Давно Мертвец🎃

📜 "Карта Жуткого Желания" активирована. (Огромные красные буквы вылетают из воздуха. Воняет серой и пафосом.) Томас, задыхаясь от восторга, встаёт на стол посреди зала, держа карту, как древнее завещание: — "Я, Томас Грей, великий писатель, а иногда и поэт, желаю…" Все замирают. Жанна даже отложила свой эротический роман. Наирхан впервые моргнул. Даже Бульдог притих. Томас театрально выдыхает: — "ХОЧУ… чтобы все жители этого отеля стали героями моего нового романа. И чтобы роман… начал оживать!" Пауза. Наирхан: — …Ты идиот. Жанна: — Так это уже происходит, нет? Но тут карта вспыхивает и... всё вокруг замирает на секунду. --- 💥 ПОСЛЕДСТВИЯ: У каждого персонажа появляется "сценарная строка", которая вспыхивает над их головами в определённые моменты. (Например: над Генши вечно появляется: "неловкий, но симпатичный страдалец") Когда Томас пишет — вещи начинают происходить в реальности. Например: > "Генши споткнулся и упал прямо в руки Наирхана." — И Генши: — НЕТ! НЕЕЕТ— шлёп — …ну конечно. Жанна теперь не может не говорить как дива из дешёвого готического романа: — "О, Вильгельм, разве наши сердца не пылают в ночи, как свечи в тумане тоски?" — Вильгельм: — Я просто спросил, хочешь ли суп. Сам Томас... теперь видит всё как главу книги. Он может слегка редактировать реальность — но только если это комично или драматично. И он злоупотребляет этим. --- 💀 Итог: Отель превращается в живой роман, написанный сумасшедшим писателем. У всех появляется "повествовательный зуд" — как будто они чувствуют, когда начнётся следующая сцена. Некоторые начинают подозревать, что они вообще существуют только в этой истории. --- Генши сидит на лестнице, уставший и напуганный. — …я просто хотел умереть спокойно. — А я хотел написать комедию, — Томас рядом, сияя, — и вот мы оба победили. ✷ Прошло три дня с тех пор, как Томас исполнил своё жуткое желание. С тех пор отель жил как будто в бреду безумного писателя: В коридорах появлялись абзацы текста. Люстры шептали «экспозиция». Все чувствовали себя не героями, а марионетками пера, особенно Генши, который уже дважды за неделю упал в торт с драмой. На четвёртый день Томас заметил, что перо, которым он творил, начало писать само по себе. И чем дальше — тем менее смешно это становилось: Вильгельм начал говорить стихами. Жанна закричала: — Я не могу остановиться быть тропом! Я хожу, как метафора! А Генши проснулся с надписью на лбу: "У него — завязка. Вопрос в том, когда будет кульминация." --- Наирхан собрал всех в большом зале, стоя на импровизированном пьедестале из чемоданов: — Всё. Хватит. Я был императором. Меня пытались отравить 48 раз. Я выдержал чуму, клинки и женитьбу. Но эту фарс-книгу — нет. Он подошёл к Томасу и протянул ему чёрную свечу, которую хранил с 16 века. — Это антисюжетная свеча. Погасит любую магию писательства. Зажги её — и роман закончится. — Но… я… — пробормотал Томас, — Я хотел создать искусство. — Ты создал безумие, — сказал Генши, снимая с себя шляпу, которую на нём навязал текст. Томас молча зажёг свечу. --- 🔥 Финальная сцена: Вспышка. Слова исчезают со стен. Жанна снова говорит как нормальная ведьма: — Ну наконец-то! Вильгельм снова ворчит: — А я уж привык быть поэтом. Генши тяжело вздохнул. — Ну… по крайней мере теперь я снова страдаю по-настоящему. Томас сидит, держит пепел карты в руках и улыбается. — Всё кончилось? — спрашивает Ева, издалека. — Да, — отвечает Генши. — Хотя мне кажется… этот отель никогда не бывает по-настоящему нормальным. --- ☕ Эпилог: Они снова сидят в кафе: Жанна и Вильгельм спорят о пирогах. Наирхан читает газету "Посмертные вести". Генши тихо ест круассан. Томас записывает… но теперь — в блокнот без магии. Просто слова. Без последствий. И всё идёт своим чертовски странным чередом. Как и должно быть. В отеле, где смерть — это только начало... абсурда. 📖 "День из жизни Наирхана" (21 век, отель для призраков и потусторонних, где всё равно все ведут себя как в ситкоме) --- 🌅 Утро (7:33 по королевским часам) Наирхан просыпается без будильника, потому что: > “Только смертные нуждаются в механических напоминаниях о бессмысленности дня.” Он медленно встаёт с кровати — кровати с балдахином, чёрными простынями и подушками, которые он каждый вечер сам выравнивает с идеальной симметрией. Слуги у него, конечно, есть — призрачные и немые — но он всё равно предпочитает ритуал порядка, как в старые времена. Дальше — ванная. Ванна с кроваво-красной солью, розмарином и каплей чего-то подозрительного, возможно — воспоминаний бывших любовников. (Пена из ада. Буквально.) Он выходит в халате цвета "заката после великой битвы" и делает глоток кофе, сваренного из тёмных зёрен, которые “растут только на проклятых склонах Тибета”. Он садится на террасу, глядя на гостей отеля. — “Снова эти недоноски вечности. Прекрасно.” --- ☀️ День (13:15 по вкусу крови) Наирхан направляется в библиотеку, но по дороге его ловит Жанна. — Наир! Ты не видел моего мужа? — К сожалению, нет. К счастью — тоже. — Прекрати быть вечно ледяным! — Это моя температура по умолчанию. Он всё же помогает Жанне найти Вильгельма, который заснул на балконе, читая “Философию колдунов Средневековья”. Затем он участвует в парном состязании, куда его вписали без согласия. Партнёрша — жуткая гарпия по имени Эстель, которая считает, что “любовь — это нападение”. Наирхан: — "Если меня заклюют, я тебя укушу. Договоримся как цивилизованные монстры." После проигрыша (он сам сдался), он идёт в бар, чтобы: Почитать “Историю человеческой глупости” Выпить бокал крови с апельсиновой цедрой Понаблюдать за тем, как Генши нервничает из-за Томаса Томас машет: — Наир! У меня новый роман, где ты — дракон с кризисом идентичности! — Отлично. Я сожгу тебя первым в экранизации. --- 🌙 Вечер (18:00 до скольки угодно) Наирхан возвращается в номер. Он включает старый граммофон — играет грузинская полифония и персидский джаз. Он пишет в дневнике: > “Сегодня снова никто не был достоин беседы. Кроме, быть может, Генши. Он, по крайней мере, умеет слушать и не жует как проклятый демон.” Вечером — вечер кинопросмотра. Он терпит мелодраму с участием остальных. Иногда фыркает, но остаётся, потому что “иначе эти безмозглые создания решат, что я их избегаю”. Бульдог засыпает у его ног. Он поднимает бровь, но не отгоняет. — "Ладно. Это, вероятно, дипломатия." --- 🕯️ Ночь Перед сном — час медитации. Он держит в руке старый амулет. Тот, что ему подарила пятая жена. Или шестая? Он уже не уверен. Он не помнит их всех по именам. Только по катастрофам. Он ложится в постель, смотрит в потолок, где гравировка в виде карты мира. Он шепчет: — “Мир слишком шумный. Хорошо, что я теперь — тень.” И гасит свечу.