Ханмун

Дорогой Чонгук,

Надеюсь, мои курьеры не слишком тебя напугали?

Наша мимолётная встреча в переулке не выходит у меня из головы. Вернее, узоры на твоей коже, которые ты так отчаянно хотел скрыть. Уверен, твоим товарищам было бы крайне интересно увидеть их. Если не хочешь, чтобы я раскрыл твой маленький секрет, явись сегодня, с первым ударом полуночных часов, на крышу небоскрёба «Иллиум». Один.

С нетерпением жду возможности полюбоваться твоими узорами при лунном свете. Ким Тэхён.

Чонгук уставился на письмо, потом на "курьеров". Гигантский кот медленно моргнул огромными глазами-блюдцами, с детским любопытством ожидая ответа. Чон неуверенно почесал зверя под подбородком. В ответ раздалась тихая, похожая на отдалённый гром, вибрация. Он… мурлычет? — Шантажирует меня твой хозяин, — пробормотал Чонгук. Ворона каркнула в ответ. Все четыре глаза заморгали вразнобой, а крошечная шляпка съехала набок, превратившись в подобие пиратской треуголки. — Ой, подожди-ка, — Чон, сам не понимая зачем, бережно поправил её головной убор. Ворона благодарно ткнулась клювиком в его палец, а кот, тем временем, всем своим весом уткнулся мордашкой в ладонь Чонгука, настойчиво требуя продолжения банкета. Чон, всё ещё пребывая в лёгком ступоре, обеими руками погрузился в густую шерсть, чувствуя, как пушистый хвост обвивает его ноги, словно тёплое одеяло. — Ладно, передайте своему хозяину, что я... э-э-э... приду. Кот лизнул его своим шершавым языком, едва не сбив с ног, и растворился в воздухе вместе с вороной. Чонгук, тяжело вздохнув, направился к шкафу, чтобы переодеться.

***

— Я уж начал думать, что ты не придешь. У самого края, где бетонный парапет обрывается в черную бездну, сидит Тэхён. Чонгук остановился в паре метров от демона, чувствуя, как тяжёлый, пронизывающий взгляд скользит по нему. — Когда демон шлет за тобой невероятно тактильного гигантского кота в качестве курьера, отказываться как-то невежливо. Тэхён рассмеялся. — Ёнги редко кого так обласкивает. Обычно он равнодушен к людям, — демон прищурился. — Но ты ведь и правда не совсем человек, да, Чонгук? Чон поджал губы. Тэхён усмехнулся. — Присаживайся рядышком. Отсюда открывается прекрасный вид на город. И мне кажется, нашему разговору суждено быть долгим. — Я не демон. Как ты, — пересилив внутреннее сопротивление, Чонгук опустился на холодный бетон. Ким вальяжно откинулся назад, опираясь ладонями в шершавую поверхность крыши. — Нет? — протянул он с ядовитой нежностью. — А эти узоры, что горят под твоей кожей.. просто украшение? Чонгук промолчал, глядя на огни города. — Задам вопрос иначе, — Тэхён склонил голову, изучая его профиль в лунном свете. — Как ты, будучи одним из нас, вообще стал охотником? Чон резко повернулся к нему. Глаза его, обычно такие ясные, теперь горели отблесками неонового города и сдерживаемой ярости. — НЕ ДЕМОН Я! — он осекся, глотнув холодный воздух, и выдохнул то, что годами носил в себе как клеймо: — Я полукровка. Насмешка исчезла с лица демона, сменившись острым, хищным интересом. — Выходит, один из твоих родителей... демон? Кто именно? — Тэхён наклонился ближе. — Отец? Мать? — Не твоё дело, — буркнул Чон, отводя взгляд. — О, ещё как моё! На твоем теле демонические узоры, ты прячешься среди людей и играешь в героя. Мне очень даже интересно, чей ты сын. — Мне тоже, — неожиданно для себя вырвалось у Чонгука. Тэхён удивлённо моргнул. — В смысле? — Мой отец умер, когда я был маленьким. Я не знаю, как и почему. Меня вырастил дядя, брат моего отца. Он ничего не рассказывал о моей.. матери. Сказал только то, что она была демоном. И что её больше нет. — Это всё? Неужели тебе не интересно узнать о ней больше? — Не интересно! — боль, которую Чон хранил годами, поднялась комом в горле. — Она демон. Враг! Это... всё, что мне следует знать. — Но она твоя семья, — мягко возразил Тэхён. — Что ты вообще можешь знать о семье? — голос Чонгука задрожал от сдерживаемых эмоций. — Вы, демоны, не способны понять, что такое близость. Что такое потеря! Он ожидал насмешки, гнева, чего угодно. Но Тэхён не шелохнулся, продолжая сверлить Чонгука невыносимо спокойным, почти отстранённым выражением лица. — Ну?! — рявкнул Чон, вскочив на ноги. — Ответь уже что-нибудь! Мощный шквал ветра внезапно ударил в спину, и он оступился на мокром от конденсата краю парапета. Небо и город поменялись местами, а в ушах зазвенело от адреналина и ужаса. Но Чонгук не свалился с крыши. Задыхаясь, он опустил взгляд и увидел, что его удерживает петля, туго обвившаяся вокруг собственной талии. Нет, не совсем петля. Это... хвост?! Длинный, гибкий, покрытый мелкими чёрными чешуйками, отливающими в лунном свете фиолетовым и синим. Тянущийся от Тэхёна хвост. Демон смотрел на него без тени торжества. Хвост не спешил разжиматься, хоть и позволил Чонгуку снова обрести опору под ногами на твердом бетоне. — Не говори о том, чего не знаешь. Чон замер, боясь пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди. — Ты так яростно отрицаешь свою природу, но скажи мне, разве эта ненависть к самому себе не съедает тебя изнутри? — Отпусти меня, — прошипел Чон, пытаясь вырваться. — Сначала ответь: ты действительно веришь, что все демоны — просто монстры без прошлого, без чувств? Что у нас не может быть семьи? — А разве не так? — фыркнул Чонгук, пытаясь освободиться. — Вы убиваете, разрушаете... — Как и люди, — напомнил Тэхён. — Разве охотники не убивают нас? Не разрушают наши жизни? Война есть война, Чонгук. И на любой войне есть свои потери. Чон дернулся, когда хватка хвоста усилилась, сжав его ребра. Он чертыхнулся. Лицо исказила боль. — Мне больно, придурок! Тэхён тут же ослабил хватку. Однако вместо того чтобы отпустить, хвост плавно сместился выше, и Чонгук с отвращением почувствовал, как кончик чешуйчатого хвоста огладил его щеку. — Зачем ты позвал меня сюда? — выплюнул Чон, пытаясь игнорировать чужие касания на своей коже. — К чему был весь этот шантаж? Захотелось почитать мне нотации? Тэхён рассмеялся. И прежде чем Чонгук успел среагировать, хвост потянул его вперёд. Теперь между их лицами не осталось и сантиметра. — Не только, — прошептал демон, прикрыв глаза. Длинные ресницы отбросили тени на скулы. — Я хотел проверить... пробудилась ли в тебе твоя истинная сущность. — О чём ты? Тэхён открыл глаза. И Чонгук замер, пойманный в ловушку его взгляда. Зрачки демона сузились в вертикальные щели, горящие жидким золотом, а вокруг них пылал огненный ободок. — У каждого демона есть истинный облик, отражающий его суть, — улыбаясь, пояснил Тэхён. Улыбка обнажила острые, удлинённые клыки. Чонгук сглотнул, пытаясь совладать с дрожью. — Ты про узоры? — Это лишь демоническая метка, — Тэхён усмехнулся, лизнув раздвоенным языком свою нижнюю губу. — Я говорю про твоё настоящее «я». Например, то, каким ты видишь меня сейчас... это мой настоящий облик. Чонгук невольно замер, глядя на чужой язык, и в голове промелькнула странная, неуместная мысль. Интересно... каково это, целоваться с ним? Воображение нарисовало картину до мельчайших деталей. Вот Тэхён прижимается губами к его губам, а этот чертов раздвоенный язык проникает ему в рот. Два тонких, независимых кончика скользят по его языку, лаская с двух сторон одновременно. Один кончик исследует нёбо, вызывая легкую дрожь, а второй в это же время нежно трется о кончик его языка... В паху возникает знакомое напряжение. Чонгук попытался отстраниться, но в этот момент чешуйчатая петля плавно поползла вверх, туго обвивая его грудь. Затем хвост ослабил хватку, чтобы через мгновение снова сжаться чуть ниже, на талии. А кончик хвоста дотянулся до его мочки уха и принялся нежно теребить сережку. Слава богу, эта штука не опускается ниже, — пронеслось в голове Чона с безумным облегчением. Но Тэхён, казалось, и так всё видел насквозь. Его змеиные зрачки сузились, улавливая малейшие изменения в дыхании Чонгука. — Твоё сердце забилось быстрее. Неужели тебе так нравится происходящее? — Ещё чего! — фыркнул Чонгук. Он пытался сконцентрироваться на чём угодно, на холодном ветре, на огнях города, на собственном гневе, лишь бы игнорировать тепло, пульсирующее внизу живота. Неуместно, омерзительно и чертовски унизительно. — Удивительно, что ты не начал сбрасывать кожу прямо здесь от переизбытка самомнения. Или у рептилий, помимо скользкой натуры, имеется ещё и броня из чванства? Тэхён, довольно хмыкнув, схватил пальцами его подбородок. Чонгук вздрогнул. Ногти демона оказались острыми, серповидными и холодными, как лёд. Когда эти когти мягко сжали его щёку, по коже побежали мурашки. — Если бы чванство было моей бронёй, твои жалкие попытки оскорбить меня отскакивали бы, не оставляя и царапины. Но мне куда интереснее та броня, что ты пытаешься надеть прямо сейчас. Та, что трещит по швам от одного лишь моего прикосновения. — Единственное, что тут трещит, это твое воображение, перегретое от самолюбования, — язвительно бросил Чон, цепляясь за последние остатки самообладания. — Может, у тебя и клыки сочатся ядом? Тэхён улыбнулся шире. — Хочешь проверить? — демон наклонился к его шее. Чонгук почувствовал, как остриё клыков слегка царапает кожу. Чужое дыхание обжигало. — Отвали! Губы Тэхёна в сантиметре от его шеи изогнулись в улыбке. Чонгук ненавидит, как его тело отзывается на демона. Каждая насмешка Тэхёна, каждое прикосновение заставляют его гореть ещё ярче и от злости, и от стыда, и от чего-то третьего, что Чон упорно не хочет признавать. Демон наконец разжал хвост. Чонгук тут же отпрянул. Грудь предательски вздымалась от учащённого дыхания. — Рано или поздно твоя природа возьмёт своё. И тогда... чью сторону ты выберешь? Ту, что привила тебе ненависть к самому себе? Или ту, чья кровь течёт в твоих жилах? Чон поджал губы. — Я никогда не буду на твоей стороне. — Возможно, есть третий путь, — прошептал Тэхён. — Но чтобы найти его, тебе сначала придётся принять кто ты есть на самом деле. Подумай об этом, Чонгук. Пока не стало слишком поздно. Силуэт демона растворился в ночи.