Ханмун

Закулисье арены гудит, как растревоженный улей. До выхода на сцену остаются считанные минуты. Чонгук стоит у зеркала, пытаясь делать дыхательные упражнения. Руки предательски дрожат. Прошло уже два дня с той ночи на крыше, а он до сих пор чувствует на коже призрачное прикосновение чешуйчатого хвоста. «Рано или поздно твоя природа возьмёт своё.» — Гук-а, — тёплая ладонь Джина ложится на его плечо. — С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный. — Всё нормально, хён, — Чон заставляет себя улыбнуться. — Серьёзно, выглядишь ты не очень, — Чимин подходит ближе, внимательно изучая лицо макнэ. — В последнее время ты сам не свой. Чонгук отводит взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ладно, не забивай голову. Давайте разомнёмся, — ободряюще предлагает Джин. Они встают в круг. Сокджин начинает мягко напевать, Чимин подхватывает, Чонгук закрывает глаза, пытаясь влиться в гармонию. Ему нужно взять свою ноту, что задаёт тон и мощь всему их звучанию. Он делает вдох. И в тот самый миг, когда голосовые связки должны напрячься, перед глазами встают горящие змеиные зрачки, в ушах звучит вкрадчивый шепот... Вместо лёгкого тепла его охватывает волна жара. В ушах звенит. Голос срывается, обрываясь на середине ноты хриплым, надсадным звуком. Чонгук заходится кашлем, хватаясь за горло. — Ох... Гук, — восклицает Чимин, участливо хлопая его по спине. — Да ты заболел! Джин кивает, скрестив руки на груди. — Никаких высоких нот сегодня, — твёрдо заявляет он. — Перераспределим партии. И с сегодняшнего дня, как только вернёмся домой, займёмся твоим горлом! Их забота ложится на Чона тяжёлым, незримым грузом. Под её давлением в груди собирается горькая, едкая волна стыда, превращаясь в тяжёлый свинцовый шар под рёбрами. — Простите, — хрипит он, глядя в пол. — Пустяки, выздоровеешь к следующему концерту! — горячо заверяет его Чимин, пока Джин листает сетлист на планшете, внося правки. В этот момент за дверью раздаётся голос продюсера: — Huntrix, через пять минут на сцену!

***

Выступление проходит лучше, чем ожидал Чонгук. Финальный аккорд последней песни отзвучал, заглушённый рёвом трибун. Сделав последний поклон под оглушительные овации, Huntrix уходят за кулисы. Адреналин понемногу отступает, сменяясь слабостью и облегчением. Пронеслось.. — Видишь? — Пак обнимает Чона за плечи. — Всё получилось! — Да, — голос Чонгука всё ещё звучит сипло, но он улыбается. — Спасибо вам, хёны. — Пустяки, — Джин треплет младшего по волосам. В этот момент по закулисью пробегает шепот, засуетились техники. Внезапно на сцене гаснет свет. На огромном экране мерцают загадочные символы, и голос организатора гремит на всю арену: — ДОРОГИЕ ЗРИТЕЛИ! ОСОБЫЙ СЮРПРИЗ ЭТОГО ВЕЧЕРА! ВСТРЕЧАЙТЕ... SAJA BOYS! Из-за угла, ведомые ассистентом, появляются три знакомые фигуры. Воздух в узком коридоре мгновенно сгущается. Чимин хмурится, Джин выпрямляется. Чонгук замирает, чувствуя, как кровь отливает от лица. Облегчение сменяется леденящим ужасом. Saja Boys поравнялись с ними. Намджун вежливо кивает в знак приветствия. Юнги скользит взглядом по Чимину. А Тэхён, шедший последним, останавливается прямо напротив Чонгука и наклоняется к его уху. — Голосок-то твой сегодня совсем сдал, — тихо шепчет он. — Неужели наша ночная встреча так на тебя повлияла? — Отстань, — с трудом выдавливает Чонгук, хмуро глядя на демона. — Как грубо, — Тэхён фальшиво надувает губы, и его выражение тут же сменяется томной насмешкой. — Я просто беспокоюсь о здоровье коллеги. Кто-то же должен это делать, раз твои... друзья, — он с лёгким пренебрежением кивает в сторону Джина и Чимина, — не уделяют тебе должного внимания. Подмигнув Чонгуку, демон уходит вслед за своими мемберами. — Что это было? — Сокджин поворачивается к Чонгуку. — Что этот демон тебе нашептал, Гук? — вторит ему Пак. — Ничего особенного, — Чон пожимает плечами, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно. — Просто... пожелал удачи. Последние слова повисают в воздухе хрупким, прозрачным пузырём, который вот-вот лопнет. Чимин поднимает брови. — Пожелал удачи? Этот чёрт? Ты серьёзно? Чонгук молчит, чувствуя, как под пристальным взглядом Джина кожа на щеках начинает понемногу гореть. — А чего это ты, дружок, смотришь в пол, а уши у тебя пылают? Может, он секретик на ушко прошептал? — Чимин хитро щурится. — Или кончиком своего хитрого язычка ушную раковину тебе пощекотал? Сокджин тут же одёргивает его: — Чимин, хватит. Не до шуток. И хотя Пак отскакивает, ворча, что это всего лишь шутка, урон уже нанесён. Сердце Чонгука замирает, затем начинает колотиться с удвоенной силой. Проклятая память услужливо подкидывает образ чужого раздвоенного, скользящего языка... Чон чувствует себя последним извращенцем. — Перестань нести чепуху, — бросает макнэ резче, чем планировал. — Он просто хотел вывести меня из себя. И у него получилось. Чимин закатывает глаза, уже готовый выдать очередную колкость, но в этот момент со сцены обрушивается первый, оглушительный аккорд. Сцена погружается в багровую мглу, из которой прорезаются лазерные лучи. Все трое поворачиваются к монитору, транслирующему происходящее на сцене. Saja Boys не просто поют. Они устраивают ритуал, замаскированный под шоу. Намджун, двигаясь в такт этой жуткой мелодии, чуть ли не парит над сценой. Его танцующие тени сливаются в единое целое, создавая иллюзию многорукого существа. Когда он поднимает руку, в зале вспыхивают фиолетовые всполохи, и сотни людей синхронно вскрикивают от кратковременного ужаса, который тут же сменяется ещё большим экстазом. Юнги, кажется, не поёт, а зачитывает что-то на древнем языке своим низким голосом. От каждого его слова дрожат колонки и слышится оглушительно исступлённый, почти безумный рёв толпы. Баритон Тэхёна вплетается в заклинание Юнги, усиливая его в сто крат. От ног демона по сцене расползаются трещины кровавого света, а на шее демонические узоры пылают таким интенсивным алым светом, что его видно даже сквозь софиты. Зрители в восторге от спецэффектов Saja boys. — Это же... — Сокджин не может подобрать слов. — Ханмун, — заканчивает за него Чимин. — Они создают свой. Демонический. — Похоже на то, — пробормотал Чонгук. — Но... у них он едва держится. Им не хватает мощи, чтобы закрепить его. Чон чувствует эту музыку не ушами, а всем телом. Каждая нота отзывается жгучим эхом в его узорах, которые скрыты под одеждой. Они горят раскалённым железом, откликаясь на зов чужой, но родственной магии настойчивым шёпотом. «Мы похожи...» — И слава богу, — ответ Джина выводит Чонгука из дум. — Но сам факт, что они могут влиять на энергию зала значит, что война уже началась. И не в переулках, а на сцене. Выступление Saja Boys закончилось под оглушительные, искренние овации. Демонический ханмун так и не сформировался до конца, рассеявшись в воздухе. Чонгук резко развернулся к своим мемберам, и в его глазах, наконец, вспыхнул огонь, которого им так не хватало. — Нам нельзя сбавлять темп. Стоит увеличить количество наших выступлений, каждая спетая песня поможет укрепить нашу защиту. Мы не можем им проиграть. Сокджин и Чимин переглянулись. Энтузиазм Чона был заразителен, но реальность никуда не делась. — Эй, погоди, Гук-а, — осторожно начал Джин, положив руку ему на плечо. — Мы все за, но... твой голос.. Ты уверен, что сможешь? Не надорвёшься? — Да мы же видели, как ты сегодня сипел, — добавил Чимин, уже без насмешки. — Если сорвёшь связки, мы надолго вылетим из обоймы. Чонгук нетерпеливо мотнул головой, сжимая кулаки. Внутренняя тревога и стыд нашли выход в яростном желании действовать. — Выздоровею как нефиг делать! Не волнуйтесь вы так! Просто сегодня не мой день. Но они не должны думать, что мы слабее. Ни за что! Лицо Пака озарила азартная ухмылка. — Вот это наш лидер! Наконец-то завёл свою пластинку «Завоевание мира»! Глядя на них обоих, суровая складка между бровей Сокджина наконец разгладилась, сменившись уверенной, почти воинственной улыбкой. — Значит, решено. Завтра же звоню продюсеру и выбиваю нам дополнительные выступления. Самые крупные площадки, самые громкие фестивали. Покажем этим выскочкам! — И надерём им задницы! — кивнул Чимин, поднимая сжатый кулак. Чонгук улыбнулся. Страх и смятение отступили, уступив место знакомому, спаянному годами чувству сплоченности. Выступление Saja Boys закончилось под оглушительные, искренние овации. Когда стихли аплодисменты, к ним подскочил запыхавшийся организатор. — Ребята! — он взмахом руки подозвал Huntrix. — Выходите на сцену, быстрее! Обменявшись тяжёлыми взглядами, Huntrix вышли из-за кулис. Яркий свет софитов ударил им в глаза, а рёв толпы, увидевшей их, удвоился. Рядом, улыбаясь и тяжело дыша после своего мощного выступления, стояли Saja Boys. Лица Huntrix моментально засияли при виде зрителей. Джин тут же послал в толпу несколько воздушных поцелуев, заставляя фанатов сходить с ума. Чимин игриво подмигнул своей фанбазе, вызывая новый визг. Даже Чонгук, отбросив усталость, тепло улыбался и энергично махал им рукой. — Дорогие друзья! — гремел в это время голос организатора. — Для вас выступали наши невероятные артисты — Huntrix и Saja Boys! Какие же они все талантливые! Спасибо вам за этот незабываемый вечер! Под оглушительные овации обе группы, стоя плечом к плечу, но мысленно разделённые пропастью, синхронно поклонились зрителям. Занавес наконец падает, разрезая оглушительный рёв зала на две неравные части. С одной стороны ещё бушует шторм оваций, с другой в закулисье наступает давящая тишина. Свет софитов гаснет, сменяясь призрачным сиянием рабочих ламп. Воздух за кулисами, секунду назад вибрировавший от энергии зала, мгновенно остывает и тяжелеет. Сокджин резко опускает руку. Только что его пальцы посылали в толпу нежные поцелуи, теперь же они сжимаются в кулак с такой силой, что кости белеют под кожей. Его знаменитая улыбка исчезает, не оставив и следа, сменяясь холодной маской отторжения. Взгляд Чимина, тёплый и игривый мгновение назад, сменяется откровенной брезгливостью, когда он бросает на Юнги взгляд, полный раздражения от необходимости вообще находиться рядом. В ответ Мин медленно облизывает губы, его ухмылка становится шире. Демон наслаждается каждой секундой этого немого противостояния. Джин проводит ледяным взглядом по Намджуну. Демон встречает его взор с невозмутимым спокойствием хищника. Не улыбается, не хмурится. Просто.. наблюдает. Резко, почти грубо, Сокджин разворачивается и нарочно задевает плечом Намджуна, проходя мимо. Не извиняясь, он уходит в сторону гримёрки. Чимин, бросив последний колкий взгляд на Юнги, уходит вслед за старшим. Чонгук, засунув руки в карманы, молча следует за ними. Он делает вид, что не чувствует жгучего взгляда, впивающегося ему в спину. Но на самом краю, в густой тени кулис, его воля ломается. Чон оборачивается. Тэхён не ушёл. Он стоит на том же месте, один. Юнги и Намджун уже исчезли. Глаза демона горят в полумраке. Они видят всё. И страх, и стыд, и то постыдное, запретное влечение, что преследует Чонгука с той самой ночи. Беги, — дразнит взгляд демона. — Продолжай лгать себе. Но мы оба слышим, как твоя демоническая кровь поёт в унисон с моей. Цыкнув, Чон с силой разворачивается на каблуке и скрывается за углом. Румянец на щеках никуда не делся.