Sweet moments

***

— Блять! Джисон орет, прикрывает глаза, а потом хохочет и снова таращится в экран. Минхо лениво наклоняется посмотреть, что там и, скривившись, фыркает: — Фу. — Сынмин-а, а ну иди сюда! — гаркает Джисон, все еще хихикая и глядя на Сынмина с таким довольным выражением на лице, что идти к нему сразу же исчезает всякое желание. — Чего тебе? — Сынмин все же подходит и тянется посмотреть, что именно так обрадовало Джисона. Тот протягивает свой телефон и, неприятно улыбаясь, включает видеозапись. — Какого хрена! — Сынмин подскакивает на месте и пытается вырвать у Джисона телефон, на экране которого нон-стопом проигрывается, как Чанбин, который во время их последнего танцевального челленжа для нового альбома потянулся его якобы поцеловать, внезапно своей цели достиг. — Руками аккуратнее маши, — Джисон прячет телефон и сморит на его возмущение с довольным прищуром, — чего разволновался-то так, а? Это же неправда. Или все-таки да? — Уши-то покраснели, — поддакивает Минхо, — что, хотел бы, чтобы твой хен тебя так обласкал? — Идите в жопу, — ворчит Сынмин и отходит от них, продолжая кидать недовольные взгляды на Джисона, который достает спрятанный телефон и продолжает с хихиканьем там что-то разглядывать, — зачем ты вообще это смотришь? Это же стремно. — С чего бы вдруг? — пожимает плечами Джисон и едко ухмыляется, — вполне себе познавательно. А чего это ты так напрягся? — А чего это ты на видео со мной смотришь? — тут же ощетинивается Сынмин и начинает медленно приближаться, — ты поищи еще, кучу таких видосов с собой во всех позах и ракурсах найдешь. Чего себя не ищешь, м? Или тебе только на других пялиться нравится? Сынмин нависает над Джисоном и косится в экран, стараясь вновь увидеть, как фейковый Чанбин обнимает его за шею, приближается и касается губ. А такой же фейковый он сам — не дергается, не вопит, как было на самом деле, а замирает и позволяет себя касаться. — Ну вот как попадется, я и на себя посмотрю, — отмахивается Джисон, — а ты чего там разглядываешь? Понравилось, что ли? — Они даже на нас не похожи, — Сынмин поджимает губы и делает шаг назад, — совершенно же не похожи. Это все равно что просто подставить туда других целующихся парней из какого-нибудь сериала. Это очень странно, Джисон, я совершенно не понимаю, зачем ты это смотришь. И если ты не прекратишь, я пожалуюсь на тебя Чану, ясно тебе? Джисон задыхается в возмущении, но видео выключает, а телефон прячет в карман и, обиженно надувшись, машет Сынмину кулаком, а тот, победно вздернув подбородок, разворачивается и уходит из зала. Чтобы тут же бегом подняться на несколько этажей выше, влететь в студию Чанбина, схватить его за руку, поднять с насиженного кресла и заставить пересесть на диван. — Джисон смотрит дипфейки с нашим участием, — возмущенно заявляет Сынмин, не успевшему и слова сказать Чанбину, — и показывает всем подряд. — Чего? Что ты… Какого хрена? — Полностью согласен. — Он нормальный вообще? Вот я сейчас пойду и скажу ему, что… — И они на нас совершенно не похожи, — вдруг тише говорит Сынмин и медленно томно усаживается Чанбину на бедра, — и целуются эти фейки стремно. Наши поцелуи выглядят намного красивее, Чанбин, я в этом уверен. Сынмин двигается ближе и обхватывает обалдевшего Чанбина за затылок, а потом склоняется и нежно касается губ, прихватывая его нижнюю и мягко всасывая в рот. — Вот так, видишь? Они там совсем деревянные, но мы… Чужие тяжелые горячие ладони ложатся Сынмину на поясницу, и он тихо выдыхает и приоткрывает рот, приглашая Чанбина и издавая совсем жалобный стон, когда тот целует сам, уверенно проникая языком внутрь и мягко медленно изучая его. Сынмин гладит Чанбина по щекам, массирует затылок, спускается к плечам, тяжело выдыхает в поцелуй, чувствуя, что этого становится мало. Его репетиция вообще-то еще не окончена, и он должен спуститься обратно в зал и отработать все движения, но вместо этого он притирается к Чанбину, выталкивает его язык из своего рта, прикусывает губу, чтобы не спорил и не возмущался, и сам толкается внутрь чужого рта, зарываясь одной рукой в светлые теперь пряди и притягивая Чанбина ближе к себе. — Эй, ты не видел Сынми… Дверь позади распахивается с грохотом, принося вопль Джисона, но Чанбин молниеносно скидывает Сынмина с себя, заставляя того свалиться рядом на диван, и тяжело дышит, мотая головой, а потом возмущенно гаркает: — Что ты тут забыл? Разве у тебя сейчас не репетиция? Джисон в ответ беспомощно распахивает рот, шевелит губами, но не звука издать не может. А Сынмин полулежит на диване, разочарованно облизываясь и понимая, что сегодня ему, вероятно, ничего не обломится. А если Чанбин загонится из-за этой ситуации слишком сильно — то и в ближайшую неделю тоже. А если Хан посмеет что-то разболтать, то Сынмина ждет целибат длиной от месяца до полугода. Поэтому Сынмин сжимает зубы и фыркает: — Чего уставился, Хан-и? Призрака увидел, что ли? — Но вы же, вы же… — и без того круглые глаза Джисона сейчас похожи на огромные черные бусины, которые рискуют выкатиться из глазниц, — вы что, вы тут… — Нет, — спокойно говорит Сынмин и вытягивается на диване удобнее, подпирая рукой голову, — мы тут — нет. — Но я же видел, я видел, как ты… — Что ты видел? — Сынмин скалится и изгибает бровь повелительно очерчивая взмахом руки студию, — мы тут работаем, обсуждали песню, которую для меня написал Чанбин. У нас есть некоторые разногласия по записи, вот мы и… приводили друг другу аргументы. — И ты решал эти разногласия и приводил аргументы, сидя на нем верхом и засунув язык ему в глотку? — взвизгивает Джисон, а Чанбин, до этого хмуро переводивший взгляд с одного на другого, вдруг ухмыляется, встает и всласть потягивается. — Джисон, ты перепил вчера, что ли? Или тортиков переел? Сынмин вот тут рядом валялся, когда ты пришел. Какой еще язык и в какой глотке? — Но я же видел, — беспомощно тянет Джисон, вдруг видимо осознавая, что и Чанбин решил поводить его за нос. — Что ты видел? — лениво повторяет Сынмин, разглядывая стояк Чанбина, который в этих трениках на уровне его глаз виден уж слишком отчетливо, но обалдевший Джисон просто не смотрит туда, куда нужно, — я вот видел, как ты с нами сгенерированные видосы смотришь. Неужели настолько впечатлился, что тебе это мерещится? Это нехорошо, Хан-и, это неправильно. Стоит ли мне нажаловаться на тебя менеджеру, чтобы у тебя телефон на пару недель отобрали, и ты всякую ерунду в интернете не искал? — Да я же, блять, видел, что вы сосались, — ноет Джисон, — просто признайтесь! Я же не схожу с ума? Нет же? И я никому не скажу, просто… — Тебе бы поспать побольше, — ласково говорит Чанбин, усаживаясь за свое рабочее кресло и окончательно скрывая от Джисона главную улику, — Ты приляг рядом с Сынмином, отдохни. Сразу полегчает. — Да ну вас. Извращенцы! Еще и обманщики! — рявкает Джисон и уносится прочь, а Сынмин откидывается назад, вытягиваясь на диване во весь рост, и хохочет. — Не смешно, Сынмин-а, он ведь может пойти и рассказать кому-нибудь. — Кому? После того, как он во всеуслышанье и при мемберах, и при танцорах рассказывал, как он отыскал сгенерированный видос с нами? Еще поди, когда я ушел, тыкал им всем в лицо своим телефоном и мерзенько хихикал, забавляясь. Если он спустя пять минут прибежит и начнет вещать, что мы и правда это делали, то ему никто не поверит, еще и на смех поднимут. Сказочку про пастуха и волка слышал? Вот то-то же. Так что не волнуйся. Он не станет про это рассказывать. — А Минхо? Он может рассказать ему. — Может, — лениво тянет Сынмин, чуть скривившись, — но Джисон десять раз это обдумает, а когда решится, возможно, сам себя убедит, что этого и правда не было. Главное, нам пару дней вести себя как обычно и не вызывать подозрений. Он реально решит, что прифантазировал эту пикантную подробность. — Вести себя как обычно, говоришь, — с сомнением тянет Чанбин, щелкая мышью, — это как, например? Ты будешь на мне висеть, а я буду тебя ко всем вертикальным и горизонтальным поверхностям прижимать? Боюсь, тогда Хан реально что-то заподозрит. — Ну я могу пару денечков к тебе не подходить. Совсем-совсем. Сынмин встает и, вопреки своим словам, подходит к Чанбину, обнимает его сзади и несильно кусает за ухо. — Эй, прекрати меня слюнявить. Сядь на место и веди себя прилично. С этого дня ты можешь ко мне лезть, только когда мы дома. — Это скучно, — Сынмин наклоняется ниже и трется щекой о щеку Чанбина, а потом тычется в нее губами, оставляя влажный след. — Сынмин-а. Реально, отойди от греха подальше. — Я видел твой грех. Он очень красноречиво стоял прямо у Джисона перед носом, но он от шока ничего не заметил. А я вот хотел бы… — Сядь, живо. Сынмин быстро отступает назад и падает на диван, принимая невинную позу, как дверь снова открывается и к ним заходит Джисон с Чаном. — Он подмогу себе вызвал, — бормочет Сынмин себе под нос. — Так, и что ты хотел мне показать? — Чан с сомнением смотрит на них всех, включая потерянного Джисона, — тут все в порядке. Что за срочность, зачем нам надо было сюда бежать и разбираться? С кем? В чем? — Эти двое, они! Они! — А Джисон дипфейки смотрит, — не моргнув глазом, сообщает Сынмин, — с мемберами. И всем ходит и показывает. Чан каменеет на секунду, а потом очень медленно и очень злобно поворачивается к Джисону. — Какого хрена, Джисон?! — Да я всего один раз, а вот эти два злодея… — Джисон поджимает губы и смотрит на Сынмина осуждающе, а потом тяжело вздыхает, — прости хен, я один раз. Просто там реально было смешно, вот я… — Чтобы я об этом больше не слышал, ясно тебе? — Чан раздраженно пыхтит и уходит, а Джисон остается и пару минут просто молча стоит и смотрит в пустоту, а потом тихо спрашивает: — Но мне же ведь не показалось, верно? Вы же реально… — Мы баловались, Хан, — вдыхает Чанбин и тянет поближе наушники, — да, Сынмин уселся на меня сверху и щекотал, а еще пытался укусить. Ничего нового, не так ли? Но ты из-за того, что слишком много в интернете сидишь, мало того, что насмотрелся всякого, так тебе теперь самые простые действия кажутся подозрительными. — Еще и надо мной издевался, — поддакивает Сынмин, глядя на Джисона с вызовом. — Это очень нехорошо. Ты ведешь себя некрасиво, и то, что ты пожаловался на нас Чану… ну теперь держись, он тебя в ежовых рукавицах после этой выходки держать будет. Ты же знаешь, у него с фейками отношения болезненные. — Но ведь… — Тебе реально показалось, — раздраженно отрезает Чанбин и отворачивается, обозначая конец разговора. — Да? Правда? Ну ладно. Простите. Но просто мне показалось… ладно-ладно, не орите на меня! Я понял, что вы просто штатно слиплись и ничего в этом такого. Я извинюсь! И больше крамольных видео смотреть не буду, жаловаться Чану не буду, влетать в незакрытые студии, кстати, тоже не буду. На всякий случай. И я пойду, пожалуй. — С тебя обед, — орет ему вслед Сынмин, а потом весело фыркает, когда тот уходит, — ну вот, видишь, как все чудненько разрешилось. Я до сих пор в шоке, что они нас не спалили. — Лучше, чтобы так было и дальше, поэтому, Сынмин, я тебя прошу, держи себя в руках. Градус прилипчивости снизь и не пялься на меня. — Но ты такой красивый, хен, — картинно ноет Сынмин, — и если я на работе, которая сейчас занимает буквально девяносто процентов нашего времени, буду держать себя в руках, то когда мы будем приезжать домой, тебе будет доставаться в десятикратном размере. Меня же разорвет от тактильного голода! Кстати, Хенджина на этот камбэк отселяем к нам с Ликсом. И его психика будет целее, и у меня безлимитный доступ к твоему телу будет. — Ага, да, подожди, я записываю. Что еще моя принцесса желает? — Чанбин разворачивается к нему и смотрит с неудовольствием, а Сынмин легко подскакивает на ноги, подходит, клюет его в губы быстро идет на выход, маша рукой на прощание. — Ты уж постарайся для меня, Бини-хен. А то о моих поцелуях тебе будут напоминать только видосы Джисона. Поласковее со мной, пожалуйста, я ведь и расстроиться могу. Запрусь у себя в комнате и не выйду. Кто тебя целовать будет, м?

***