Замок из песка

      «Пик Фингер. Теперь твоя подопечная», папка с досье грохнулась на стол и проехалась по нему с неприятным шелестом.       «Титан-рикша?» Люци скривилась. Она ожидала, что ей достанется хотя бы Мимик или Зубастый. Да кто угодно, кроме этого четвероногого исполина с вытянутой мордой и голосом, как из отхожего места.       «Перевозчик, да», командир посмотрел на неё сверху вниз. «Тебя что-то не устраивает, куратор Фернвей?»       «Нет», выплюнула та, откидывая обложку папки. С фотографии, прикрепленной к первой странице, на неё смотрела милая девочка с длинными растрепанными волосами, большими глазами и орлиным носом. «Только ночные кошмары, которые я буду смотреть ближайшие несколько лет, благодаря этому пугалу. Ты видел её титана?»       Мужчина усмехнулся и провел пальцами по козырьку фуражки:       «Не волнуйся, ей недолго осталось. Всего несколько лет, и заслуженная пенсия тебе гарантирована.»       Люци фыркнула и пролистнула документы дальше. Боевые характеристики, оценка личных качеств, результаты тестирований, военные заслуги, биография…       «Отец у неё болен? Чем?»       «Деменция. Сомневаюсь, что ему можно помочь.»       «Он элдиец?»       «Конечно.»       Люци поймала пристальный взгляд командира и мгновенно ответила:       «Тогда пусть горит в аду.»       ••• три года спустя       «И кто это?» Люци выдохнула облачко сигаретного дыма и облокотилась спиной о кирпичную стену. Она была выше Пик, поэтому уничижительно смотреть на неё сверху вниз было несложно.       «О, тебе любопытно?» Девушка обаятельно улыбнулась и прищурилась.       «Гальярд?»       «А что, если и он? Ревнуешь?»       «Что, если да?»       В глазах Пик засверкали озорные огоньки, она переступила с ноги на ногу, как кошка, готовящаяся к прыжку. Вот только хищник недооценивал ошейник, который сполз на плечо и превратился в ярко-алую повязку с белой звездой. Или просто привязь давно вытянулась и обветшала.       «Разве тебе такое положено, куратор Фернвей? Личные отношения с подопечными запрещены уставом.»       Люци усмехнулась и покачала головой. Промозглый осенний ветер заставлял кутаться в плащ, а Пик была только в одной тонкой кофте и даже не дрожала.       «А что ты сделаешь? Настучишь Командованию? Они уже давно точат на меня зуб. Им твоя жалоба только на руку», ещё одно синеватое облачко выплыло во влажный воздух, сигарета шипела и распадалась пеплом при каждой затяжке. «Вот только… Если меня расстреляют, кого прикрепят к твоей уродливой элдийской физиономии? Какого-нибудь старика из Ведомства. Вряд ли он так легко будет отпускать тебя на свидания.»       «О, я как-нибудь договорюсь», новая порция неуместного кокетства прошла мимо Люци, она некрасиво ухмыльнулась:       «Да-да. Всего-то десять минут постоять на коленях с открытым ртом.»       «Боже, какая же ты паскуда», на лице Пик появилось выражение, среднее между восхищением и отвращением. Поразительная способность сочетать сразу два совершенно противоположных чувства.       «Ты где такие слова выучила? Кто-то из ухажеров научил?»       «Признай, ты просто завидуешь, что у меня они есть.»       «Разумеется. Может быть, я тоже мечтаю увидеть тебя на коленях.»       Пик рассмеялась, оставаясь очаровательной при своей надменности.       «О-о. Во сне не насмотрелась?»       «Твоей толстой рожи мне и наяву достаточно.»       «Я, между прочим, похудела!»       Люци хмыкнула и потушила окурок о стену, собираясь уходить. Пик нетерпеливо сжала кулак. Помучить её ещё немного было приятно, поэтому кураторка неторопливо пригладила короткие светлые волосы, накинула на голову фуражку и осмотрела переулок, в котором они стояли.       «Иди на своё свидание», наконец, снисходительно бросила она. «Но только до отбоя. Опоздаешь — твои проблемы.»       Пик притащила с улицы облезлого котёнка в тот же вечер, когда им с Люци выделили отдельные комнаты недалеко от концлагеря Либерио. Ведомство мечтало контролировать каждый шаг титанов-шифтеров, но только их двоих удалось даже поселить вместе. Котёнок был выкинут за дверь сразу же. И возвращён. И снова изгнан. Спустя неделю пушистый комок валялся на подоконнике и изредка потягивался в лучах утреннего солнца. В этот момент Люци поняла, что это будут тяжелые несколько лет. Пик назвала котёнка Бурбоном, потому что «я тоже могу иметь хобби, как ты» и указала пальцем на бутылку настоящего бурбона в шкафу. Люци сжала переносицу пальцами и больше ничего на тему кота не говорила, даже когда он раскапывал горшки с цветами.       Теперь лохматое недоразумение иногда напоминало свою хозяйку: например, мирно урчало рядом с разглядывающей старый альбом с фотографиями Люци в общей комнате и делало вид, что это само по себе не является попыткой наладить отношения. До отбоя оставалось ещё два с половиной часа, поэтому кураторка даже иногда почёсывала животное за ухом. Это, разумеется, ничего не значило, просто совпадение. И как раз в тот момент, когда она снова потянулась к Бурбону, входная дверь распахнулась настежь. Люци тут же отдернула руку.       «Ты рано», она сделала вид, что только что подняла глаза от фотографий и увидела на пороге растрепанную и явно раздосадованную Пик. «Свидание не задалось?»       Девушка ничего не ответила, вместо этого бросив сумку на тумбочку у входа и сшибив мелочи, лежавшие на ней. Люци подняла бровь:       «Нужно было меньше ползать на четвереньках. Говорят, сейчас это уже не модно.»       Пик сжала кулаки и зубы и враждебно посмотрела на кураторку. Обычно её было сложно вывести из себя, но сейчас всё шло совсем не так, как обычно. Лицо шифтерки едва не перекосило.       «Если ты так сильно хочешь в туалет, то это первая дверь направо», хмыкнула Люци, возвращаясь к фотографиям. Но Пик быстрым шагом преодолела расстояние между ними, выдернула альбом из рук и забралась кураторке на колени, с силой прижав ту руками к спинке дивана. Наконец-то ей удалось посмотреть сверху вниз на свою оппонентку. Выражение Люци осталось неподвижным. Пик сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться.       «Я могу превратиться и раздавить тебя. Скажу, что случайно», в её всегда ласковом голосе послышались натянутые нотки. Будто она пыталась продолжать играть свою роль, но безнадежно фальшивила.       «Да тебе и трансформироваться не нужно», ответила Люци. В подобных ситуациях она предпочитала не давать слабину, чтобы её подопечная даже подумать не могла, что у неё сердце тяжелеет от подобных выходок. «Слезай. Ты весишь центнер.»       «Это не правда», она злобно наморщила нос и наклонилась ближе, почти прижавшись лбом ко лбу. В Пик клокотала ярость. Свидание действительно было ужасным и закончилось тем, что забавный парень из булочной, куда она часто заходила и всегда, абсолютно всегда была мила с ним, попытался зажать её в переулке. Куда хуже было то, что когда она его оттолкнула, он назвал её чудовищем. Такой же элдиец, как и она! Несправедливо! Её в дрожь бросало от такой несправедливости.       «Это не было бы правдой, если бы ты не просыпала утренние пробежки. Сле-зай», Люци была такой же как обычно: ядовитой, грубой и бестактной. За несколько лет, которые они прожили бок о бок, Пик ни разу не получила доброго слова. Даже когда старалась быть вежливой и покладистой. Ожидаемое отношение марлийки, ещё и из Ведомства. На что Пик вообще могла рассчитывать? «То, что твой парень тебе отказал, не значит, что можно попрыгать на мне.»       Пик чуть не прикусила язык.       «А я попробую», в судорожном порыве, не успев даже обдумать своё действие, она прижалась губами к сомкнутым губам Люци, ухватила ладонью за шею, надавив под кадыком, и протолкнула свой язык в её рот, а потом укусила за нижнюю губу до крови. Ощущение власти закружило голову. Но тут её сильно дёрнуло назад за волосы. Пик еле усидела на коленях кураторки, вцепившись руками в её рубашку. На глаза навернулись слёзы боли и разочарования.       «Пик. Ты — ебанутая тварь», мрачно проговорила Люци. На секунду показалось, что её голос стал глубже и ниже, чем был обычно.       «Придумай что-нибудь новое», с трудом выдавила Пик. Её голова всё ещё была откинута назад — кураторка и не думала отпускать волосы, а только натянула сильнее. Злость немного притупилась, чувство превосходства улетучилось ещё быстрее, осталось ощущение собственной ничтожности и унижения.       «Элдийское отродье.»       «Было.»       Люци резко толкнула её вбок. Пик упала на диван, ударившись затылком о подлокотник. Из неё как будто выбило все силы на сопротивление. Дело не в том, что марлийка, которая теперь нависла над ней и больно наступала коленом на бедро, была сильнее: со всеми её старыми ранениями и не до конца разгибающимся локтем — не была. Дело в том, что Пик, даже обладая силой титана и званием “почетной”, оставалась элдийкой. Она замерла и приготовилась к тому, что Люци её ударит и будет права. Но та только нахмурилась, глядя ей в лицо. Кажется, Пик никогда не замечала, что у её вынужденной соседки — голубые глаза.       «Слушай меня внимательно», строго начала она, приблизившись настолько, что Пик могла рассмотреть каждую прожилку и вкрапление в этих небесно-голубых радужках. «Завтра я напишу на тебя рапорт за нападение на куратора, и у тебя будут большие проблемы», после этого она отодвинулась и встала с дивана. «А теперь иди в душ и не отсвечивай.»       Не глядя на Пик, Люци ушла к кухонному уголку, потянулась к шкафу и выругалась сквозь зубы, прежде чем поменять руку. Кот успел сбежать ещё в начале потасовки и теперь опасливо выглядывал из-за горшка с фикусом. Пик сделала глубокий вдох и потёрла затылок. Лучше бы она провалилась под землю. Но вместо этого, опустив голову, действительно пошла в ванную.       Встав под холодные струи воды и закрыв глаза, она почему-то снова увидела голубые радужки с большими зрачками, которые, казалось, могли затянуть в себя. Подумала, что это лучше, чем озабоченное лицо того парня и непрекращающиеся проклятия от своих — даже высказанные шепотом, они звучали, как пропущенные через медную трубу. Ненависть пустила корни так глубоко, что сами элдийцы готовы были расцарапать друг другу лица. Пик попыталась вздохнуть, но вода тут же попала в нос и резанула по глотке. Она закашлялась. Захотелось сползти вниз, усесться на кафельный пол и завыть от жалости к себе. Но Люци точно потом припёрла бы её за трату воды, поэтому с сантиментами пришлось повременить.       После душа стало немного лучше. Пик даже почувствовала себя виноватой за то, что сорвалась на кураторку, которая, по сути, просто вела себя как обычно. Да ещё и… Поступила ровно так, как та её и описывала — бестолковая, вульгарная сука. Пик провела пальцами по губам. Рапорт с негативной оценкой был бы некстати, она как раз хотела попросить несколько дней увольнения, чтобы провести их с отцом, перед командировкой на богом забытый остров.       Люци всё ещё была на кухне: стояла там практически неподвижно, неловко оперевшись навсегда согнутой рукой на стойку, и смотрела на низкий стакан с янтарной жидкостью, рядом лежала салфетка с пятнышками крови. На её нижней губе отчетливо виднелась небольшая ссадина.       «Прости меня. Пожалуйста», Пик подошла поближе. Она делала много сомнительных вещей, и достаточно часто Люци закрывала на них глаза — это было частью их негласного договора, по которому они сосуществовали с самого начала. Но в этот раз Пик превзошла даже собственные ожидания. «Это действительно было худшее свидание, на которое я ходила.»       Кураторка сделала глоток своего напитка.       «Естественно. Ты даже целуешься никудышно.»       «Ну и научила бы тогда», Пик порылась в ящиках за её спиной и достала припрятанные там под полотенцем конфеты, положила на стол рядом с бутылкой бурбона. Люци сделала вид, что не заметила.       «Ага, чтобы ты на меня донесла, и я всё-таки пошла под трибунал.»       «Я никому не скажу», она встала рядом, оперлась на стойку спиной и невинно похлопала глазами. «Ты сама говорила, что глупо с моей стороны променять тебя на старика из Ведомства.»       Люци подняла одну бровь и посмотрела на Пик с привычным пренебрежением:       «Боги. Когда эти воспоминания увидит следующий наследник твоей хуйни, у меня точно будут проблемы.»       «Может быть, мне просто не хватает опыта настоящей марлийки в поцелуях», она почти невесомо провела пальцем по плечу кураторки снизу вверх, специально подёргивая за складки подвернутого рукава. «Или ты сама не умеешь?»       Ей показалось, что дыхание Люци замерло ненадолго, тогда она кокетливо наклонила голову и улыбнулась своей очаровательной улыбкой. Хуже, чем было до этого, уже быть не могло, так что попытать удачу стоило. В конце концов, если план сработает, у неё появится дополнительный рычаг давления, который никогда не бывает лишним. Но взгляд кураторки стал тяжелее, она громко опустила стакан на стойку, обошла Пик и направилась к своей комнате.       «Люци!» Шифтерка нагнала её и схватила за запястье. «Ты же не просто так меня цепляешь постоянно.»       «А ты сильно головой ударилась, да?» Люци грубо выдернула руку и снова отвернулась. Но в этот раз Пик не собиралась сдаваться так просто и обхватила её руками со спины. Кураторка замерла, как парализованная.       «Люци», она уткнулась носом ей повыше лопаток и погладила ладонью живот. Почувствовала, как под тканью рубашки напрягся пресс.       «Отстань», её голос охрип.       «Уверена, у тебя давно никого не было», рука скользнула чуть выше, между грудей. Сердце застучало быстрее. Шифтерка прижалась бёдрами к её ягодицам. У Люци явно будут проблемы из-за этого, но после того, как Пик передаст своего титана следующему поколению воинов, ей будет уже всё равно.       Что плохого может случиться? Максимум — Люци её ударит и всё ещё будет права. Пик даже не разозлится. Но та молчала. Только играла желваками и тяжело дышала. Шифтерка расценила это как невмешательство и продолжила исследовать её тело сквозь ткань.       «Элдийская блядь», наконец, прошипела она.       Пик раньше ударилась затылком о стену, чем поняла, что Люци сделала резкий шаг назад и развернулась, как только хватка вокруг её тела ослабла. Её предплечье врезалось пониже ключицы, а лицо оказалось в паре сантиметров от её носа. Снова эти голубые глаза, в которых отвращение смешивалось с ненавистью в равных пропорциях. Люци схватила Пик за подбородок и дернула вверх.       «Открывай», прорычала она, надавив большим пальцем. Шифтерка послушно приоткрыла рот и вздрогнула.       Люци действительно умела целоваться. Её язык так ловко повернулся вокруг её, что у Пик побежали мурашки по спине и сжались бёдра. Но Люци тут же протолкнула колено между её ног и сильнее прижала подопечную к стене, будто собиралась раздавить. Дыхание сбилось, Пик почувствовала, как кружится голова и заканчивается воздух. Ей думалось, что будет больнее и унизительнее, что Люци сделает всё, чтобы она подавилась своей дерзостью, но вместо этого в поцелуе было больше фрустрации, отчаяния и неожиданного желания. Пик попыталась выгнуться к ней, положить руки на талию, ответить на поцелуй, но тут же была укушена за язык.       Люци отстранилась, а Пик покачнулась, лишившись опоры, и еле удержала равновесие. Кураторка утёрла блестящие от слюны губы тыльной стороной ладони. Её дыхание было таким же тяжелым, как и у Пик, а взгляд хищным, как если бы она готовилась её растерзать.       «Ну всё», выдавила Люци сквозь зубы, схватила шифтерку за руку и потащила за собой в личную комнату. «Идём.»       Пик никогда не бывала в спальне Люци и, оказавшись тут, быстро огляделась — задернутые шторы, неубранная кровать со смятым одеялом, открытый секретер, заполненный бумагами, альбомами, книжками в хаотичном вихре, поникшее растение на тумбочке, которое давно не поливали, и экзотический, восточный ковёр на полу. Вместе всё выглядело каким-то… неустроенным.       «Раздевайся», приказала Люци, подтолкнув Пик к кровати, но та упёрлась, а когда кураторка отступила развернулась к ней лицом. Дело ведь даже не в близости. За такое Люци действительно пойдёт под трибунал в ту же секунду, когда следующий Титан-Перевозчик увидит воспоминания. И это уже не пустая угроза.       «Подожди…» Пик вдруг ощутила беспокойство, а на лице Люци появилась жестокая ухмылка. Она понизила голос и зазвучала вкрадчиво:       «Ты же этого хотела? Давай. Или ты ещё и трусливая дрянь, кроме того, что дура.»       Даже после поцелуя всё можно было свести к идиотской шутке. К тому, что Пик действительно вульгарная и тупая сука, которая сама спровоцировала куратора на необдуманный поступок, но это… Она тяжело сглотнула.       «Либо вон отсюда, либо в постель», коротко бросила Люци.       Пик почувствовала, что нижняя губа стала тянуще сухой, и прикусила её. Воздух оказался слишком тяжелым, чтобы дышать нормально. Она потянулась к блузке, расстегнула одну пуговицу, затем вторую… Мысли путались. Обычно она была хороша в придумывании выходов из безвыходных ситуаций, но именно сейчас ничего не приходило в голову. Всё из-за этих голубых глаз, сверливших её, мрачных, как какая-нибудь бесконечная впадина на дне океана. Пугало то, что в них не было ни намёка на похоть. Пик почувствовала себя добычей.       Блузка упала на пол, за ней последовала юбка. Люци скрестила руки на груди. Шифтерка осталась перед ней в одном белье, и даже в тусклом свете, проникающем из общей комнаты, было видно, какая у неё гладкая кожа — ни одного шрама. Это заставило её фыркнуть. Девушка обхватила себя рукой, попыталась прикрыть обнаженную грудь и опустила глаза. Спутавшиеся волосы упали с плеч вниз.       «Не говори мне, что это твой первый раз», высокомерно бросила Люци, подходя почти вплотную. Пик помотала головой. «Тогда не заставляй меня всё делать самой.»       Кураторка оттолкнула шифтерку назад к кровати, и та упала на неё спиной. Изначально плана заходить так далеко у Люци не было, она просто хотела показать подопечной, что её слова и поступки имеют последствия. Но румянец на щеках Пик, её готовность сдаться, какое-то вынужденное подчинение и блеск в серых глазах засасывали в себя и лишали способности ясно мыслить. Точно демоническое исчадие.       «Я даю тебе последний шанс уйти», сурово проговорила Люци, глядя сверху вниз на неловко сжавшую ноги девушку. «Пик?»       Та снова помотала головой и попыталась отвернуться, но Люци забралась сверху, грубо обхватила её подбородок рукой и повернула лицо к себе.       «Тебе же не отрезали язык, так что разговаривай.»       Брови Пик приподнялись и сдвинулись, она выглядела жалко, но тем не менее…       «Я не уйду.»       Что-то в Люци дрогнуло, причём она не смогла разобрать — от отвращения или чего-то более тёмного. Наклонилась и снова впилась в губы шифтерки, её ладонь сползла на шею и слегка сжала. Только когда Пик начала протестовать и дергаться, она отпустила её и спустилась ниже. На ощупь кожа была такой же, как и на вид — мягкой и гладкой. Это чудовищно раздражало. Хотелось оставить на этой коже так много следов, как возможно. Синяки, кровоподтёки, ссадины, укусы… что угодно, лишь бы она перестала выглядеть такой по-кукольному хорошенькой. Но Люци не могла себя заставить. Она провела языком линию от ключиц к небольшой, аккуратной груди, облизала вздернутый сосок. Разочарованный рык вырвался сам собой. Да что с ней? Она испытывала злость: на эту бестолочь — за то, что заманила её в ловушку, на саму себя — за то, что позволила себе поддаться на провокацию. Но всё, что она могла делать: это целовать, гладить, обнимать, только слегка касаться зубами, ровно до момента, когда слышала неровный вздох. Запах её шампуня, оставшийся на коже, туманил разум и мешал злиться. Люци чувствовала себя животным, которого чешут за ухом, и оно не может сопротивляться.       Пик сжала простыни до белых костяшек, когда кураторка стянула с неё единственную оставшуюся деталь одежды. Она думала, что это будет мучительно, что на ней не останется живого места и после ей придётся долго стоять под душем, оттирая от себя чувство вины и собственной ничтожности. Но вместо этого ей было жарко, томно, тяжело сосредоточиться, хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.       Люци отвлеклась от неё ненадолго. Стянула с себя рубашку через голову. У неё было крепкое и худое тело, всюду испещренное шрамами и неровностями. Смотреть на неё даже в тусклом свете было тяжело — казалось, по рубцам и отметинам можно составить примерную карту боёв, через которые она прошла во время службы в регулярных войсках.       «Раздвинь», Люци положила руку на её колено и требовательно потянула в сторону. У Пик от напряжения свело низ живота, она едва ли не мяукнула. Такого с ней ещё не было. «Ты оглохла?»       Она заставила себя расслабиться и отвести одну ногу от другой. Почувствовала влажный поцелуй на бедре, ещё один немного выше, то, как пальцы впиваются в самую мягкую часть.       «Боги, ты…» Люци оборвала себя, сделала глубокий вдох и подняла брови. Потом всё-таки взяла себя в руки. «…Течёшь, как сука.»       Пик не выдержала и глупо хихикнула. На неё уставились два блестящих голодом глаза, и она вдруг почувствовала себя смелее:       «Приятно видеть марлийку у себя между ног.»       Люци аж рот приоткрыла от замешательства.       «Заткнись.»       «Тебя за это точно расстреляют», почему-то угроза показалась на мгновение не больше чем шуткой.       «Да похуй уже», кураторка дернула Пик на себя за ноги. «Хотя бы рожу твою элдийскую больше видеть не придётся.»       Пик поняла, что задохнётся. Что живой ей из этой спальни не выбраться и, возможно, проблема с передачей воспоминаний решится сама собой. Да и в целом уже наплевать. Язык Люци раздвинул влажные складки, обвел клитор, а потом надавил на него. Пик пришлось мобилизировать всю свою волю, чтобы остаться на месте, потому что ощущалось это, будто по телу пустили ток. А она ещё думала, что у Люци с её характером, скорее всего, не было ничего примерно никогда. Шифтерка выгнулась и издала хнычущий звук.       «И чем ты только занималась на своих свиданиях?»       Пальцы собрали влагу вокруг входа. Пик застонала, почувствовав, как её медленно растягивают, проталкивают внутрь сначала один, потом второй палец. Люци вернулась к клитору и обхватила его губами.       «Я не…» Пик почувствовала всё сразу, и это было слишком. Даже мышцы не слушались. И военная подготовка, и умение подавлять эмоции и оставаться хладнокровной окончательно покинули её в этот момент. «Не могу. Люци…»       На мгновение всё расплылось перед глазами — то ли от влаги, то ли от удовольствия. Пик вытянулась, дёрнулась и почти потеряла сознание. Отчаянно втянула воздух ртом, стала абсолютно бессильной и на секунду закрыла глаза.       Когда она пришла в себя, то обнаружила, что Люци лежит рядом и внимательно смотрит. Голубые глаза блеснули и вернулись к обычному состоянию, когда Пик слабо улыбнулась.       «Я надеялась, что ты сдохла», спокойно сказала Люци. «Но нет. Снова здесь.»       «Подумала, что ты будешь скучать», ответила шифтерка. А потом протянула к Люци руку, взяла за плечо и потянула на себя. Та почему-то не стала спорить, устроила голову на плече и обняла Пик без ожидаемого яда в её сторону. Ненадолго между ними установилась умиротворенная тишина.       Пик водила пальцами по плечам Люци, обрисовывая старые, побелевшие шрамы. Один — от пули — напоминал кляксу. От ожогов — были похожи на разлитую жидкость, стянутую в центр. Порезы — оставались выпуклыми линиями. Но вот на лопатках и под ними виднелась череда длинных, как вдавленных, полос непонятного происхождения.       «Всегда хотела спросить, что это?» Пик, наконец, надоело гадать. Люци приоткрыла глаза и проворчала:       «Средоточие храбрости, с помощью которой марлийцы загнали твоих диких предков под свой сапог.»       Пик глубоко вздохнула и убрала руку от шрамов.       «Знаешь, мы могли бы быть подругами, если бы ты была чуть добрее.»       «Ещё раз упомянешь слово "дружба", лёжа с голой задницей в моей постели, будешь мыть полы языком.»       Люци была Люци. Стоило помнить об этом всегда. Несмотря на то, что между ними произошло, она оставалась в первую очередь марлийской офицеркой из Ведомства. Пик хмыкнула:       «Ну зачем? Мой язык может быть эффективнее в другом месте. Всего десять минут на коленях с открытым ртом…»       «Идиотка», Люци перебила её и натянула на обеих одеяло. «Спи давай. Тебе завтра плыть на далекие острова, пугать врагов Марлии своей безобразной мордой.»       «Не завтра», поправила Пик. «Это будет через месяц.»       «Жаль», буркнула кураторка. Разговор был окончен. Пик прижалась щекой к затылку Люци. Её короткие волосы щекотали кожу, но это не имело значение. Засыпать не в одиночестве, пусть даже с такой ехидной, было приятно.       Однако утром Пик проснулась одна. В первые минуты ей показалось, что всё, что произошло прошлым вечером, — всего лишь сон, и поэтому открывать глаза отчаянно не хотелось. Но из общей комнаты доносился запах готовящейся еды, а голод уже подбирался к солнечному сплетению. Пик дважды осмотрелась — спальня была не её, хотя и выглядела такой же маленькой. В пробивающихся сквозь занавески лучах интерьер показался немного уютнее, чем вчера. Беспорядок в секретере теперь скрывала крышка.       Пик потёрла лицо, встала и выглянула из комнаты. Люци готовила завтрак. Кот крутился у её ног, ластясь и тыкаясь в них головой.       «Доброе утро», шифтерка выдавила самую милую улыбку из доступных. Люци сделала вид, что не услышала.       Когда Пик оделась, привела себя в порядок и вернулась в общую комнату, на столе стояла тарелка с блинчиками.       «У нас какой-то праздник?» С удовольствием спросила Пик. Люци варила кофе на газовой горелке, не отвлекаясь.       «Да, день, после которого я не увижу тебя несколько месяцев. Это точно стоит отпраздновать.»       Пик подняла одну бровь. На секунду происходящее показалось сюрреалистическим, она ткнула себя ногтем в подушечку пальца, чтобы убедиться, что всё ещё не спит. Потом хмыкнула и пожала плечами, решив не обращать внимания:       «Не переживай, я сделаю, что возможно, чтобы мы встретились как можно раньше. Во имя процветания Марлии.»       «Ешь и пиздуй на инструктаж», Люци, наконец, повернулась к ней лицом. «И волосы расчеши. Выглядишь, как пугало. Настолько же уродливое, как и твой титан.»       Всё было по-старому. Не то, чтобы Пик рассчитывала на изменения. Воспоминания об их близости и ощущение себя любимой у неё уже никто не отнимет.       Кроме неумолимого времени.