Давно Мертвец🎃

Они прошли уже почти весь второй этаж. Генши перестал считать окна — у каждого отражался не он, а кто-то другой. Иногда моложе. Иногда совсем не человек. Жанна вела, размахивая длинной перчаткой и пончиком в форме черепа, то и дело фыркала в сторону проходящих духов. Томас болтал, перескакивая с темы на тему, как будто хотел доказать, что его душа — это радио. Генши шёл чуть позади, поглядывая по сторонам и не веря в реальность того, что его теперь сопровождают: 1. ведьма с остроумием катаны 2. призрачный писатель с лицом забытого школьного друга 3. отель, в котором ковёр вздыхает при каждом шаге. Он как раз хотел спросить, есть ли в этом месте выход наружу, когда… Пол под его ногами издевательски треснул. Не громко. Не эффектно. Как бумага, по которой капнула капля масла. А потом всё резко провалилось. --- Он не кричал. Не потому что был храбрецом. Просто в том падении не было времени для крика — оно было… длинным и плоским. Будто ты падаешь не вниз, а вглубь себя. --- Он очнулся стоящим. Да — именно так. Он не упал. Он просто уже стоял в зале, которого не должно было быть. Вокруг — пустота. Серая, звенящая, пульсирующая пустота, как будто она слушает. Пол из чёрного стекла, отражающего только внутренности — и не физические. Шаги, чьи-то голоса, отголоски снов. Он чувствовал их. Не ушами. Позвоночником. --- — "Что это за место?" — выдохнул он в пустоту. Ответом стало эхо его собственного вопроса. И оно было… искажённым. > Что это... место? место? что? ты... здесь? Он вздрогнул. Позади, будто из воздуха, нарисовалась девочка. Маленькая. В платье, которое двигалось, как дым. Глаза её были пусты, но в них отражались города, которых Генши никогда не знал. — “Папа?” — прошептала она. Он хотел сказать: "нет". Но губы не слушались. Он хотел уйти. Но пол снова зазвенел. Из угла — шорох. Затем — хруст. Что-то чёрное, как забытое воспоминание, соскользнуло с потолка. Оно было… не телом, а отсутствием тел. Жужжание, всхлипы, писк боли и одиночества. Оно двинулось к нему. Генши отступил, не зная куда — и вдруг — топор врезался в существо. Оно растворилось в воздухе с неприятным звуком, словно кто-то перелистал ужасную главу. --- — “Ты вообще следишь, куда ходишь?” — прозвучал голос. Грубый, тяжёлый, с отчётливым оттенком древней досады. Из тумана вышел он. Широкоплечий. С волосами, как уголь. С глазами, как болото перед бурей. На ремне — ножи, на плече — следы битвы. И на лице — раздражение человека, который хотел просто погулять по аду, но снова наткнулся на новичка. — “Жанна совсем свихнулась, раз отправила тебя в Зал Эха без сопровождения. Ты даже не блестишь. Новички хотя бы блестят. У тебя аура как у забытой чашки.” Генши не ответил. Он не мог. Просто смотрел. Он не понимал — кто этот человек. Он чувствовал, что это… опасность, но не угроза. Дикая собака, которая тебя не укусит, если не дрожишь. Рядом появился второй силуэт. Наирхан. Высокий. Тихий. В плаще, в котором тьма живёт как дома. Лицо — без эмоций. Но не холодное. Оно будто изучало. Как бы сканировало не внешность, а структуру души. — “Ты — Генши.” — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Генши кивнул. — “Тот, кто пришёл недавно. Кто не помнит.” — “Да...” — “Интересно.” Наирхан подошёл ближе. Вильгельм стоял в стороне, потирая лезвие топора тряпкой, на которой были нарисованы руны. Где-то сверху слышался голос Жанны: — "Если вы его там уроните — я лично вас обоих превращу в чайную пару!" Наирхан остановился напротив. Смотрел долго. И затем сказал: — “Ты не помнишь, кто ты. Но ты уже начал напоминать мне кое-кого… кого давно не существует. Может быть, ты и есть начало того, что должно было снова появиться.” Генши не был уверен, как он оказался здесь. Они просто шли. Холлы, сквозняки, странный потолок, в котором кто-то тихо пел. И вот — дверь с гравировкой в виде лилии, но лепестки были сделаны из костей. “Кровавая Лилия”, сказал Томас. И добавил: — “Место, где ты впервые поймёшь, что всё совсем не случайно.” --- Внутри — бар. Потолок низкий, лампы дымчатые. Стены покрыты картинами, которые движутся только, когда ты не смотришь. Из граммофона льётся музыка: не то джаз, не то плач, не то чей-то последний танец. Воздух — густой, пахнет полынью, вином, старыми книгами и… чем-то, что можно было бы назвать тоской по жизни. За одним из столиков сидят двое. Они уже ждут. --- Наирхан — с идеально ровной спиной, в тёмном бархатном костюме, без украшений. Его волосы собраны. Он держит бокал с жидкостью, в которой отражаются чужие мысли. Вильгельм — рядом, развалившись, топор у ног, рубашка расстёгнута, на шее подвеска в виде когтя. Он потягивает что-то густое и рыжее, как пламя. Оба молчаливы. Но оба — как скалы, вокруг которых течёт время. Жанна влетает вперёд, держа поднос с горячими пончиками, от которых идёт лёгкий золотистый дым. За ней — Томас, раскрасневшийся, как будто только что спорил с книгой. --- ЖАННА (кидая взгляд на стол) — Так, вот и он. Наша новая душа, нежно прокопчённая смертью и сбитая с толку. (подмигивает Генши) — Не бойся, милый. Тут либо съедают сразу, либо дружат навсегда. ТОМАС (садясь рядом с Генши, хлопает по плечу) — Встречай твоё первое официальное загробное собрание. Левый фланг — Наирхан. Если станет слишком тихо — это он думает о твоих тайнах. Справа — Вильгельм. Он тебя съест только если будешь ныть. Жанна — ну, ты уже понял. Она и приласкает, и утащит в чайник. ГЕНШИ (робко, глядя на всех) — А… я всё ещё не уверен, кто я здесь. Или зачем. НАИРХАН (ровным голосом, без взгляда) — Это ничего не меняет. Ты уже занял место. Это значит — ты нужен. ВИЛЬГЕЛЬМ (хрипло усмехается) — Или кому-то мешаешь. Иногда это одно и то же. --- Жанна ставит пончики на стол. Один из них шевелится. Другой издаёт тихое "м-м-м". Генши смотрит на них, как на задание с подвохом. ЖАННА — Только не бери с корицей. Он плачет, когда его кусают. ТОМАС — Возьми ванильный. Он всего один раз кого-то убил. --- Пауза. Все смотрят на Генши. Каждый — по-своему. Наирхан — как на задачу, которую нельзя решать слишком быстро. Вильгельм — как на пса, которого можно приручить или загнать в угол. Жанна — как на странную свечу, которую хочется поджечь. Томас — как на будущий абзац в романе. --- ГЕНШИ (чуть улыбаясь, впервые без страха) — Я не знаю, кто вы такие… но впервые с момента смерти я чувствую, что не один. --- НАИРХАН (поднимая бокал) — Не радуйся раньше времени. ВИЛЬГЕЛЬМ — Тут с кем попало не пьют. Но если уж сели за один стол — теперь ты один из нас. (наклоняется ближе, с ухмылкой) — Добро пожаловать, Генши. Мы — не семья. Мы — хуже. --- В этот момент, в баре гаснет свет на секунду. Потом включается снова. Ничего не изменилось — кроме того, что Генши вдруг понял: теперь пути назад нет. Он за этим и пришёл.