Давно Мертвец🎃

Утро началось не с кофе, а с чемоданов. Генши сидел на краю своей кровати, оглядывая опустевший номер 313. Всё казалось неожиданно тихим. Томаса давно не было, бульдог спал у дверей, а в коридоре слышались отдалённые звуки других жильцов. Ему было немного грустно — как будто он уезжает из родного дома, хотя всего лишь переезжает этажом выше. Он бросил последний взгляд на облупленные стены, на полку, где раньше стояли книги, и даже на тень от картины, которую когда-то повесила Жанна «для уюта». Всё это теперь останется в прошлом. Он вздохнул и поднял чемодан. — Пятый этаж, — напомнил себе. — Новый номер, новые соседи… новое начало? Лифт остановился мягко, двери раскрылись, и Генши сделал шаг в совершенно другую атмосферу. Здесь всё казалось свежее, тише, чище. Ему даже выделили номер с балконом и видом на сад. "Почёт за активное участие в жизни отеля", — сказала управляющая с улыбкой. Он зашёл внутрь — большая кровать, мягкие кресла, маленький книжный шкаф, где уже стояли несколько томов на староанглийском. Ванная сияла. Ковры были новыми. И всё же чего-то не хватало. Он поставил чемодан, провёл рукой по подоконнику и тихо сказал: — Ну что, новая жизнь… или просто другой этаж? Где-то в глубине коридора раздались шаги. Голоса. Кто-то смеялся. Новые соседи уже были рядом. Генши улыбнулся уголком губ, хотя не знал, ждёт ли его нечто хорошее… или просто новые странности. Он открыл балкон и вдохнул прохладный утренний воздух. А потом, не оборачиваясь, сказал: — Надеюсь, ты тоже поднимешься сюда, Наир… Тихо. Только ветер пошевелил занавески. Управляющая сидела в своём кабинете, где стены были увешаны старыми рамками с чернильными письменами, наградами от Совета Света и схемами этажей отеля, который никогда не был обычным. Лампа на столе отбрасывала тёплый свет, джаз лениво струился из проигрывателя — что-то французское, с долгим аккордом саксофона и томной атмосферой. Она заполняла очередной бланк — заявление на переселение в связи с “некомфортной энергетикой соседей”. Потом ещё один — жалоба на шум от комнаты 404, где якобы опять пели мертвецы. И третий — просьба добавить в меню безглютеновые эклеры. Вся эта бюрократия была бессмысленна в месте, где время не имело значения, но правила должны были быть. Так устроен порядок даже среди призраков. Она отложила перо, размяв пальцы, и посмотрела в окно. Тёмное небо над отелем было беззвёздным, зато тёплым — как в вечной осени. — Почему я вообще всё это начала? — пробормотала она себе под нос. Она помнила, как умоляла старших в Совете Света разрешить постройку. Убеждала, что и призраки, и потерянные души, и существа из других судеб заслуживают второго шанса — уюта, тишины, понимания. Она добилась этого. Но теперь… теперь она стала чем-то вроде небесной квартирной хозяйки. Стук. Она вздохнула. Стандартный ритм: три коротких, пауза, один протяжный. Не полукровка, не новенький. — Войдите, — устало проговорила она, не поднимая глаз. И вошёл он. Высокий, осанистый, в чёрном как безлунная ночь. Наирхан. Его шаги были беззвучны, но всё в нём напоминало про смерть — не страшную, а благородную, древнюю. Он словно вышел со страниц давно забытого эпоса. Он не сел. Подошёл к её столу, взглянув на кипу бумаг с лёгким выражением презрения. — Госпожа управляющая, — начал он, ровно и без намёка на иронию, — Я пришёл с просьбой. Она медленно подняла взгляд. Её перо застыло в воздухе. — Надеюсь, не о новых шторах. Их выбирает Бабетта. — Я бы хотел подняться этажом выше, — спокойно сказал он. Пауза. Джаз перешёл в лёгкое соло на контрабасе. — Вы о переселении? — переспросила она. — Именно. Комната на пятом. Ближе к юго-западному крылу. Она чуть склонила голову. — Вас не устраивает ваш нынешний номер? — Он устраивает. Но я чувствую, что моё место… больше не там. — Он сделал небольшую паузу. — Кроме того, некоторые соседи стали слишком... эмоциональны. Она чуть усмехнулась. — То есть Генши? — Я ничего не говорил о Генши, — отозвался он, как бы с легким, аристократическим надменным равнодушием. — Пятый этаж… — она проверила список. — Там сейчас свободна одна из угловых комнат. Вид с балкона, рядом библиотека и комната артефактов. — Подойдёт. Она какое-то время смотрела на него. Её глаза сверкнули на секунду мягким светом — всё же ангел. — Вы знаете, вам не обязательно меняться этажом, чтобы почувствовать себя... ближе. Наирхан посмотрел на неё спокойно. — Я не ищу близости. Я ищу тишину. Она не спорила. Подписала документ, поставила магическую печать и протянула лист. — Ключи завтра утром. Вы получите их у Бабетты. Он кивнул. — Благодарю. И развернувшись, медленно ушёл. Шлейф его тёмного плаща исчез за дверью. Управляющая снова взялась за перо. — Все мы ищем тишину, — прошептала она себе под нос. — Даже те, чьё сердце ещё не замолчало. Генши, устроившись в своём новом, более просторном номере с видом на мёртвый сад, поначалу чувствовал удовлетворение — здесь пахло свежестью, мебель не скрипела, а в воздухе витал тонкий аромат ладана. Он налил себе бокал вина, включил торшер с мягким светом и устроился в кресле с потёртым томиком Портрета Дориана Грея. Тонкие страницы шелестели под пальцами, текст уносил его в Лондон — эпоху декаданса, эстетики и тщеславия. Но наслаждение длилось недолго. Сначала был грохот — как будто кто-то уронил тяжёлый сундук. Потом — визг, смех, звон бутылок. Затем заиграла какая-то громкая, настойчивая музыка: ритмы тяжелого готического рока, а потом резко сменилось на русский рэп. Генши поджал губы, отложил книгу и несколько секунд сидел в полной тишине, прислушиваясь. Соседний номер, по всей видимости, ожил — и не с той стороны, с которой он ожидал. Он надеялся на мирных, вдумчивых мертвецов. Но его явно угораздило переехать рядом с призраком… душевно слишком живым. Он поднялся, накинул халат и вышел в коридор. Стукнул в соседнюю дверь дважды — настойчиво, но вежливо. Дверь открылась с глухим скрипом. На пороге стоял мужчина. Высокий, крепко сбитый, плечи будто нарисованы углём, майка — растянутая, будто после десятков стирок, — обнажала татуировку на шее. Его волосы были коротко острижены, грязновато-блондинистые, будто вечно пыльные. Лицо — грубоватое, с острым взглядом, как у бывалого охотника или механика в отставке. Ему было за сорок, но он держался как тот, кто привык к драке больше, чем к разговору. Он медленно скользнул взглядом по Генши с головы до ног, будто оценивая уровень опасности — или нелепости. — Чего надо? — хрипло спросил он, голос у него был такой, словно он каждую ночь курит дюжину сигар и разговаривает с привидениями на равных. Генши нервно прочистил горло, чуть выпрямился, всё ещё держа книгу в руке. — Простите, добрый вечер. Я… мм… из соседнего номера. — Он слегка махнул в сторону. — Вы не могли бы чуть приглушить музыку? Просто я читаю… Уайльда. Мужчина нахмурился, как будто услышал проклятие. — Ты, значит, из книжников, да? — Я... иногда, — ответил Генши с натянутой улыбкой. — Просто... чуть тише? Мужчина посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. А потом вдруг фыркнул, будто услышал шутку, и кивнул. — Ладно. Первый вечер тебе прощаю. Но если я читаю рэп — это тоже литература. Он хлопнул дверью. Через мгновение музыка приглушилась. Генши вернулся в свою комнату с ощущением, что теперь он знает, где проходит настоящая граница между адом и раем — тонкая стенка между двумя номерами. --- Днём, когда Генши занимался гимнастикой в одиночестве в своём новом, более просторном номере на пятом этаже, он почувствовал себя почти живым. Спокойствие, растяжка, журнал на полу, лёгкая музыка из наушников. Он даже почти забыл, что мёртв. Но вдруг — грохот. Резкий, звонкий, как будто кто-то уронил сервант целиком. Генши вздрогнул, снял наушники и выглянул в коридор. На светлом полу уже валялись осколки стеклянной вазы, а рядом — двое мужчин, явно не друзья. Один — мускулистый, светлокожий, с выцветшими короткими волосами, в грязной майке и с перекошенным лицом. Другой — темнокожий, высокий, с дредами, в растянутом свитере, при этом всё его тело вибрировало от ярости. — Я ТЕБЕ СКАЗАЛ — УМЕНЬШИ ГРОМКОСТЬ, БАРАН! — кричал темнокожий, указывая на треснувший динамик у стены. — Да ты сам первый начал орать через стенку! — рычал блондин, хватая подушку с кресла. Прямо на глазах у Генши они начали кидать друг в друга интерьером отеля — то подушку, то пуфик, потом каким-то чудом — даже небольшую настольную лампу. Генши встал между ними, вздохнул, обняв себя за плечи: — Ребят… у вас тут всё... э-э... нормально? — Он сломал мой динамик, — указал блондин. — А он включал этот дурацкий бас в три ночи! — воскликнул второй. — Да у меня просто... тестовая сборка трека! — взвизгнул блондин. — Я НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ ТВОЮ ЖИЗНЬ! — Господи, — выдохнул Генши и поднял руки. — Вы можете... хотя бы поговорить, как взрослые? — Мы мёртвые, а не взрослые, — буркнул блондин. — Именно, — кивнул второй. — Значит, нам всё можно. Они снова попытались вцепиться друг в друга, и Генши, фыркая, просто повернулся и пошёл обратно в номер. — Хоть бы до ужина это всё прекратилось, — пробормотал он, закрывая дверь. В коридоре за ней раздался ещё один глухой стук. Видимо, швырнули табурет. Он вернулся к своей гимнастике и тихо подумал: "А 313-й, оказывается, был не так уж и плох…"