Ханмун

— Думаешь, можно просто свистнуть, и я прибегу к тебе, как дрессированный щенок? Тэхён обернулся. На губах расплылась невыносимо безмятежная улыбка. Он сидел облокотившись о стену, и на этот раз длинный, чешуйчатый хвост не был скрыт в тени, а изящно обвивал его торс, переливаясь в лунном свете синевой. Чонгук даже не удивился. Привык? Он не знал. Возможно, его мозг просто отказался обрабатывать новые уровни абсурда. — Тем не менее, ты здесь. Фыркнув, Чон плюхнулся на холодный бетон рядом. Взгляд скользнул по переливающимся кольцам хвоста. — Ну и зачем позвал меня? Тэхён пожал плечами. — Я ведь написал в письме. Соскучился по тебе, полукровка. — Ага, так я и поверил. В Тэхёне многое бесило Чонгука. Например, его ебучая безмятежность. Или его ебучая ухмылка. Как же Чон хотел стереть её с его блядского лица. Желательно губами. Отбросив идиотскую мысль, Чонгук резко отвернулся, уставившись на огни города. Ветер этой ночью был по-настоящему прохладным, и он невольно поежился. Хвост Тэхёна плавно пополз по бетону. Чонгук замер, наблюдая периферийным зрением, как чешуйчатая лента сначала обвила его лодыжки, затем скользнула выше, охватывая поясницу, и вот он уже сидит в плотном змеином коконе. На удивление... ему было тепло. Странно. Чон всегда думал, что змеи хладнокровны и кожа у них должна быть ледяной. Видимо, я ошибался. — Что, даже не скажешь какую-нибудь гадость? — спросил Тэхён. — А что, хочешь услышать? Мне не жалко. — Чон бросил на него выразительный взгляд и добавил: — Я думал, змеи холодные. Тэхён усмехнулся. — Обычные змеи — да. Но под моим блестящим покровом, находятся тысячи крошечных капилляров, по которым течёт не просто кровь, а чистая демоническая энергия. Я могу направлять её, концентрировать, даже нагреть её, если поработать хвостом. По сути, я сейчас трачу на тебя часть своей энергии. И правда, Чонгук чувствовал, как хвост волнообразно двигается, создавая постоянное давление вдоль всего его тела от лодыжек до спины. — Тебе тепло? — в вопросе Тэхёна прозвучала неподдельная забота, которая сбила Чонгука с толку. — Тепло. И не просто тепло, а уютно и безопасно, что абсолютно нелепо в данной ситуации! Тэхён удовлетворённо кивнул. — Отлично. Кончик его хвоста робко потянулся к мочке уха Чона и принялся нежно теребить одно из многочисленных колечек-серёжек. Чонгук не отстранился. Просто закрыл глаза, игнорируя это наглое прикосновение. Также как игнорировал то, что его сердце бешено колотится в груди, а по телу разливается предательское тепло, не имеющее ничего общего с теплом хвоста. — Ясно, — пробормотал он. — Значит, я сейчас греюсь за счёт твоей энергии. Не слишком ли расточительно? Тэхён рассмеялся. — Можешь научиться делать то же самое. Греть себя изнутри за счёт собственной энергии. Ты даже не представляешь, на что способна демоническая кровь. Чонгук поджал губы. — Я не настоящий демон. — И не настоящий человек, раз на то пошло, — кончик хвоста нежно огладил Чона по щеке. Чонгук дёрнулся от этого ласкового, почти интимного касания. Он предпочитал не думать о том, что его щеки наверняка снова пылают румянцем. Я определенно пожалею о том, что сейчас скажу. Но усталость от постоянной боли и внутренней борьбы оказалась сильнее гордости. — Тогда научи меня управлять демонической энергией. Хвост Тэхёна замер. Ровно, как и сам демон. — Ты... так быстро принял свою природу? — Нет, конечно, — Чон фыркнул, пытаясь скрыть отчаянную уязвимость. — Просто... когда я пытаюсь брать высокие ноты... я харкаю кровью. Полагаю, это потому, что моя же демоническая кровь восстаёт против меня самого. Тэхён хмыкнул. — То есть, ты просишь меня, демона, научить тебя, полукровку, контролировать демоническую энергию... чтобы ты применил её потом против демонов, когда будешь со своими друзьями создавать ханмун? Звучит как прекрасный план самоуничтожения моего рода. Чонгук поджал губы. Да, с этой точки зрения его просьба выглядела абсолютно безумной. Причин помогать ему у Тэхёна действительно не было. Что ответить, чтобы он согласился помочь? Солгать? Сказать «Я перейду на вашу сторону»? Нет, Тэхён сразу раскусит меня. Пригрозить? Бесполезно. Остаётся только... сказать правду. — Я прошу тебя научить меня контролировать демоническую энергию... чтобы я перестал истекать кровью. Чтобы я наконец перестал разрываться на части каждый раз, когда открываю рот, чтобы спеть. Я не знаю, что буду делать с этой силой потом. Возможно, ты прав, и я использую её против тебя. Возможно... — он запнулся. Нет. Это глупо. Безнадежно глупо просить помощи у врага. — Забей. Считай, я не спрашивал. Сказав это, Чон уперся ладонями в холодный бетон, намереваясь уйти. От этого тепла. От этого пронзительного взгляда. От собственной слабости. Но хвост Тэхёна моментально сжался, превратившись из уютного кокона в стальные тиски. — Я помогу, но при одном условии. Взамен я хочу твою человеческую энергию. — В смысле? — мысль Чонгука застряла на этом слове, не в силах продвинуться дальше. Энергия? Моя энергия? Что он имеет в виду? Тэхён, казалось, прочитал его смятение. Давящая хватка чешуйчатого хвоста ослабла. — Для демонов человеческая энергия — самая лучшая подпитка сил, — пояснил он. — Чистая, мощная, неразбавленная... для нас она как изысканное вино, от которого возникает самая стойкая зависимость. Мы лишены возможности генерировать её сами. — Допустим, я соглашусь. Как ты собираешься... брать у меня эту энергию? Тэхён не торопился отвечать. Пристальный взор змеиных глаз блуждал по лицу Чонгука, остановившись на губах. — Есть несколько вариантов, — вкрадчиво произнес демон. — От самых простых до самых эффективных. Я могу просто находиться рядом. Ты будешь петь, а я подпитываться выбросом твоей энергии, как пылесос. Но энергоотдачи будет мало, раз ты харкаешь кровью и распеться нормально не в состоянии. Чонгук напряженно слушал. — Есть способ... агрессивнее. Я вскрою твои самые старые раны, заставлю тебя заново пережить каждый момент страха. Каждую ночь, когда ты плакал в подушку, боясь, что твои друзья увидят эти узоры. Каждую их заботливую улыбку, которая резала тебя острее ножа, потому что была построена на лжи. Я доведу тебя до такой ярости, до такого отчаяния, что ты будешь рыдать, биться головой о стены, умолять о пощаде. На пике этой боли твоя энергия вспыхнет самым ярким пламенем. И я её поглощу. Как если бы я выпил тебя до дна, до последней капли, не оставив даже воспоминаний о том, что ты когда-либо что-то чувствовал. Чон прикусил губу. Этот вариант явно был отброшен как неприемлемый ещё до того, как Тэхён его озвучил. — А есть третий способ: энергетический обмен через физический контакт. В тишине между ними повисло сладкое напряжение. Кончик гибкого хвоста приподнял подбородок полукровки. — Понимаешь, о чем я, Чонгук? — прошептал Тэхён, глядя ему в глаза. По всему телу пробежала волна жара. — Речь, я так понимаю, не об объятиях? Губы демона растянулись в довольной улыбке, обнажая клыки. — Это половой акт? — Чонгук не видит смысла тянуть, раз этот ебучий Тэхён и так на это намекает. Чешуйчатая петля непроизвольно дёргается, посылая мощную волну по всей длине их соприкосновения. Чонгук чувствует эту дрожь. Наконец до него доходит. Тэхёну нравится этот ответ. Нравится его прямотa. Нравится сама идея. Чонгук должен чувствовать отвращение. Определённо... должен. — Да, это самый эффективный способ... — отвечает Ким. — В этот миг стираются все границы. Твоя человеческая сущность и моя демоническая вступают в древнейший танец. И энергия, что высвобождается в этом пике — самая мощная. Тэхён водит когтем по шее Чонгука, обнажая ворот свитера, где уже поблескивают узоры. Демон облизывается. — Я буду входить в тебя так медленно, что ты будешь чувствовать каждый сантиметр. Будешь чувствовать, как твоя плоть принимает меня, как открывается... и в этот момент начнется обмен. Когда ты кончишь, твоя энергия станет вытекать из тебя, смешиваясь с предсеменем. И я поглощу её. Ты будешь лежать подо мной опустошенный, дрожащий, весь в моей жидкости и в своей... И тебе это понравится. Понравится так, что ты захочешь повторить. Снова и снова. Чонгук не находил подходящих слов. С каждой новой, чересчур откровенной ебучей деталью, что любезно озвучивал Тэхён, низ живота сжимался тугим, болезненным узлом желания. — И демону... не противно делать это с человеком? Или полукровкой? — в вопросе сквозило не столько отвращение, сколько попытка ухватиться за последние остатки логики в этом безумии. Тэхён рассмеялся. — Что ж.. Есть, конечно, среди нас те, кто брезгует межвидовыми... взаимодействиями. Считают это чем-то грязным. Но в этом конкретном варианте энергоотдачи есть один важный нюанс, который сводит на нет всю эту брезгливость: ты сам должен захотеть отдать мне энергию. Гибкий хвост соскользнул вниз, чтобы обвиться свободным кольцом вокруг его поясницы, продолжая излучать тепло. Пальцы Чона непроизвольно начали медленно поглаживать гладкую, переливающуюся чешую хвоста. Он думал. — Но я, как ни странно, не жадный, — добавил демон. — Мне хватит и поцелуев. Я не монстр, чтобы требовать от тебя всего и сразу. Если тебя устраивает один из этих вариантов, то да. Я помогу тебе. И кто знает... может быть, когда ты научишься контролировать свою демоническую кровь, то обнаружишь, что она не так уж и плоха. Тэхён выжидающе смотрел на Чонгука. Теперь выбор был за ним. Голос разума яростно сопротивлялся этой идее. Он ДЕМОН, ты вообще в своем уме?! Тэхён только что в красках расписал, как будет поглощать твою энергию! Очнись! Один поцелуй и ты уже предатель. Ты позволишь врагу прикоснуться к тебе? Джин и Чимин доверяют тебе. А ты что сделаешь? Будешь тайком встречаться с этим демоном, чтобы он учил тебя твоей же демонической природе? Это высшая форма издевательства! А голос отчаяния изможденно возражал. Разве есть альтернативы? Продолжать и дальше плеваться кровью? Видеть обеспокоенные взгляды мемберов и лгать, лгать, лгать? С каждым днем узоров становится больше. Скоро они покроют всё тело. И тогда ты потеряешь своих близких навсегда, потому что был слишком слаб, чтобы признать правду. Слишком труслив, чтобы искать решение проблемы, даже у врага. Голос желания соблазнительно шептал тоже. Тэхён не смотрит на тебя с жалостью или страхом. Он видит в тебе силу, а не изъян. И тебе это нравится. Нравится, как горят его зрачки, следя за тобой. Нравится, как его хвост обвивает твое тело, словно утверждая право на тебя. Ты хочешь его прикосновений. Хочешь этой запретной близости. Хочешь, чтобы кто-то наконец увидел тебя настоящего и не отвернулся. Поцелуй, — мысленно повторял сам Чонгук. — Это просто... цена за обучение. За выживание. Я делаю это не для удовольствия, а из необходимости. Он не верил ни единому своему слову. Знал, что обманывает сам себя, прикрываясь прагматизмом. Но другой правды, что не заставляла бы его чувствовать себя последним предателем и лицемером, просто не существовало. — Только поцелуи. Ничего больше. Усмешка Тэхёна стала шире. — В таком случае... начнём обучение. Всё начинается с основ. А основа — это осознание. Ты должен почувствовать свою энергию, не борясь с ней. — Я её чувствую, — мрачно ответил Чон. — Каждый раз, когда я пою. Она рвёт меня изнутри. — Это ты чувствуешь боль от конфликта. Закрой глаза. Чонгук колебался, глядя на него с подозрением. — Я не стану тебя кусать, — обнадежил Тэхён, лукаво добавив: — Пока сам не попросишь. Фыркнув, Чонгук подчинился. Мир погрузился в темноту, окрашенную лишь остаточными бликами городских огней под веками. — Дыши, — тихо скомандовал Тэхён. — И перестань воевать с той частью себя, что делает тебя сильным. Ты тратишь все силы, чтобы заковать её в цепи. Просто... прислушайся к ней. Где она? — Я не знаю, — сквозь зубы процедил Чон. — Всюду. И нигде. — Слишком абстрактно. Будь конкретнее. Представь, что твоё тело — это сосуд. А твоя энергия — вино, что наполняет его. Где его источник? Чонгук долго сидел в тишине, чувствуя лишь собственное раздражение. — Ничего. Я ничего не чувствую, кроме собственного сердцебиения. Это бесполезно. — Ты ищешь энергию как слепой, бродящий по незнакомой комнате. Позволь мне стать твоим проводником. И в этот момент кончик тёплого, чешуйчатого хвоста забрался под свитер Чона, огладив узоры на ключицах. Он вздрогнул. — Ты чувствуешь моё прикосновение? — шёпот Тэхёна прозвучал у самого уха. Чонгук кивнул. Голос отказался ему подчиняться. — А теперь прислушайся. Почувствуй, как твоя собственная сущность... откликается на меня. И тогда Чонгук ощутил лёгкое, почти эфемерное тепло, исходящее изнутри. Оно текло навстречу прикосновению Тэхёна, мягко вибрируя, словно настроенная струна, которая наконец-то нашла свой резонанс. — Вот она. Твоя сила. Она не враг, Чонгук. Она — это ты. Твоя плоть, твоя кровь. Ты пытался заковать её в цепи, а она, как любое живое существо, боролась за свободу. Отсюда и боль. Но теперь ты перестал сражаться. Тэхён медленно убрал хвост. Сияние узоров под кожей Чонгука тут же померкло. — Это и был первый и самый важный шаг. Ты не просто почувствовал её. Ты признал её право на существование, не осуждая и не отрицая. Ты позволил ей просто... быть. Чонгук молчал, пытаясь осмыслить произошедшее. Впервые за всю его жизнь внутри не было этой изматывающей гражданской войны. Это оказалось непривычно до головокружения. Но это сработало. Чёрт возьми, это действительно сработало. — Всё, первый урок на сегодня окончен, — произнёс Тэхён. — Не стоит сразу перегружать твой... хрупкий человеческий разум. Чон открыл глаза. Демон сидел прямо перед ним. Первый урок окончен. Настало время платить. И, похоже, инициатива должна исходить от меня. Нервы натянулись струной. — Прежде чем я... заплачу, — Чон облизнул пересохшие губы, — у меня есть два вопроса. Взгляд Тэхёна тут же прилип к его влажным губам. — Спрашивай. Чешуйчатая лента принялась поглаживать спину Чона через ткань свитера. Он прерывисто вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучку. — Первое... Твои клыки точно не ядовитые? И второе... — Чонгук отвёл взгляд, чувствуя, как глупо звучит этот вопрос посреди всего этого. — Как зовут твою ворону? — Ворону зовут Боми, — демон наклонился ближе. — А клыки, да, не ядовитые. Чонгук хрипло выдохнул. — Отлично. Первое прикосновение их губ получилось шокирующе нежным. Губы Тэхёна оказались удивительно нежными, сминая чужие с почти болезненной медлительностью. Чонгук ответил на поцелуй. Его руки, до этого беспомощно лежавшие на коленях, осторожно обвили шею демона. В тот же миг чешуйчатый хвост сжался с новой силой, притянув Чона за талию так, что тот всей грудью прижался к торсу демона. Между ними не осталось и сантиметра. Чонгук разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть. Их губы разъединились. Между ними, сверкая в лунном свете, повисла тонкая ниточка слюны. Тэхён замер, тяжело дыша. Чон смотрел на него, на его опухшие, влажные от поцелуя губы, на раздвоенный кончик языка, мелькнувший в уголке рта. И этого взгляда ему хватило. Он снова поймал его губы своими и приоткрыл рот, требуя большего. Тот самый раздвоенный язык, предмет тайных, стыдных фантазий Чонгука, скользнул внутрь. Два независимых, шелковисто-гладких кончика обхватили его язык, лаская сразу с двух сторон. Один из них обвил язык Чона, обхватывая его плотно, почти удушающе, и начал ритмично сжимать и расслабляться, пока второй проскользнул глубже, к самому основанию глотки. Из глаз брызнули предательские слезы, а по телу пробежала судорога рвотного рефлекса. И в этот миг, когда Чонгуку показалось, что он сейчас задохнётся или его вырвет, что-то холодное и чешуйчатое коснулось его щеки. Кончик хвоста Тэхёна бережно смахнул слёзы, и сам поцелуй изменился тоже. Толчки в глотку прекратились. Один кончик раздвоенного языка успокаивающе поглаживал его перевозбуждённый язык, а второй лениво водил по внутренней стороне щёк, словно прося прощения за свою резкость. Тэхён был везде. Его ладони легли на щеки Чона. А хвост... его проклятый, божественный хвост гладил бедра, сжимая их с такой силой, что это граничило с болью, но останавливалось ровно на её пороге. Чон был окружен, пойман, заперт в объятиях, которые чувствовались и как ловушка, и как единственное безопасное место в мире. Чонгук громко, бесстыдно застонал прямо в рот Тэхёна. Он вцепился в его волосы, теряя всякое понятие о том, где заканчивается он и начинается демон. Именно тогда Чон почувствовал лёгкое, щекочущее покалывание на губах. Словно тысячи крошечных статических разрядов. А затем... тончайшую паутину, нить чего-то тёплого и светлого, что начало медленно сочиться из самой глубины его существа, перетекая в демона. — Да... вот она, — Тэхён простонал в поцелуй. Чонгук ощутил, как демон буквально вбирает в себя его энергию. — Такая чистая... такая сладкая... Мысль о том, что он отдаёт демону часть себя, должна его ужаснуть. Но вместо этого Чона накрыла волна пьянящей апатии. Ну и пускай. Пусть забирает. — Ещё... — прошептал Тэхён, хвост бесцеремонно скользнул выше, сжимая чужие бедра в опасной близости к паху. — Ах... — Чонгук со стоном, больше похожим на предсмертный хрип, разорвал поцелуй. Голова кружилась, легкие горели, отказываясь наполняться воздухом. Ему казалось, он вот-вот потеряет сознание. — Ещё... — Тэхён прижался лицом к его шее. — Ещё... пожалуйста... Чонгук-а... Я сделаю что угодно... что угодно... Демон терся о него, ласкаясь щекой о чужое плечо, шею, любое место, до которого мог дотянуться. И чёрт... Вид такого нуждающегося демона действовал на Чонгука гипнотически. Его вело от этой власти, которую он сейчас над ним имел. От осознания, что он, полукровка, держит на коротком поводке демона, который, растеряв всю свою спесь, сейчас стоит на коленях перед ним, пусть даже и метафорически. Наслаждаясь каждой секундой этого сладостного унижения, Чонгук провёл рукой по чёрным прядям волос, сжимая их в кулак, заставив опрокинуть голову назад. Глаза, полные золотого огня, уставились на него с животной преданностью. — Запомни своё обещание, змейка, — Чон снова прижался к его губам своими. Тело демона обмякло в объятиях полукровки, безоговорочно отдаваясь ему. Чон снова почувствовал, как та самая тёплая, светящаяся нить его энергии начинает вытекать, поглощаемая жадными глотками демона. Сейчас, в эту секунду, Чонгуку не хотелось думать ни о ханмуне, ни о долге, ни о том, кто он и кто перед ним. Он хотел только одного — целовать этого демона. Точнее, одного-единственного демона. Ебучего, ненавистного, невыносимого Ким Тэхёна, который прямо сейчас хнычет ему в губы. И Чонгук никогда, ни за что и никому не признается, что таким нуждающимся, отчаянно зависимым, лишённым всей своей язвительной брони этот демон нравится ему в тысячу раз больше.