Что осталось позади

Драко никогда не думал, что вернется назад. Даже если бы ему разрешили, то он бы никогда в жизни не согласился. Перспектива вернуться в Хогвартс выглядела как немыслимый бред в глазах Малфоя. И все же вот он — сжимает в руках письмо, которое доказывало ему обратное — он должен вернуться туда на целый год. Пергамент письма легко мялся между его длинными, бледными пальцами, и это было единственным, что давалось ему с легкостью за последние месяцы. Сначала было томное ожидание начала судебного разбирательства, в доме, опороченном воспоминаниями о В-Вол. Темном Лорде. Затем наконец наступил день судебного заседания, вынудившее столкнуться лицом к лицу со всем, что случилось за те горькие несколько часов. Он был полностью уверен, что сгниет в Азкабане, пока Золотой Мальчик вдруг не решил заступиться за его жалкую жизнь в зале суда. Драко знал, что Гарри страдал синдромом спасателя, однако явиться и оправдывать перед присяжными пожирателя смерти, который столько всего сделал ему? Драко все еще с трудом принимал этот факт. И, наконец, пришло время последствий. Он прикладывал огромные усилия каждый день, чтобы просто встать с кровати. В его голове возникали болезненные воспоминания, которыми пропитались углы каждой комнаты в доме. Юный хозяин поместья выходил на улицу так редко, что его кожа стала казаться полупрозрачной, словно у призрака. Когда прилетела сова, он уже принял твердое решение проваляться в постели весь день и всю ночь, в полудреме, игнорируя поднос с едой, оставленный на прикроватной тумбе. И все же та вспышка гнева, возникшая из-за письма, была намного лучше, чем та онемевшая пустота, поглощающая его долгое время. Обескураженный внезапным проблеском надежды в его голове, он начал нервно расхаживать из стороны в сторону по ковру в комнате. Его ноги подкашивались, дыхание сбилось, и он присел на кровать, мирясь с мыслью позвать домового эльфа на помощь. Эльфы поместья были под контролем Волан… Темного Лорда, когда Малфои вернулись в свой дом, что вызвало еще больше удивления, когда Драко понял, что пара из них все еще оставалась в их доме, несмотря на проигранную ими войну. В тайне он был благодарен этим эльфам. Его матери нужен был кто-то, кто составил бы ей компанию во время ее домашнего ареста, ведь его отца посадили в Азкабан, а Драко… был Драко. Малфой постучал по деревянному каркасу кровати три раза. В тот же миг появился один из домовых эльфов, одетый в новую униформу. Ее сшила мать Драко при помощи магии, чтобы заменить те старые мешки, которые их заставлял носить отец. Нарцисса сказала Люциусу, что сделала это, чтобы их эльфы выглядели более чистоплотными, но Драко знал, что ей просто нужно было занять себя хоть какой-нибудь работой, чтобы не потерять рассудок. Домовой эльф поклонился, сложив руки поверх серебряного пояса своей униформы. — Юный господин Малфой, вы что-то хотели, сэр? — пропищал он, пялясь на Драко своими круглыми, слезящимися глазами. Небрежным жестом рукой он попросил эльфа подойти поближе и попытался снова заставить себя встать на ноги. Руки эльфа подхватили волшебника за талию, а тот оперся рукой на плечо эльфа, укутанное в изумрудный шелк. Драко, тот прошлый Драко, испытал бы сейчас ужасное отвращение от всего происходящего. Просить домового эльфа о помощи? Какой же слабак. Нынешний же Драко был слишком опустошен, чтобы даже думать об этом. Постепенно он восстановил равновесие настолько, что смог бы ходить без посторонней помощи, но домашний эльф настаивал на том, чтобы оставаться рядом с ним: «На всякий случай, если вы упадете, сэр». Из-за нехватки сил, Драко даже не подумал о том, чтобы переодеть пижаму на что-то более подходящее, и, уставив свои глаза в пол, поплелся по пустым коридорам в сторону кухни. Домашние эльфы больше не выпроваживали его оттуда вежливо, как раньше. Столовая теперь заперта наглухо, двери перекрыты трещащими желтыми заклятиями — словно они способны удержать внутри кошмары, впитавшиеся в это место. Но даже если кто-то и смог бы набраться сил войти туда, один лишь запах темной магии и смерти мгновенно выгнал бы его обратно. Единственное, чего ему хотелось, — это зеленое яблоко. Только у него, как казалось Драко, еще оставался хоть какой-то вкус. Кислый сок обжигал ранки на языке — те, что остались после ночи, когда он кусал себя, чтобы не закричать. И именно эта боль помогала ему чувствовать себя не просто ходячим трупом. Шли дни. Все становилось немного лучше. Теперь он мог недолго прогуляться в саду, съесть целую тарелку супа, надеть новую пижаму, даже привести в порядок волосы. Его мать конечно же заметила эти изменения сразу и теперь сидела рядом с ним во время обеда или читала ему перед сном, как делала это раньше. Она пыталась сделать все, что в ее силах, Драко знал это, и он хотел бы ей сказать, что все, что случилось с ним — не было ее виной. Но каждый раз, когда он набирал достаточно воздуха в грудь, чтобы сказать это… Его голос застревал где-то в горле. Ее лоб бы сморщился, в глазах снова появилась бы та нежность, но он не мог. Просто не мог. И вот уже осталось два дня до отъезда, но Драко не был готов. Он наконец начал регулярно принимать душ, да, и носить что-то кроме пижам, верно, и даже есть дважды в день, но… он так и не произнес ни единого слова. Он по-прежнему всегда начинал мерзнуть, оказавшись без одеяла. Его руки тряслись, когда он начинал вспоминать. Он кричал каждую ночь, когда ему удавалось хотя бы ненадолго уснуть, что случалось довольно редко, и его язык истекал кровью после каждой такой ночи. Его метка до сих пор невыносимо сильно пульсировала, даже под всеми слоями бинтов на ней. Он говорил только с домовыми эльфами и своей матерью после суда. Так что, нет, он совершенно не был готов, даже когда стоял с дорожным чемоданом в руках, готовясь трансгрессировать на Кингс-Кросс. Одежда, которую он носил раньше, теперь висела на его истощенном теле словно мешок. Представив, какая толпа людей сейчас, перед началом учебного года, заполнила Косую Аллею, он отказался идти туда, поэтому его мать разрешила ему использовать маггловский компьютер, чтобы заказать себе новую одежду. Сейчас на нем был надет черный свитер поверх узких черных джинс и черные кроссовки. Так как его отца не было рядом, ему больше не приходилось носить строгие костюмы, и он испытывал дикое наслаждение, надевая одежду тех, кого его отец презирал. Также такая одежда не привлекала к нему внимание, что казалось преимуществом. Перед тем как трансгрессировать он надел черную шапочку-бини поверх своих серебристых волос, намереваясь спрятать их в нее как можно лучше, но при этом не выглядеть слишком глупо. Не то чтобы ему было дело до того, как он выглядит. Когда ты виноват в массовых убийствах по всему волшебному миру, то, как ты выглядишь, вряд ли изменит чье-нибудь мнение. Все вокруг закружилось, стягивая его живот в тугой узел, а потом появился шум, и свет, и движение, и люди, так много болтающих людей, и улыбки, и воспоминания, из-за которых становилось трудно дышать, это все было слишком… Толчок. Драко упал на землю, уставившись в спину торопящемуся парню, который бежал так быстро, что даже не заметил Малфоя перед собой. Незнакомец испуганно обернулся с виноватым видом на лице, и тогда Драко заметил те самые черные волосы, зеленые глаза и нелепые очки, и понял, что облажался. — Ой, мне так жаль! Я не хотел… — Гарри «Мальчик, который выжил дважды» Поттер замолкает, а выражение его лица меняется с извиняющееся на шокированное, — Малфой? Драко сглотнул. Он постарался сохранить безразличное выражение лица, поднялся на ноги и попытался представить, что это не Поттер стоял прямо напротив него в ожидании ответа. Блондин лишь кивнул, будто он видит его впервые. Он просто незнакомец, не смотри, не смотри, не смотри! Драко схватил свой чемодан и ушел. — Погоди, Малфой! — Поттер хмуро посмотрел ему в след, но он этого не видел. Не видел, потому что совершенно точно не оглянулся посмотреть. Но он остановился. И посмотрел. Теперь он точно не мог больше притворяться, что не знает Поттера, ведь его тупые зеленые глаза пялились прямо на Драко. Он немного наклонил голову в бок, приподняв бровь, и это было самое эмоциональное из всего, что он сделал за всю прошедшую неделю. — Что ты здесь делаешь? — Золотой Мальчик толкнул Малфоя в плечо, и это было почти забавно, что Поттер был так сильно раздражен. Хотя, нет, Драко не было забавно. Он знал, почему тот злится. Он бы тоже был зол, если бы напротив него стоял человек, который был причиной смерти его друзей. Драко помахал своим билетом, немного приподняв его вверх, он был весь помятый из-за того, как много раз Драко теребил его в руках, и кивнул в сторону стоящего поезда. Это заставило сердиться Поттера еще больше. — Слишком хорош для того, чтобы говорить со мной теперь, Малфой? Я ожидал хотя бы немного вежливости с твоей стороны, не говоря уже о благодарности, особенно после того, что я для тебя сделал. Но, видимо, я ошибался, — Гарри сложил руки на груди и зашагал в сторону рыжей макушки, мелькающей в толпе. Драко приоткрыл рот, чтобы возразить ему или извиниться, он точно не знал, но у него не получилось издать даже писк. Опустив голову, он поднял свой чемодан и побрел внутрь поезда, стараясь не слышать, как все вокруг перешептывались, обсуждая их с Поттером «разговор». Но внутри поезда он снова слышал тот же шепот. Ученики пялились на него, выглядывая из своих купе, пока Драко наконец не нашел пустое место в вагоне и не завалился в него, заперев дверь с помощью заклинания, защищающее от алохоморы, и зашторив окна. Тишина. Тяжело выдохнув, он запрокинул голову назад и закрыл глаза, молясь о спокойной дороге до Хогвартса. К сожалению, у судьбы были свои планы. Прошла лишь пара минут в пути, как вдруг резкий стук в дверь прервал долгожданную тишину. — Драко? Драко, милый, это ты? — знакомый жалобный писк Панси раздался за закрытой дверью купе. Панси. Он никогда не думал, что кто-либо из его старых друзей вернется к нему, особенно учитывая, что большинство из них были оправданы в суде. Выдохнув еще раз, он смирился, что ему придется слушать нытье Панси всю дорогу до Хогвартса. — Драко! Я узнаю этот вздох где угодно. Впусти меня! Пожалуйста? — убрав страдальческое выражение со своего лица, он встал на ноги и открыл дверь, распахивая ее настежь. Панси мгновенно обхватила его руками, и от этого давления по всему телу прошла острая боль. Позади нее стоял Блейз, скрестив руки на груди и вздернув подбородок, он выглядел, как и всегда, безупречно. Конечно, ведь он таким и был. Он не прошел войну. Малфой сморщился, осторожно отодвигая от себя Панси. Она в тот же миг взяла его за руку и потянула за собой на сиденье. — Мерлин, милый, ты такой тощий! Что случилось с тобой? — она смотрела на него взволнованно, широко раскрытыми глазами. Он присел рядом с Панси и пожал плечами, в то время как Блейз закрыл дверь позади и сел напротив них. Не то чтобы Драко не хотел, чтобы они были рядом с ним — напротив, он был рад, что рядом есть люди, готовые заступиться за него, но он не был готов ко всем этим вопросам. Просто не был готов. Почему никто не видел этого? — Что ж, тогда сегодня тебе нужно будет вдоволь наесться на пиру, я не вынесу… — она вдруг резко замолчала, заметив, во что одет Малфой, — Драко! Во имя Мерлина, что на тебе надето? Это… маггловская одежда? — ее нос вздернулся, а сама она демонстративно отодвинулась от него, будто боясь, что ее собственная одежда может как-то испортиться. Он снова безразлично пожал плечами. Она могла думать о нем все, что угодно. В конце концов, она все равно увидит, какое он чудовище на самом деле, когда они придут в школу и все начнут шептаться и сверлить их взглядами. Может это было именно то, чего Драко боялся. Не вопросов, а ответов. Он не был готов к тому, что они узнают, насколько он на самом деле ужасен. Панси несколько секунд смотрела на него исподлобья, а затем продолжала болтать. Драко молчал и никак на нее не реагировал, разве что пожимал плечами, из-за чего она начинала истерить еще сильнее. В конце концов она выбежала в ванную, чтобы прийти в себя, оставляя его и Блейза наедине. Прошло несколько минут. — Я не виню тебя, знаешь. Ты мудак, но я не виню тебя. Драко уставился на него. Блейз бросил на него взгляд, было видно, что ему некомфортно, а затем Забини встал. — На твоем месте я бы переоделся. Мы скоро приедем. Как только он ушел, Драко устало потер глаза. Сегодня произошло слишком много всего, что ему было совсем не по душе. Все, чего он хотел, — это вернуться в свою комнату в поместье, свернуться калачиком под одеялом и спать, пока все это не закончится. С трудом поднявшись на ноги, он достал из сундука мантию и шагнул в коридор. …Столкнувшись с Золотым Трио. Сначала они выглядели такими же удивленными, как и сам Драко, но затем их удивление сменилось на самую откровенную неприязнь. Уизли прервал тишину первым. — Что с тобой не так, хорек? Выглядишь так, будто тебя только что хорошенько протащили по земле, — прорычал он. Драко расслабил лицо, надевая невозмутимую маску. Затем он пронзил Уизли ледяным взглядом, предупреждая, чтобы тот держался подальше, пока не случилось что-то плохое. Ему следовало догадаться, что это возымеет противоположный эффект. — Со мной тоже решил не разговаривать? Ого, ты и правда настолько зациклен на себе? Даже несмотря на то, что вы проиграли, а твой дорогой папочка снова в Азкабане? Злость начала закипать внутри Драко настолько, что у него заскрипели зубы. Хотя сейчас это уже стало привычкой после семи лет одного и того же — впадать в ярость при любом упоминании его отца, но сейчас он был согласен с Уизли. Нет! Не согласен. Он бы никогда не согласился с ним. Смятение от нахлынувших эмоций, к которым он оказался совершенно не готов, заставило его резко развернуться и быстро уйти, пока… пока не случилось что-то плохое. — Снова убегаешь? Да, я так и думал! — его голос звучал настолько издевательски, что он заставил Драко обернуться. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть им, чтобы они оставили его в покое, что они понятия не имеют, какой он на самом деле, что он не стал бы от них убегать. Но ком снова встал в горле. Они смотрели на него, все еще злясь, но уже с долей недоумения, пока Драко давился собственными словами. Из его горла вырывался лишь жалкий кашель. Он краснел от унижения, прикрывая рот рукой. Затем он развернулся и ушел. Глупец. Он такой глупец.