Давно Мертвец🎃

Вечер в новом номере наступил тихо, почти непривычно. Генши уже почти задремал, закутавшись в одеяло, когда раздался стук в дверь. Он поморщился, приподнялся, сонно пробормотал что-то нечленораздельное и нехотя пошёл открывать. Открыв дверь, он замер. Перед ним стоял тот самый сосед — мускулистый, светлокожий, с короткими выцветшими волосами. Всё в его внешности кричало угроза: покрасневшие глаза, нахмуренные брови, сбитое дыхание. А лицо… лицо было в царапинах и ссадинах, одна бровь рассечена, на щеке кровь подсыхала. Генши инстинктивно отступил назад, уже собираясь закричать, может, даже позвать Наирхана или, если совсем всё плохо, управляющую. Но прежде чем он успел открыть рот, сосед вдруг ухмыльнулся, немного устало, и поднял руки в знак примирения. — Эй-эй, спокойно, — хрипло произнёс он. — Я не кусаю. Ну, чаще всего. Генши продолжал смотреть на него, не двигаясь. — Я просто... — он сделал шаг ближе и кивнул на свои раны. — ...у меня нет аптечки. А ты, кажется, не похож на того, кто откажет. Пожалуйста. Мужчина действительно выглядел измотанным. За напускной угрюмостью было что-то… почти растерянное. Он явно не привык просить. Или не привык нуждаться. Генши медленно выдохнул, чуть прикрыв глаза и, хмурясь, всё же отступил в сторону, давая проход: — Только не раскидывайся мебелью, ясно? — Слово мертвеца, — кивнул тот, проходя внутрь с лёгкой хромотой. — Я... эм... сейчас найду перекись... — буркнул Генши, направляясь к своей скромной аптечке. Он не был медиком, но после жизни с Томасом научился затыкать раны на всякий случай. Мужчина присел на краешек кресла и молча осмотрел комнату. — Кстати. Я — Макс, — бросил он, не глядя на Генши. — А ты... ты тот самый, который проводит встречи с призраками, верно? Генши остановился на секунду, держа в руке ватку с антисептиком. — Да... А что? Макс, всё так же не глядя: — Просто интересно. Звучишь, как тот, кто любит выслушивать. И, наконец, улыбнулся, но не насмешливо — скорее устало, почти искренне. Генши вдруг понял, что всё это время держал дыхание. На следующий день, ещё до полудня, лифт на пятый этаж тихо открылся, и из него вышел Наирхан. Его шаги были неторопливыми, почти ленивыми, но лицо оставалось, как всегда, непроницаемым — ни намёка на внутреннее беспокойство. Хотя, по правде говоря, он волновался. Даже очень. Он только накануне подал просьбу о переводе на пятый этаж, сославшись на необходимость «тишины для ночных размышлений». На самом деле — лишь бы быть ближе к Генши. Но как об этом сказать? Он же не может просто постучать в дверь и сказать: "Привет, я скучал." Это звучало бы... нелепо. А ещё слишком откровенно. Он прошёл мимо нескольких дверей, скользнув взглядом по табличкам с номерами. Где-то тут... 513... 514... Вот он. 515. Дверь была закрыта. — Идиот, — тихо выругал себя Наирхан. — Что ты вообще собираешься сказать? Он повернул за угол, сделал вид, что идёт к питьевому фонтанчику в конце коридора. Но в этот самый момент дверь 515 со щелчком открылась, и в проёме появился Генши, одетый в простую футболку, с полотенцем через плечо — похоже, собирался в спортзал. Они встретились взглядами. — О… — протянул Генши, явно удивлённый. — Ты… ты теперь тоже на пятом? Наирхан застыл на секунду, собираясь с мыслями. Потом изобразил лёгкую, слегка усталую улыбку, наклонив голову набок: — Совпадение, да? Хотел тишины, говорят, тут спокойнее. Ну, разве что, кроме твоего соседа, который вчера кого-то швырнул в вазу. Генши скривился. — Да уж… он не из молчаливых. А ты теперь рядом? Наирхан кивнул, стараясь скрыть довольство. — Через две двери. Если что — заходи. Но не ночью. Я теперь официально отдыхаю. — Ха, — усмехнулся Генши. — Ну, посмотрим, кто первым нарушит это правило. Между ними повисло молчание, но оно не было неловким. Скорее… знакомым. Почти уютным. — Ну… увидимся? — сказал Генши, уже отходя. — Увидимся, — тихо ответил Наирхан, глядя ему вслед. Он не стал говорить, что стоял у его двери уже второй раз за утро. Или что выбрал этот этаж только потому, что его тянуло. Зачем? Пусть пока всё идёт естественно. И всё же внутри что-то приятно сжалось — он был ближе. Субботний день обещал быть тихим. Генши в новом номере только начал заваривать чай, уютно устроившись у окна с книгой Томаса — давно обещал себе перечитать любимые главы. Но внезапно из-за стены слева, словно удар грома, врубилась музыка — настолько громкая, что чай в чашке дрогнул. — Снова он... — простонал Генши, массируя виски. — Да сколько можно?.. Из динамиков лились тяжёлые басы и какой-то странный ремикс на шансон. Генши покачал головой, уже собираясь встать и снова пойти стучать в дверь соседа, как вдруг... Дзззынь. Громкий звонок. На этот раз — не у него. А в соседскую дверь. Генши застыл, прислушался. — ЭЙ! — услышал он мощный голос с характерным африканским акцентом. — ТЫ, МУЗЫКАЛЬНЫЙ ГЕНИЙ, МОЖЕТ БЫТЬ, СНИЗИШЬ ГРОМКОСТЬ? Я ХОЧУ ЖИТЬ, А НЕ ДЕЛАТЬ КАРАОКЕ СТЕНАМИ! Раздался тяжёлый шаг — дверь соседа с грохотом открылась, а музыка не утихла. — Чего ты орёшь, брат? Это ж выходные! Я отдыхаю, ты — тоже отдыхай! — Я отдыхаю в тишине! А не под эту твою… гремучую композицию про сердце в осколках! — бушевал африканец. — Да у тебя просто вкуса нет, вот и всё, — фыркнул сосед. — Может, тебе классическую включить? Или йодль? — Я тебя сейчас сам включу в бетонную стену! — зарычал тот. Генши осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Он увидел, как два громилы — один с африканскими косами и в халате, второй с грязно-блондинистыми волосами и в тренировках — мерились взглядами как два тигра перед боем. — Ох нет, только не снова... — Эй, парни… может, просто... поговорим? — прокашлялся Генши, выходя в коридор. — Я тут… эм… читаю. И мне правда тяжело сосредоточиться, когда каждый бас отдаётся в зубах. Оба повернули к нему головы. Африканец первый сбросил напряжение с лица. — А, этот сосед — нормальный, — сказал он. — Ты бы лучше у него учился! Вежливый. И в книжках шарит. — Ладно, — проворчал шумный сосед, — щас выключу. Но только потому что у меня винил закончился! Он скрылся в квартире, и через несколько секунд гром гитар наконец затих. Африканец кивнул Генши и сказал уже тише: — Спасибо, брат. Если будет шуметь ночью — зови. Устроим культурный рейд. И, бросив ещё один взгляд на дверь соседа, ушёл в свой номер. Генши только тяжело вздохнул. — Этот этаж явно не для скуки... — пробормотал он и вернулся к своему холодному чаю. Всё началось с глухого бульканья — вначале Генши подумал, что у него в чайнике кипит вода, но звуки стали усиливаться. Он встал с кресла, и тут с потолка с лёгким чпок капнула капля прямо на страницу книги. — …Что за…? Он быстро вышел в коридор. Там уже стояло несколько соседей — кто в халате, кто с ведром, а кто просто босиком — в холле был настоящий потоп. Вода лилась тонкой рекой от двери напротив, под которой стремительно просачивалась мутная жидкость. Соседи, как мухи на мёд, выходили один за другим, и Генши заметил в толпе знакомое лицо: африканец в пижаме и тапках, поджав губы, уже готов был устроить громкий скандал. — Вот я и говорил! — зычно выдал он. — Этот тип — катастрофа с ногами! Вчера — бойцовский клуб, сегодня — “Титаник”! Дверь в квартиру нарушителя была слегка приоткрыта. Изнутри выливалась вода, и уже на пороге появился сам виновник — луженогрудый сосед по имени Макс, промокший до нитки, в майке, что прилипла к телу, и с самым невинным лицом в мире. — Ну что я могу сказать… трубу прорвало. Видимо, душ чуть сильнее включил. — Ты что, Ниагару себе устроил?! — фыркнул африканец. — Это всё старая система, — пожал плечами Макс. — Не выдержала темперамента. К холлу оперативно прибыли сантехники-призраки — полупрозрачные мужики в комбинезонах, с трубами, гаечными ключами и выражением "мы это уже проходили тысячу раз". Один прошёл мимо Генши сквозь стену, второй с досадой сказал: — О, Макс снова. У нас уже папка заведена на него. “Инцидент: Водяная бомба. Версия: 6”. Генши стоял в луже, закатав штанины. Он переглянулся с африканцем. — Кажется, нам нужна лодка, — хмыкнул он. Африканец кивнул с серьёзным лицом: — Или спасательные жилеты. На этом этаже опасно не от скуки умереть, а от халатности соседей. Макс, тем временем, уже выжимал коврик у входа и жизнерадостно подмигивал: — Главное — душ был бодрящий. Хотите попробовать? У меня как раз на всех хватит. Генши только покачал головой. — Ох, номер 513… ты явно будешь тем ещё приключением. Генши плыл… по лестнице. Да, буквально — волны, хоть и мелкие, несли его вниз, как старый ботинок в весенней канаве. Он цеплялся за перила, но один неудачный поворот — и всё: всплеск, глоток воздуха, ещё всплеск… И вдруг — чья-то рука резко схватила его за плечо. — Ух ты ж...! — Генши не успел даже возмутиться, как его утащили в сторону, прочь от водоворота, и уже в следующую секунду он оказался внутри кафетерия, насквозь мокрый, но живой. Наирхан, тоже весь в воде, как древняя мраморная статуя после шторма, стоял с серьёзным лицом, держа его за локоть. Его волосы прилипли к лицу, но в голосе звучала та же спокойная, немного ироничная интонация: — Очевидно, утро не из лёгких. Генши откашлялся, провёл рукой по лицу, стряхивая воду, и слегка рассмеялся: — Если так началось утро, то к обеду, видимо, в отеле откроется аквапарк. Они оба еле дышали, насквозь мокрые, с обувью, из которой вытекала вода. Кафетерий тоже пострадал — по полу текли струйки, а бариста-призрак ругался себе под нос, суша кофемашину. Генши обернулся к Наиру: — Спасибо, что вытащил. Ещё бы чуть-чуть — и меня унесло бы в прачечную. Снова. — Не стоит благодарности. Просто я не хочу терять своего партнёра по йоге, — спокойно ответил Наирхан и слегка коснулся его плеча, будто проверяя, не ушибся ли тот. Генши смотрел на него и вдруг подумал, как же странно — такой день, такой хаос, и при этом, именно сейчас, он почувствовал спокойствие, стоя рядом с этим, казалось бы, вечно хладнокровным вампиром. — Нам бы переодеться, — наконец выдохнул он, — и может… устроим бунт против соседей? Наирхан кивнул: — Я начну с жалобы. И с новой пары обуви. В это утро в отеле царил потоп, но в кафетерии двое мокрых призраков стояли и смеялись, как будто всё это было частью давно знакомой, слегка сумасшедшей рутины. Когда всё наконец улеглось, вода была убрана, тряпки и сушилки раскиданы по коридору, и даже мокрые ковры начали хоть как-то возвращать себе первозданный цвет, Наирхан молча направился по длинному коридору пятого этажа. Генши уже переоделся, стоял у двери своего номера и подсматривал из-за приоткрытой щели, когда увидел, как Наирхан остановился перед дверью Макса — того самого шумного, неотёсанного соседа, который устроил весь этот хаос. Никто не знал, откуда он взялся, но каждый знал, сколько шума от него. Три чётких стука. Дверь открылась — угрюмый, небритый мужчина в спортивной майке, с лицом, будто только что вышел из драки, недовольно уставился на высокого незнакомца. Наирхан, как всегда, был спокоен. Он наклонился чуть вперёд, будто нашёптывая что-то Максу, слишком тихо, чтобы даже коридор услышал, — что-то короткое, почти змеиную формулу. Макс мгновенно побледнел. В его глазах что-то дрогнуло — страх или признание. Он чуть отступил, открыл дверь шире, и Наирхан без слова вошёл внутрь. Генши широко открыл глаза, перестал дышать на секунду, и, как ребёнок, прильнул к своей двери, наблюдая за происходящим. Он даже подумал, стоит ли вызвать кого-то… но тут всё закончилось. Через несколько минут Наирхан вышел. Он выглядел… так же. Но в глазах мелькнул тот самый аристократический холод, как у хищника, что только что вытер когти. Он повернулся и пошёл прямиком к двери Генши, словно знал, что тот его поджидал. — Ты ведь следил? — спокойно спросил он, подойдя к порогу. Генши быстро открыл дверь, скрестив руки на груди, делая вид, что совсем не следил. — Эм… ну… я, это, мимо проходил. Пятно на ковре искал. Наирхан приподнял бровь. — Пятно, говоришь? — Да, очень важное пятно. — Понятно, — коротко сказал Наир и прошёл внутрь, будто это был уже их обычный ритуал. — Что ты ему сказал? — всё-таки не выдержал Генши. Наирхан усмехнулся, снимая перчатки: — Я напомнил ему, что даже в загробной жизни можно оказаться ниже дна. Генши сглотнул. — Ага… просто… напомнил. Ну да. — Но ты можешь быть спокоен, — добавил Наирхан, глядя на него мягче, — твои вечера снова станут… тише. Генши посмотрел на него, кивнул и прошептал: — Знаешь, иногда мне кажется, что ты — мое личное величественное проклятие. Или благословение. Пока не решил. Наирхан прищурился и прошёл мимо, вглубь комнаты: — С таким вкусом к драмы тебе бы роман писать. — У меня был друг-писатель… — пробормотал Генши. — Теперь, похоже, у меня есть… император-угроза. Дверь за ними захлопнулась. А в соседнем номере стало… подозрительно тихо. Генши сидел у окна, держа в руках старенькую, немного потрёпанную скрипку, которую нашёл в кладовке отеля. Он возился с ней уже несколько дней, но всякий раз, как только смычок касался струн, воздух вокруг начинал дрожать от муки — не его, конечно, а ушей всех, кто оказывался поблизости. Скрипка звучала будто призрак кошки учился петь арию. Он хмуро глядел на струны, в очередной раз пытаясь выжать из инструмента хотя бы одну чистую ноту, но, увы — у него выходило только мучительное «виииууу» с надрывом. Генши поморщился и пробормотал: — Может, я всё-таки был создан для бизнеса, а не для музыки... В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошёл Наирхан. Его лицо было величественно невозмутимо, но в глубине взгляда читалась боль. Настоящая. Слуховая. — Генши... — начал он сдержанно. — Я был вам предан. Я прошёл с тобой и йогу, и квест с привидениями. Я молчал, когда ты ел сгущёнку ложкой из банки. Но это... Он обвел рукой воздух, словно отгоняя мучительную вибрацию. — Это — пытка. Генши виновато улыбнулся, всё ещё держа скрипку. — Я просто… хотел попробовать. Думаю, с хорошим учителем... Наирхан тяжело вздохнул, подошёл ближе, и прежде чем тот успел спросить что-либо, он опустил свои руки поверх рук Генши, поправляя хватку, корректируя угол смычка. — Так. Не вот так, как будто ты собираешься драться с инструментом. Вот… мягче. — Он направлял его движения, и скрипка, наконец, издала звучание, похожее на музыку, а не на звук умирающего чайника. Генши удивлённо поднял брови: — Это… это я сделал? — Почти, — отозвался Наирхан, — но если будешь и дальше держать её как топор — скрипка сама сбежит из твоих рук. Они оба засмеялись, и Генши, вдруг осознав, как близко стоят, отвёл взгляд, покраснев. — Значит, ты ещё и скрипач? — Я жил во времена, когда это было обычным делом, — мягко сказал Наирхан. — И да, я могу тебя немного поучить. Если ты поклянешься не играть без моего присмотра. Генши поднял руку как присягу: — Обещаю. Ни ноты без твоего контроля. Наирхан усмехнулся и взял у него скрипку: — Начнём с гамм. И запомни: музыка не должна страдать, чтобы звучать. Это мы с тобой страдаем, а она — нет. И они начали… Они сидели на диване в уютной тишине, скрипка лежала рядом, как уставший участник весёлого представления. Генши, всё ещё посмеиваясь после очередной шутки Наирхана, вытянул ноги и лениво уронил голову на спинку дивана. — Знаешь, — начал он, глядя в потолок, — я вот думаю… как там Жанна с Вильгельмом? Она ведь, наверное, уже достала его очередным романом. Помнишь, как она с упоением читала отрывок, где барон падает с лестницы, но приземляется в объятия герцогини? Наирхан усмехнулся, скрестив руки на груди: — Герцогиня, которая, к слову, оказалась переодетым пиратом. Да, я не забуду лицо Вильгельма, когда он понял, что всё это всерьёз. Генши рассмеялся, затем добавил: — А Ванесса? Интересно, как она справляется после ухода Томаса… Мне кажется, она всё ещё оставляет свободное место рядом с собой за столом. Надеется, может. — Скорее, уважает. — Наирхан посмотрел в окно. — У неё в глазах никогда не было глупых ожиданий. Только печаль и принятие. Наступила короткая тишина. — А Ева?.. — Генши немного поколебался, но продолжил. — Она вроде как избегает меня в последние дни. Не знаю, может, чувствует, что я сам немного потерян… Знаешь, я ведь правда хотел с ней что-то построить. Но теперь даже не уверен, хочу ли. Наирхан посмотрел на него внимательнее, с тем мягким вниманием, что редко проскальзывало в его облике: — Может, ты и хотел быть с кем-то. Но не с ней. А просто с кем-то… чтобы не быть одному. Генши прикусил губу, на секунду задумался, потом кивнул: — Возможно. Мне всё труднее становится понимать, чего я вообще хочу. Или, точнее, кого. — Тогда не торопись, — тихо сказал Наирхан. — Жизнь у нас, мёртвых, хоть и странная, но время у нас ещё есть. Генши посмотрел на него, уже не улыбаясь, но и не грустя — просто с благодарностью. — Хорошо, что ты рядом. Ты стал... чем-то вроде моего постоянства. Странно это признавать, но факт. Наирхан отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы Генши заметил выражение его лица. — Постоянство… — прошептал он. — Не худшая роль в чьей-то жизни. Они сидели ещё долго, молча. Снаружи начинал моросить дождь, и по стеклу медленно текли капли — словно музыка, без скрипки.