и оставался умелым и горячим любовником. А тот, не теряя времени, плюнул на руку, массируя колечко мышц, расслабляя того. Он выпустил член изо рта, но держал его в руках, медленно проводя от основания к головке. Заставляя Дамблдора чуть ли не хныкать, так тому было хорошо. — Мерлинова борода, Альбус. Мне отсюда открывается прекрасный вид. — Произнёс Геллерт охрипшим голосом, встречаясь в полутьме с расфокусированным взглядом Альбуса. Он поцеловал Альбуса за колено со шрамом, проводя по нему рукой. — У тебя тут на шраме что-то нарисовано? — Приподняв бровь спросил он, входя средним пальцем в Дамблдора, заставляя того поморщится. — Там, мхм, карта Лондонского метро…мх.политена. — Дамблдор смотрел на Геллерта у ног и не мог перестать стонать, он был готов кончить только от этого взгляда Геллерта. Гриндевальд потянул Дамблдора за длинную бороду, притягивая чуть к себе и сам приподнявшись потянулся к его губам. Втягивая в страстный поцелуй, раззадаривая их обоих ещё больше. Почувствовав, что фаланга движется без стеснения внутри, он добавил второй палец. Медленно двигая ими внутри, наконец, попадая по комочку простаты, отчего Дамблдор громко стонет и откидывается назад, выгибаясь на простынях. Гриндевальд сверкает глазами, видя такого Альбуса. Он проводит рукой по его телу проходясь по возбуждённым соскам. Вскоре он добавляет третий палец, а Дамблдор уже сам охотно насаживается. — Гелли, скорее. ахх, не томи меня ещё больше. Гриндевальд наклоняется, накрывая Альбуса в поцелуе, но вскоре вновь отстраняется. Он проводит рукой по своему крепко стоявшему члену, размазывая выступившую смазку. Геллерт приставил головку к разработанному входу, плавно проникая, стараясь не торопиться. Он замер, прикрывая глаза, чувствуя жар и тесноту охватившую его плоть со всех сторон. Выдохнув, он толкнулся ещё раз, вызывая стон у Альбуса, тот глубоко дышал, чувствуя внутри горячий член. Теперь Альбус был уверен что горит, горит в адском пламени, заживо. Гриндевальд двигался в умеренном темпе, задевая простату, трахая и доставляя удовольствие обоим. Пот скатывался по их спинам. Гриндевальд ускорился, выходя почти до конца и входя резко, глубоко, каждый раз попадая по простате. Альбуса хватало только на протяжные стоны. Они оба были близки. Гриндевальд взял член Альбуса в руку, начиная тому дрочить, приближая к разрядке. — Гелле…ах. Я близко! — Предупредил Дамблдор, после сразу же заливая руку Геллерта и свой живот спермой, сжимая внутри член. Гриндевальд толкнувшись ещё несколько раз, вышел из Дамблдора, заливая живот того белесой жидкостью. Замерев на некоторое время, он опустился рядом на кровать, глубоко дыша. — Это было хорошо, — протянул Дамблдор, он успев отдышаться смотрел на испачканный в сперме живот. — Ты все такой же страстный любовник. — А ты все такой же отзывчивый и гибкий, — Геллерт протянул руку куда-то вниз, беря в руки мантию, стирая с живота Альбуса сперму. — Нам стоит сходить в душ, — он сощурил глаза, явно намекая на ещё один заход. — У меня не осталось сил на то чтобы просто подняться, а ты намекаешь на продолжение? Вот уж нет, я уже не прежний Альбус, сил моих больше нет, — он щёлкнул пальцами, используя очищающие чары на них двоих. Поморщившись от неприятного холодка, он повернул голову в сторону Геллерта. А тот потянул его за бороду к себе, накрывая губы Альбуса в нежном поцелуе. — Уверен, тебя со мной хватит ещё не на один заход, — отстранившись, произнёс Геллерт. — Но на сегодня можем и закончить. У меня на тебя большие планы, Альбус. Которые мы начнем воплощать с завтрашнего дня, — его глаза сверкнули, говоря, что тот в предвкушении. — Я весь в твоём распоряжение, Гелли. Только стоит написать Минерве сову, что бы не ждали меня в ближайшие годы. — он зевнул, прикрывая глаза, и кладя голову на плечо Гриндевальда. — А всё-таки у тебя крепкое тело. Ты занимался спортом здесь? — Спросил он, уже засыпая и целуя плечо любовника. — Ну а чем здесь ещё заниматься? Я ведь ждал тебя, не мог же я тебя встретить в плохом физическом состоянии, — Гриндевальд тоже прикрыл глаза, поглаживая Альбуса по волосам, которые начали окрашиваться в рыжий. Хмыкнув, он накрыл их одеялом, целуя Альбуса в висок. Это было началом их супружеской жизни. На утро Альбус удивится, заметив на руках брачные узоры. Сама Магия их благословила. Сама Жизнь их благословила. Они были избранными, были предначертанны друг другу. Так что впереди их ждут только счастливые годы совместной жизни, и комнаты БДСМ.