Давно Мертвец🎃

Вечером, когда отель окутал лёгкий туман, а лампы в коридоре светили с загадочной нерешительностью, Томас появился у двери Генши с лицом человека, который вот-вот совершит нечто бесстыдно романтичное. В руках у него была брошюра с нелепым названием — «Вечер любви для потусторонних сердец». Генши поднял бровь. — «Это… свидание?» — выдавил он, будто только что наступил в лужу с сюрпризом. — «Слепое. Парное. И ты в паре со мной!» — с энтузиазмом объявил Томас, будто предлагал не ужин, а прыжок с обрыва. Томас так же быстренько сообщил, что они пригласили двух очаровательных дам — подруг женщины, в которую он вот-вот собрался влюбиться, лишь бы отвлечься от своего «вдохновения» по имени Генши. Тот, конечно, вздохнул с облегчением, но, с другой стороны, оставалась тревожная деталь: зачем ему свидание вообще? А ещё тревожнее — что он делает с Наирханом в этом списке? Наирхан, разумеется, был не в курсе. Уже в холле, отловленный Жанной почти за шиворот, он взирал на происходящее с тем же выражением, с каким глядел бы на сожжённую библиотеку. — «Я не участвую в балаганах для романтиков с приветом», — возмутился он. — «Ты просто одинок, пыльный и надменный. Хотя бы притвори, что у тебя ещё бьётся сердце», — бросила Жанна с улыбкой. В итоге, парадная столовая преобразилась: свечи, подгнившие лепестки роз, тяжёлый аромат духов, в котором чувствовалась безысходность и ваниль. За столом Генши оказался с дамой по имени Мэделин — бледной призрачной поэтессой, вечно говорящей в стихах. Она то и дело вздыхала, описывая, как видит ауру Генши в форме одинокой чайки на фоне розового заката. Наирхан, сидевший рядом с ней, попал в компанию Греты — волчицы, боевой и слишком громкой, чьё определение романтики включало драку, водку и спор о политике с разбитыми стаканами. Она хлопнула Наирхана по плечу, и он едва не испарился от возмущения. Пока Генши поглощал пасту с выражением человека, мечтающего исчезнуть, Мэделин декламировала что-то про его “жизненную тень” и “печальную фигуру времени”. Он, конечно, подавился. Томас, сидящий чуть поодаль, записывал каждое слово и бормотал, что это «самая вдохновляющая катастрофа в его карьере». Наирхан, с лицом каменного изваяния, пил бокал крови с мятой, не отрывая взгляда от Греты, которая к этому моменту уже вызвала его на армрестлинг. Он победил. Без удовольствия. Но с достоинством. В финале свидания, когда все попытки флирта провалились так же громко, как орган в заколдованной церкви, Генши выбежал из зала под предлогом «надо покормить своего воображаемого питомца». Наирхан просто исчез, растворившись в воздухе, потому что, как истинный император, предпочёл телепортацию неловкости. Томас был доволен: — «Великолепно. Провал с первого взгляда — это тоже романтика. Пойду напишу новую главу: “Он сказал «нет», но его глаза кричали «помогите».”» На следующее утро Генши пил кофе, глядя в окно. — «Хорошо, что я мёртв. Живым бы после такого не выжил.» Томас бегал по отелю как переутомлённый Купидон, размахивая расписанием и театрально страдая, как будто провал первой попытки свидания был не просто провалом, а трагедией, достойной греческой пьесы. — «Вы оба просто разрушили её надежды!» — всхлипывал он в сторону Генши и Наирхана. — «А её подруги? Знаете, как неловко было потом есть десерт втроём?!» Генши, держа в руках чашку с чем-то, что должно было быть кофе, но пахло как полынь, вздохнул: — «Ты сам нас втянул. Мы — мертвецы, а не актёры в ситкоме.» — «Но если мы не попробуем снова, то какая же у нас тогда… душа?» — Томас замер, приложив руку к груди. — «Я устроил новое свидание. Без стихов. Без стихийной поэзии. Без громкой ведьмы, которая пыталась армрестлингом соблазнить Наирхана. Всё будет… цивилизованно.» Наирхан сощурился: — «Если хоть одна из них снова хлопнет меня по плечу, я превращу этот стол в алтарь правосудия.» Жанна, пролистывая роман на диване, фыркнула: — «Ты хотя бы не слушал рассказы про "ауру в форме тыквы".» Вечером гостиная снова была превращена в нечто вроде ресторана с привкусом безумия. За столом снова сидели все четверо — Генши, Наирхан, Ванесса и её две подруги: Луиза — та самая громкая оборотниха с навязчивой харизмой и голосом, как у диктора радио конца света. Мэделин — всё ещё поэтесса-призрак, на этот раз молчаливая, но с книгой в руках, как будто готовилась к внутреннему монологу. Томас наблюдал издалека, попивая кровавый мартини. Он оставил им инструкцию: «Будьте милыми. Или хотя бы не деритесь.» Сначала всё шло… почти нормально. Наирхан, по какой-то неясной причине, согласился поддержать разговор. Он рассказывал про монгольские кампании и сравнивал вино с жертвоприношениями (в рамках вкусовых ноток). Луиза хохотала, хлопая его по плечу, пока он медленно превращался в камень. Генши же — о чудо! — нашёл с Ванессой общее: оба ненавидели публичные праздники, оба любили саркастичный юмор, и оба мечтали о мире, где не нужно вставать рано ради «социальных обязательств». А вот Мэделин, встав вдруг из-за стола, процитировала: — «И пусть погибнет тот, кто не понял этого ужина…» Все замолчали. Томас зааплодировал. Жанна вдалеке сказала: — «О, это мой любимый отрывок.» В конце вечера… никто не влюбился. Никто не поцеловался. Никто не сжёг себя от неловкости. Но никто и не убежал, не растворился в тени и не кричал, что "все мужчины — это ошибка некроманта". — «Это был... сносный вечер,» — сказал Наирхан, покидая зал с лицом, на котором для обычного человека это значило "я отлично провёл время, но не признаюсь никогда". Генши посмотрел на Томаса: — «Ты доволен?» — «Доволен? Это была лучшая глава, которую я когда-либо не записал. Потому что… впервые никто не умер.» Подвал отеля был переоборудован в «романтично-ужасный квест», как гласила брошюра отеля. Генши вчитывался в неё с лицом человека, который подозревает, что следующим шагом будет жертвоприношение. Он, Наирхан, Луиза и Мэделин получили приглашение от Томаса — «по-настоящему скрепить узы». Это звучало тревожно. — «Что это за бред?» — пробормотал Наирхан, стоя у входа в подвал. — «Квест, где пары должны пройти испытания "страха и страсти"? Что это вообще значит?» — «Это значит, что в какой-то момент нам придётся держаться за руки, пока кто-то кричит за стенкой,» — мрачно пошутила Мэделин, закатывая глаза. Её глаза в темноте светились зловеще — не по выбору, а по наследию посмертной магии. — «Кто придумал это? О, точно. Томас.» — буркнул Генши, глядя в потолок, будто там был спасительный люк. Первый этап: Комната с кровавыми отпечатками и пыльным органом, на котором автоматически играла "Ave Maria". Задание: каждая пара должна описать друг другу свои «самые мрачные желания». Луиза, не моргнув, заявила Наирхану: — «Я хочу зажарить чиновника живьём. Но романтично. На пикнике.» Наирхан молча кивнул. — «А ты?» — «Я... предпочитаю молчать. Во имя империи.» Генши покраснел. Мэделин посмотрела на него: — «Ты, кажется, хотел бы... быть любимым?» — «Господи, не начинай, у меня и так давление — даже без крови!» Вторая комната: Псевдо-кладбище с фальшивыми могилами. Там нужно было лечь вдвоём в одну гробницу и прочитать друг другу «обеты». — «Мы не женимся, ясно?» — рявкнул Наирхан. — «Заткнись, это игра!» — Луиза толкнула его в гроб. Он, будучи человеком с тёмной душой и ещё более тёмной самоиронией, плюхнулся туда с видом, будто это балетный дебют. Генши пытался составить предложение: — «Я… клянусь не ворчать, если ты будешь грызть мой мозг в полночь?..» Мэделин, глядя на потолок: — «Звучит трогательно.» Третья комната: Пыльное зеркало, перед которым пары должны были «запечатлеть момент». Наирхан даже не стал подходить. — «Я отражаюсь только в вещах достойных меня. Это стекло — оскорбление.» Луиза сделала селфи. С фоном криков. — «Выложу в ФантомГрам.» А Генши… …поймал взгляд Мэделин в зеркале. И на секунду показалось, что в отражении они стояли ближе, чем в реальности. Он повернулся к ней, но та уже отвернулась. Финал квеста: Выход — заперт. Чтобы открыть дверь, надо было… поцеловаться. Прямо так. Под вороньим карканьем и гирляндами из рёбер. — «Это же издевательство!» — выпалил Генши. — «Это — Томас,» — спокойно сказала Мэделин. Луиза с ухмылкой повернулась к Наирхану: — «Ну, милорд, может быть, поцелуй не убьёт тебя?» — «Пока нет доказательств — рисковать не буду.» Наирхан, между прочим, сорвал табличку со стены и открыл дверь вручную, как и подобает настоящему вампиру с императорскими амбициями. Томас, наблюдавший из-за угла, записал: «Пары с нежностью избегают поцелуев. Интересно. Видимо, эмоциональная стерильность — новая страсть века.» --- Снаружи они вышли на прохладный ночной воздух. — «Больше никаких свиданий в подвалах,» — сказал Генши, — «если только не будет нормальной еды.» Мэделин хмыкнула: — «Ты не так уж и плох, для жившего редактора.» Наирхан, отряхивая мантию: — «Я и так уже мёртв. А теперь ещё и унижен.» Луиза махнула рукой: — «Нормально, мужик. Просто переспи с этим.»