Давно Мертвец🎃

Генши только начал присаживаться на диван, когда внезапно мигнул свет. Раз — тьма. Два — вспышка. Три — всё погасло. Он замер. Сердце не билось — оно уже давно молчало. Но что-то внутри него зажалось, как старая пружина. Паника... или её воспоминание. Тишина стала липкой. Комната — слишком большой. Мрак — слишком персональный. И вдруг — ЩЕЛК. Свет снова загорелся. Мягкий, тёплый... Но он уже не был один. Прямо перед ним, в двух шагах, стоял человек. На вид — лет 30, в пиджаке, слегка мятом, с блокнотом под мышкой и абсолютно неуместной, но какой-то обнадёживающей улыбкой. Как будто пришёл занять место у камина, не замечая, что находится в квартире у незнакомца-призрака. — "Привет!" — бодро сказал он, как будто они виделись утром у кофемашины. — "Ты новенький, да? Сразу видно по глазам. Они у всех вначале как у треснутого зеркала." Генши даже не ответил — просто выпучил глаза. Его чемодан упал набок. Тихо, как стыдливый обморок. — "...Эм… ты кто?" — выдавил он. — "Ой, прости, забыл представиться. Я Томас. Томас Грей. Писатель. Типа." Он взъерошил волосы, как будто это объясняло всё. — "Умер по ошибке. До сих пор разбираемся с документами, но… раз уж я тут, решил навестить. Говорят, у тебя очень уютный номер. Прямо захотелось посмотреть." Он огляделся, свистнул восхищённо. — "У тебя даже пар идёт из чайника… завидуй молча, мой только хрипит." Генши всё ещё молчал. Он пытался вспомнить, как выглядит здравомыслие, но, кажется, оно забронировало соседний номер и заперло дверь изнутри. Генши медленно поднялся с дивана. Он всё ещё не был уверен, что видит перед собой человека. Или привидение. Или дурную галлюцинацию, которую заварил его новый отель вместо кофе. — “Ты... умер по ошибке?” — выговорил он наконец, словно пробуя каждое слово на вкус. — “Да.” — Томас кивнул, уверенно, как будто говорил: "Да, я бухгалтер". — “Кто-то наверху (или внизу — тут неясно) перепутал строчку в книге судеб. Мне выдали ключ, комнату и... сказали, мол, живи, пока мёртв. Вот и живу.” Он плюхнулся в кресло — не сел, а именно плюхнулся, с каким-то диким доверием к пространству. Кресло приняло его с удивительным радушием, как будто тоже не знало, откуда он взялся, но решило не спрашивать. — “А ты?” — Томас прищурился. — “Помнишь свою смерть?” Генши замер. Мысленно прокрутил каждый угол своей памяти. Пусто. Размытые фрагменты, тени улиц, лица без лиц. Запах дождя. Жёлтая лампа. И тишина, которая не заканчивалась. Он покачал головой. — “Нет.” — “Повезло.” — Томас подмигнул. — “Я, например, умер на скучнейшей литературной премии. Застрял в закуске.” — “…ты подавился?” — “Нет, я выбросил закуску на пол. А потом убрали свет. А потом убрали и меня.” Он рассмеялся. Неистово. Но нестрашно. Типа, если ты умер, смейся громче, чем жил. Тут за дверью раздался стук. Три удара. Пауза. Два удара. Что-то скребущее. — “О, это, наверное, Жанна.” — Томас вскочил. — “Если прячешь душу в чайнике — спрячь её лучше. Она может угостить, а может обидеться.” Дверь отворилась сама. И в комнату вошла она — в черной юбке до пола, с корсетом, который явно не был предназначен для скромности, с острым взглядом, блестящими ногтями и подносом, на котором лежали... пончики. Пончики, что шипели. На каждом — руна. Один — слегка дышал. — “Ну вот вы где, мои мальчики. Сидите тут, как проклятие без инструкции.” Жанна закатила глаза и прошла внутрь, как будто владела комнатой. — “Узнала, что новенький заехал, и сразу подумала: он наверняка ничего не ел с момента смерти. Стыд и позор.” Она поставила поднос на стол. Пончики завибрировали. Генши открыл рот. Закрыл. Томас, сияя, уже потянулся за одним. — “Можно я тот, что шевелится? В прошлый раз он показал мне, как я выглядел бы в другом теле. Было увлекательно.” — “Тебе — конечно. А ты, милый...” — Жанна повернулась к Генши, — “ты осторожнее. Первый пончик всегда незабываем. В прямом смысле. Иногда стирает остатки воспоминаний. Иногда открывает все.” МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: коридоры Отеля Эхо Генши с Томасом и Жанной выходит из своего номера. Дверь захлопывается за ними, будто вздыхает от облегчения. По коридорам — шёпоты, запахи пыльных снов и свечной копоти. --- ЖАННА (оглядываясь через плечо) — Значит, покажем ему, где душ, где трапезная, и где не стоит вслух произносить слово "вечность". ТОМАС (весело) — И главное: если увидишь лифт с улыбающимся зеркалом — не входи. Это не лифт. Это… скажем так, его до сих пор ищут. ГЕНШИ (тихо, сбоку) — Я просто хотел знать, где завтрак... --- Они идут по ковру, который шевелится под ногами — не злобно, а скорее... интерактивно. Картины на стенах шепчут на латыни. Из одной двери доносится хоровое “Aaaaaaаaа!”, но никто не реагирует. ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА — оранжерея. Дверь сама открывается. Внутри всё утопает в лианах, чёрных розах и мягком зелёном тумане. На лавке сидит Сайлас, змеиный садовник, с книгой на коленях и двумя глазами на шее, читающими вторую главу. САЙЛАС (не отрываясь) — Привет, новенький. У тебя аура... свежая. Почти живая. Забавно. (пауза) — Если появится жажда крови — не переживай. Это просто местные цветы. Они кормятся надеждой. ТОМАС (улыбаясь Генши) — Не бойся, он почти всегда пассивно-ядовит. --- ВТОРАЯ ОСТАНОВКА — библиотека. Стены двигаются. Полки растут. Книги иногда смотрят в ответ. Там сидит Бабетта Клок, управляющая, с тикающим глазом и вечной папкой бумаг. БАБЕТТА — Новый жилец? (смотрит на часы в глазу) — Вы опоздали на собственную смерть на 42 минуты. Это редкость. Вам начислена бонусная комната сна. (пауза) — Не входите в неё после полуночи. Сон может оказаться не вашим. ЖАННА (мило) — У неё своё чувство юмора. В основном связано с нарушением временных границ и потоком душ. --- ТРЕТЬЯ ОСТАНОВКА — бар “Кровавая Лилия” Свет тусклый, бокалы висят вверх дном, музыка — джаз, играющий в обратную сторону. За стойкой — Мадам Вероника Смертель, суккуб на пенсии, с бокалом вина цвета тоски. ВЕРОНИКА (пристально на Генши) — Ммм. Новый? Вижу. (наливает в бокал что-то багровое) — Выпей. Не бойся. Это не кровь. Это лучше. Это сожаления двадцатилетнего вампира. Очень терпкие. ГЕНШИ — А если я не пью? ВЕРОНИКА (улыбка на пол-лица) — Тогда тебя пьёт кто-то другой. --- ТОМАС И ЖАННА ведут его дальше, показывая зал, где живут души, которые всё ещё не осознали свою смерть. Они играют в шахматы без фигур. Где-то шлёпает по стенам марионетка Пуппет. С потолка свисает объявление: “Третье воскресенье месяца — Бал Полумёртвых. Обувь обязательна.” --- Наконец, они доходят до большой лестницы, ведущей вниз. ЖАННА (поворачивается к Генши) — Там подвал. Туда не ходи. Без сопровождения. ТОМАС (мило) — Особенно если услышишь, как кто-то шепчет твоё имя. (весело добавляет) — У нас очень вежливые демоны. Всегда предупреждают. --- ГЕНШИ (тихо, искренне) — Это место... оно странное. Но… я чувствую себя здесь живым. — Хотя и не понимаю, как вообще всё это возможно. ЖАННА (взгляд в сторону, почти с нежностью) — А ты не пытайся понять. Отель Эхо не создан для понимания. Он создан для… (пауза, вздрагивает от собственного воспоминания) — ...тех, кому больше некуда идти, но кому ещё слишком интересно, что будет дальше.