Давно Мертвец🎃

Генши спал беспокойно. Его глаза были открыты, как часто бывает с призраками, но в этот раз — это было по-настоящему. Во сне он шёл по улице. Наушники в ушах. Queen громко звучала в голове — "I want to break free…" Было утро. День рождения только что прошёл, ему исполнилось 40. Он устроился на новую работу — вежливо, нервно, как будто снова подросток. Он шёл, качая головой, напевая под нос, когда загорелся зелёный свет. Генши шагнул вперёд, не глядя. Слишком погружён в музыку. Слишком в себе. Сигналы. Сначала один. Потом второй. Он повернул голову влево. Свет. Яркий. Невыносимый. Автобус? Нет. Что-то… тёмное. Машина. Слишком быстро. Слишком близко. Удар. Он почувствовал, как всё вокруг заглушилось. Звук исчез. Тело было на земле. Он сам — в третьем лице. Прохожие кричали, кто-то ронял кофе, кто-то звонил в скорую. И тогда он увидел её. Женщина вышла из машины. Паника в глазах. Тюремная форма. Порванный рукав. Кровь на лбу. Она оглянулась. И… побежала. Словно он — не человек, а мусор на дороге. Но лицо… лицо было знакомым. Глаза. Точно. Эти глаза. --- Генши проснулся. Резко. Сердце билось, хотя оно давно уже не должно было. Он сел на постели. Потом встал. Постоял так, босыми ногами на полу. Это просто сон… Это просто сон… Но он знал. Эти глаза — он видел их вчера. И позавчера. И каждый раз, когда Ева улыбалась неловко, как будто не до конца верила в то, кем притворяется. Он вышел из номера. Коридор казался пустым, но воздух — тяжёлым. Словно знал, что кто-то должен сейчас сделать выбор. Генши постучал в дверь Евы. Раз. Пауза. Второй. Третий, чуть громче. Внутри кто-то пошевелился. Свет загорелся. Он почти хотел убежать. Почти. Но остался. Он хотел ей верить. Хоть капельку. Потому что иначе — слишком страшно. Ведь это бывает только в кино, правда? Нельзя же просто так встретить свою убийцу. И чтобы она была твоей соседкой. И гадалкой. И... может, кем-то ещё. Дверь медленно отворилась. Ева стояла на пороге, в халате и с кружкой чая, будто вовсе не удивлена, что кто-то решил постучать к ней в шесть утра. На лице — лёгкое, тревожно-спокойное выражение. Так смотрят врачи, когда знают диагноз, но не говорят его вслух. — Генши, — сказала она мягко. — Я ждала, что ты придёшь. Он стоял, растерянный, слегка потрёпанный сном, в мятой рубашке и голыми ногами. В голове ещё гудел Queen и фраза "она сбежала...". — Ты... ждала? — Да. Карты были беспокойны. И ты... такой человек. Невозможно, чтобы ты не пришёл. Она слегка наклонила голову, как будто рассматривала его в первый раз. — Мне приснился сон, — выпалил он. — Не просто сон. Я… Я думаю, я видел, как умер. Она кивнула, не мигая. — Ты говорил, что не помнишь. — Не помнил. До этого. Я шёл по улице… слушал музыку… зелёный свет… Потом удар. Женщина выходит из машины. В тюремной форме. Сбегает. Ева… Это была ты? Молчание. Она сделала глоток чая. Как будто не услышала. Или как будто слышала слишком отчётливо. — У тебя есть время? — спокойно спросила она. — У меня... колода греется. — Ты избежала прямого ответа. — Да. — Она улыбнулась. — Заходи. Генши вошёл в её номер. Он не знал, чего ожидать — допроса, гадания, магического укола в шею, — но внутри всё было... обычно. Тёплый свет. Заварочный чайник на столе. Книжка с закладкой. И воздух, пахнущий лавандой и пеплом. Ева жестом предложила сесть. Он молча опустился в кресло, неловко скрестив руки на груди. Молчание. Словно перед бурей. Или после сна, в котором ты видел правду, но боишься сказать её вслух. — Не думала, что мы начнём утро с... этого, — сказала она, присаживаясь напротив. — Обычно соседи просят соль. Или не заходить. — Прости. Я просто… не мог заснуть. Или наоборот — слишком глубоко заснул. Я видел... как умер. И... тебя. Она не удивилась. Только чуть опустила взгляд. — Ты выглядел растерянным. Тогда. Когда я тебя... увидела. — Видела? Она посмотрела на него. Впервые прямо. — Да. Я была там. Я не сразу поняла, кто ты. Молчание. Генши сглотнул. — Значит… всё правда? Это была ты. Ты… сбила меня? — Да. Ответ был простым. Без пафоса. Без драмы. Словно она говорила: да, я опоздала на автобус. да, я оставила чайник на плите. — Почему? — Потому что я… сбегала. Потому что меня везли. В наручниках. В фургоне. Я вырвалась. Я угнала машину. Я не смотрела по сторонам. Я хотела только… выбраться. — Ты даже не остановилась. — Я испугалась. А потом... уже было поздно. Генши сидел молча. Не двигался. Руки сжаты в кулаки, но взгляд — пустой. — Ты помнила? — Нет. Не сразу. Когда я увидела тебя в отеле… Твоё лицо казалось знакомым. Но я была уверена, что... Не может же быть. А потом карты стали показывать всё слишком... близко. И я поняла. Генши закрыл лицо руками. Выдохнул. — И ты... теперь живёшь напротив. Она кивнула. — Да. И, честно говоря, я… Не думала, что так будет. — Что? — Что будет стыдно. Стыдно перед тобой. Даже... после смерти. Он усмехнулся. Больно. Но по-человечески. — А мне… стыдно, что я всё ещё хочу с тобой пить чай. Словно ничего не случилось. Ева замолчала. А потом: — Знаешь, Генши… Может, это и есть загробная ирония. Ты нашёл свою смерть. А я — свою вину. И теперь мы соседи. С привидениями. И бульдогом. Они оба засмеялись. Тихо. Устало. Но впервые — честно. Генши всё ещё смотрел в чашку, как будто пытался увидеть там что-то важное. Ответ? Забвение? Вторую жизнь? Он наконец поднял глаза. — Ева… Ты мне не враг. Я это понимаю. Ты не охотилась за мной… Но… Он вздохнул. Медленно. — Мне жутко рядом с тобой. Не в том смысле — "буу, ведьма", — он неловко усмехнулся. — А в том, что каждый раз, когда я тебя вижу, я вижу тот момент. Свет. Удар. И у меня внутри всё сжимается. Не потому что я тебя ненавижу. А потому что… я всё ещё помню, как умирал. Она слушала, не перебивая. Кивала чуть-чуть, будто подставляла щеку под каждое слово. — Поэтому... — продолжил Генши, — я думаю, нам… Нужно немного расстояния. Не потому что я не уважаю тебя. А потому что я не готов общаться. Сейчас. Может, потом… Но сейчас — нет. Он встал. — Прости, если звучит грубо. — Это звучит правильно, — мягко ответила она. Они посмотрели друг на друга ещё раз. Долго. Не с упрёком. И не с теплом. С понятием. — Спасибо, что сказал это вслух, — добавила она. — А не утаил, как делают все эти полупрозрачные страдальцы в других номерах. Генши фыркнул, уже шагая к двери: — Ну, я хотя бы… честный полупрозрачный. — И очень вежливый. Он кивнул, открыл дверь и шагнул в коридор. Закрыв за собой, он почувствовал, как воздух снова стал чуть легче. Но внутри всё равно — гул. Отголосок удара. Отголосок встречи.