Ханмун

Воздух на сцене вибрирует от тысяч голосов, сливающихся в один непрерывный гул обожания. Чонгук сидит за длинным столом, растягивая губы в улыбке, которая должна выглядеть беззаботной. Его взгляд упорно скользит по морю светящихся палочек, выхватывает восторженные лица фанатов, цепляется за улыбку ведущего, лишь бы не свернуть направо. Туда, где находится эпицентр его личного землетрясения. Ким Тэхён. Демон. Враг. И единственный, кто видит трещины в его броне. Проклятый ведущий решил, что для создания дружеской атмосферы мемберы обеих групп должны сидеть вперемешку. Теперь рассадка слева направо выглядит для Чонгука как насмешка судьбы: он сам, потом Тэхён, затем Сокджин, Намджун, Чимин и, венчая этот сюрреалистичный кошмар, Юнги. Полукровка чувствует присутствие демона всем своим существом. Каждым нервом, каждым мускулом, каждой вспыхивающей в такт его пульсу линией узоров под плотной тканью свитера. Это похоже на внутренний компас, стрелка которого неумолимо тянется к демону. Чонгук знает, что достаточно одного взгляда, одного мимолётного пересечения глаз, и стены его самоконтроля рухнут. А память любезно пронесёт перед внутренним взором воспоминания о давящей нежности чешуйчатого хвоста, обжигающем вкусе чужих губ и сдавленных стонах в ночной тишине. Только не смотреть, — заклинает сам себя Чон, впиваясь взглядом в безмятежно улыбающееся лицо ведущего. Тэхён ведёт себя на удивление сдержанно. Пока что. Он просто сидит, излучая спокойную, почти ленивую уверенность. Лишь изредка его взгляд, тяжёлый и ощутимый, как прикосновение, скользит по профилю полукровки. Когда зал окончательно заполняется, ведущий с сияющей улыбкой начинает шоу. Чонгук машинально поднимает руку для приветственного взмаха, ловя восторженные визги своих фанатов. После приветствия ведущий переходит к общим вопросам. — Есть ли дружеское соперничество между вами? Чон, отвечает первым: — У нас разная музыка, разный стиль... но мы, безусловно, уважаем коллег за их труд. — Разный стиль — это мягко сказано, — тут же добавляет Тэхён, легко перекрывая шум зала. — Мы с Huntrix — как ночь и день. Казалось бы, у нас нет ничего общего. Но разве вы не замечали, что самые яркие звезды видны именно в самой тёмной ночи? Фанаты смеются, Чонгук же чувствует, как по щекам разливается предательский жар. Он опускает взгляд, делая вид, что поправляет манжет свитера, хотя на самом деле пытается скрыть охватившее его смущение. Шоу продолжается. Вопросы сыплются градом. К счастью, Сокджин с Чимином, а также Намджун и Юнги, активно включаются в обсуждение. Чонгук пытается сосредоточиться на их словах, но его сознание — лишь тонкая плёнка, натянутая над бездной собственной одержимости. Он так близко. Достаточно протянуть руку, и я коснусь его. Достаточно повернуть голову, и наши взгляды столкнутся. Что я увижу в его глазах? Насмешку? Улыбку? Или то же самое смятение, что пульсирует во мне? Не поворачивая головы, боковым зрением Чон наблюдает за тем, как пальцы Тэхёна мягко постукивают по поверхности стола в такт какой-то внутренней мелодии. Этими пальцами он впивался мне в спину. Этими пальцами он гладил меня по щекам, жарко целуя. Никто здесь не знает, какими они бывают... жадными, требовательными, нежными. Никто не знает, что под этой человеческой маской скрывается змей, который может обвить меня так, что моё сознание сузится до размера его объятий. Хотел бы я... чтобы он это сделал. Прямо сейчас. Чтобы все эти огни, камеры, тысячи глаз просто исчезли, и остались только мы. Только его хвост, его губы и это сладкое, губительное чувство, что я на своём месте. Тэхён, всё так же непринужденно облокотившись на спинку стула, вытягивает руку. Скрытый от глаз публики и вездесущих камер корпусом полукровки и своим собственным, демон начинает медленно водить кончиками пальцев вдоль его позвоночника. Неужели он умеет читать мысли? — Чонгук замирает. — Или чувствует эту идиотскую, отчаянную мольбу, что стучит в моих висках? Указательный палец Тэхёна спиралью обводит первый позвонок, намечая его форму, прежде чем соскользнуть ко второму. Средний палец присоединился к указательному, и теперь они вдвоем ползут вниз, по позвонкам, один за другим. Словно читают шрифт Брайля на коже полукровки через толстый свитер. Каждое касание отзывается гулом в ушах и волной жара, растекающейся под кожей. Дыхание застревает в горле. Смех, аплодисменты, голос ведущего сливаются в сплошное белое, гудящее ничто. Кажется, всё тело превратилось в один гигантский нерв, обнаженный и ждущий следующего прикосновения. Пальцы достигают поясницы. Тэхён внезапно изменил тактику, положив ладонь плашмя на нижнюю часть спины Чонгука. Широко, тяжело, будто заявляя о праве собственности. Пальцы веером охватили его поясницу, большим пальцем упираясь в позвоночник, а мизинец откровенно скользнул так низко, что едва не коснулся ложбинки между ягодиц. Непроизвольная дрожь пробегает по всему телу Чонгука от этого наглого вторжения. Мышцы спины и живота судорожно напрягаются, собственное тело само по себе слегка выгибается в ответной дуге, в немом стоне, прося продолжения. Он едва успевает подавить этот позорный порыв. Я убью его. Сдеру с него эту гладкую, переливающуюся кожу и сделаю из нее коврик у своей кровати! Не говоря ни слова, Тэхён так же медленно и спокойно убирает руку, возвращая её на стол, как будто ничего и не произошло, оставив после себя жгучую, пульсирующую память на каждом задетом позвонке. Воздух снова хлынул в легкие. Раз этот змей думает, что полностью контролирует ситуацию, я докажу ему, что он ошибается. Ведь Тэхён забывает одну маленькую, но очень важную деталь. В моих жилах течет та же кровь, пусть и разбавленная человеческой. Я заставлю его самого потерять эту чертову невозмутимость. Заставлю эти самодовольные зрачки расшириться от шока. Заставлю его ровное дыхание сбиться. Заставлю почувствовать, каково это — быть пойманным в ловушку собственного желания. Он думает, что дразнит меня? Что ж, двое могут играть в эту игру. Ведущий, сияя как новогодняя ёлка, объявляет: — А теперь, дорогие друзья, время для совместных игр! Huntrix и Saja boys будут соревноваться вместе! И чтобы было ещё веселее.. соревноваться вы будете попарно! Один участник от Huntrix и один от Saja boys! Пары мы определим с помощью жеребьёвки! — ведущий торжественно достает из-под стола яркую коробку. — Каждый из вас вытащит по цветному браслету! У кого цвета совпадут, те и станут командой! Чонгук наблюдает, как ведущий подходит сначала к Saja boys, затем к ним. Рука Тэхёна опускается в коробку. Он вытягивает алый браслет. Яркий и вызывающий, как капля крови на снегу. Теперь очередь Чонгука. Его пальцы слегка дрожат, когда он опускает их в прохладную глубину коробки. Чон хватает первый попавшийся браслет и вытаскивает. В его ладони лежит точно такой же алый браслет. Чон поднимает глаза и встречается взглядом с Тэхёном. В золотых зрачках демона нет и тени удивления. Только глубокое удовлетворение и безмолвный, понятный лишь им двоим вопрос. «Ну что, Золушка? Сбежишь и сейчас?» — Итак, наша первая пара — Чонгук и Тэхён! — гремит голос ведущего. Зал наполняется визгами фанатов. Чонгук сжимает браслет в кулаке так, что пластик впивается в ладонь. Под кожей, от ключицы до запястья, узоры вспыхивают, откликаясь на близость родственной сущности. Он чувствует их жгучий зов каждой клеткой. Браслет цвета крови, страсти и запретного огня, что полукровка пытается потушить в себе, жжет кожу, как раскаленный металл. Ирония настолько очевидна, что кажется очередной насмешкой вселенной. Тем временем формируются остальные пары: Сокджин и Намджун, Чимин и Юнги. Ребята встают, чтобы занять свои места для первой игры. Тэхён наклоняется к плечу Чонгука. — Кажется, судьба сегодня на моей стороне, Золушка, — тихо, шёлково и только для него одного, шепчет демон. — Не торопись праздновать, — полукровка неожиданно улыбается ему. — В сказках ведь всегда есть сюрприз. И кто сказал, что на этот раз Золушка не пришла на бал во всеоружии?

***

Атмосфера на сцене накаляется, когда ведущий с сияющей улыбкой выносит на всеобщее обозрение несколько больших листов бумаги. — Пришло время для нашей первой игры! Это испытание на близость и командный дух! Сможете ли вы работать вместе, когда ваше пространство будет стремительно уменьшаться? Чонгук смотрит на злополучный лист формата А3, как на эшафот. Когда его с Тэхёном заставляют встать на него, он чувствует, как ловушка захлопывается. Правила просты и садистски гениальны: с каждым раундом бумагу будут складывать вдвое. Сначала они просто стоят рядом, плечом к плечу. — Отлично, отлично! — комментирует ведущий, похаживая перед парами. — Начальное расстояние... ой, какое скромное! Уже щёчка к щёчке, я смотрю! Чон старается дышать ровно, глядя в зал, но все его существо сосредоточено на точке соприкосновения от плеча до бедра. — Щёчка к щёчке звучит неплохо, — шепчет Тэхён. — Но я предпочитаю губы к губам. Чонгук чувствует, как по спине пробегает знакомый трепет, но на этот раз он не отшатывается. Чон слегка поворачивает голову, чтобы его ответ донёсся только до одного адресата. — Я тоже, — неожиданно соглашается полукровка, наслаждаясь тем, как замирает демон. — Но только если будешь умолять об этом, как хороший мальчик. У тебя ведь так хорошо получается быть послушным для меня. Чонгук толкается языком в внутреннюю сторону щеки, повернувшись к нему. Самодовольная улыбка на лице Тэхёна застывает. Он невольно сглатывает. Адамово яблоко резко скользит вверх-вниз, выдавая всю силу этого внезапного удара по его самообладанию. Смутился. Мысль сладостно жалит. Бумагу складывают еще раз. Пространство стремительно исчезает, и теперь они стоят вплотную, грудь к груди, бедро к бедру. Чон упирается ладонями в грудь Кима, пытаясь создать буфер, но это бесполезно. Он чувствует под пальцами каждый мускул, каждый вдох демона, каждый подъем его грудной клетки. — То есть если я хорошенько попрошу, ты поцелуешь меня прямо здесь при всех? — тихо уточняет Тэхён. В этот момент Чонгук, пытаясь сохранить шаткое равновесие, слегка наклоняется назад. Его пятка вот-вот соскользнет с бумаги. Рука Тэхёна молниеносно обвивает чужую талию, крепко прижимая к себе. Он делает вид, что проверяет, стоит ли Чон на бумаге, и наклоняется так близко, что его губы почти касаются уха полукровки: — Ты недооцениваешь мой голод по твоей энергии. Сердце Чона пропускает удар, потому что он понимает: да, этот чертила действительно может поцеловать его при всех. Но тут же, сквозь первоначальный шок, приходит спасительное осознание: условие энергообмена — добровольность. Тэхён может умолять сколько угодно, но поцелуй должен исходить от Чонгука. Напряжение в плечах спадает, на губах вновь расцветает спокойная улыбка. Чонгук даже не пытается вырваться из хватки на своей талии. — Лестно знать, что ты так ясно осознаешь мою власть над тобой. Возможно, за такое послушание... на третьем уроке я тебя вознагражу. Тэхён не отвечает. — Вот это да! — ведущий прикладывает руку к сердцу. — Напряжение зашкаливает! Джин-щи, вы ещё живы там? — он подбегает к Сокджину и Намджуну, которые стоят, как два истукана, стараясь не дышать. Бумагу складывают вновь. Теперь на ней может уместиться только один человек. — Что же вы будете делать, дорогие участники? Можете вежливо сдаться, если стесняетесь близости! Хотя... — ведущий с хитрым видом обводит взглядом зал, — я уверен, фанаты жаждут продолжения! К всеобщему удивлению, первыми сдаются Намджун и Сокджин. — Мы пас, — спокойно заявляет Намджун. — Первые потери! — ведущий удрученно восклицает. — Джин-щи, вы точно не хотите побороться? Может, Намджун-щи просто скромничает? Чонгук краем глаза видит, как плечи Джина расслабляются, когда тот решительно качает головой. — Кто-нибудь ещё? — обращается ведущий к оставшимся парам. Чимин, стоящий напротив невозмутимого Юнги, скрещивает руки на груди. — Ну что, котик, — язвит он, — поднимешь меня, или будем тут до рассвета стоять? — Милые прозвища уже пошли! — восторженно комментирует ведущий. — Какая нежность! Мин приподнимает бровь, Пак цыкает и решительно обвивает его шею руками. — Поднимай, давай, не тяни резину! Юнги, послушно, с той же кошачьей грацией, подхватывает его на руки, как невесту. — Вот это решимость! — ведущий аплодирует. — Настоящие жених и невеста! Зал взрывается восторгом. Ведущий подбегает к последней паре. — Чонгук-щи, Тэхён-щи? Ваш ход! Покажите свой командный дух! Тэхён оборачивается к Чонгуку с обаятельной ухмылкой и широко раскрывает руки в приглашающем жесте. Нет уж. Прежде чем Ким успевает среагировать, Чон резко поворачивается к нему спиной. Он приседает, хватает демона за бёдра, взваливая себе на спину. Демон на секунду замирает от неожиданности, затем с одобрительным смешком его ладонь прижимается к чужой ключице, пальцы другой ложатся поверх груди, прижимаясь так плотно, что Чонгук чувствует как пальцы Тэхёна задевают его сосок. Чон уверен, что Ким делает это намеренно. Тэхён прижимается всем телом, его грудь — к лопаткам Чонгука, его живот — к его пояснице, его бёдра... — ОГО! — ведущий вскрикивает. — Что это? Неожиданный манёвр! Чонгук-щи идёт ва-банк! Золотой макнэ Huntrix демонстрирует недюжинную силу! Чон чувствует, как напрягаются собственные мышцы, и мысленно благодарит все те часы, проведенные в зале. Он крепко держит демона за бёдра и твёрдо ступает на сложенный клочок бумаги. — Отлично! Теперь битва титанов! — гремит ведущий. — Чья выдержка лучше? Кто дольше продержит свою пару? Давайте поболеем за наших участников! Проходит несколько минут. Чонгук стоит неподвижно, как скала, сосредоточившись на своём дыхании. Тяжесть Тэхёна на его спине... приятная. Как будто так и должно быть. Ведущий не даёт скучать никому. — Чимин-щи, как вам на руках у вашего котика? Удобно? — Не особо, — отвечает Пак, хотя и не делает попыток слезть. — Колючий он какой-то. — Чонгук-щи, Тэхён-щи не слишком тяжёлый? — Лёгкий как пёрышко, — заверяет Чон, и чувствует, как демон беззвучно смеётся, прижавшись к его спине. Вибрация смеха проходит сквозь ткань, отзываясь низким гулом где-то глубоко в животе. — А теперь... встаньте на одну ногу! — командует ведущий, зал замирает в предвкушении. Чонгук ловко подгибает бумагу носком и встаёт на одной ноге. Равновесие даётся ему легко. С другой стороны Юнги проделывает то же самое с Чимином на руках. — Но и это ещё не всё! — ведущий потирает руки. — Тот, кого держат... должен прошептать своему партнёру на ухо какой-нибудь секрет! Самый сокровенный! Тэхён шевелится у Чонгука на спине, наклоняясь так близко, что его губы почти касаются кожи. Он прикрывает свой рот ладонью, будто собирается поведать нечто супер-секретное. Любопытство, вопреки воле и здравому смыслу, заставляет Чона напрячь слух, слегка наклонив голову. — Мой секрет, в том... что я с нашей прошлой встречи на крыше не могу перестать думать о том, как твои пальцы впиваются в мои волосы. И о том, как бы я хотел, чтобы они впились во что-нибудь ещё. Слова, горячие и откровенные, обрушиваются на Чонгука волной. Но это ничто по сравнению с тем, что происходит дальше. Влажный, шершавый кончик языка мажет по его ушной раковине, оставляя после себя огненный след. Всё тело полукровки содрогается от неожиданности и шока. Пальцы рефлекторно впиваются в бёдра Тэхёна с такой силой, что тот издает придушенный стон. Чёрт. Чёрт возьми. Чон не успевает выругаться вслух, как раздаётся возглас и шум. Он поворачивает голову и видит, как Юнги, с гримасой досады и странного смущения на лице, спотыкается и сходит с бумаги, всё ещё держа на руках хохочущего Чимина. Что Чимин сказал ему? — мельком удивляется Чонгук. Но мысли прерывает тёплое дыхание на своей шее. — Ну что? Понравился мой секрет? Смущение, стыд и дикое, запретное желание смешиваются в один гремучий коктейль. В ответ Чонгук резко, почти грубо, подбрасывает демона на спине, заставляя охнуть и вцепиться в его плечи ещё крепче. — Победители — Чонгук и Тэхён! — объявляет ведущий, и зал взрывается овациями. — Итак, джентльмены, поделитесь, каковы же были ваши секреты? Мы все умираем от любопытства! Чимин, уже стоя на ногах, с хитрой ухмылкой подносит микрофон к губам. — Секрет на то и секрет, чтобы его не разглашать, — он похлопывает Юнги по плечу, и тот лишь фыркает, отводя взгляд, но Чонгуку кажется, что кончики его ушей слегка порозовели. Все взгляды обращаются к Тэхёну. — То, что я сказал... только между мной и Чонгуком. Ноги подкашиваются, когда Чон наконец опускает Кима на пол. Он стоит, переводя дыхание, пока вихрь внутри него обретает четкие, безжалостные очертания. Да, победа сладка. Особенно над Чимином. Но это ничто по сравнению с другим, более опасным осознанием. Ему понравилось. Чёрт возьми, ещё как понравилось это дурацкое, влажное, абсолютно неприличное прикосновение языка к его уху. Даже такого, обычного человеческого, не раздвоенного змеиного. Понравилось до мурашек, до дрожи в коленях, до того, что всё внутри ёкнуло и сжалось от запретного, порочного удовольствия. А секрет Тэхёна.. это сокрушительное признание понравилось Чонгуку больше всего. Больше, чем он смел признаться даже себе самому. «...как бы я хотел, чтобы они впились во что-нибудь ещё.» Воображение, предательское и стремительное, тут же нарисовало картину. Собственные пальцы впиваются не в волосы, а в спину Тэхёна, когда демон нависает над ним. Или сжимают простыни, пока Тэхён… — Ну что, наши чемпионы немного отдохнули? — ведущий обращается к залу, получая в ответ громоподобный гул одобрения. — Прекрасно! Потому что сейчас нас ждёт игра, которая проверит, насколько хорошо наши пары понимают друг друга! Ассистенты выносят три мольберта с большими листами бумаги и фломастеры. — Правила просты! — продолжает ведущий, энергично вышагивая по сцене. — Один из пары, с завязанными глазами, будет творить. Второй увидит картинку, которую я ему покажу, и должен будет словами, только словами, описать её партнёру! А первый, в полной темноте, должен это изобразить! Побеждает пара, чей шедевр будет наиболее похож на оригинал! Готовы ли вы стать свидетелями великих произведений искусства? Пары обмениваются красноречивыми взглядами от решимости до предчувствия неминуемого провала. — Отлично! Тогда начинаем с нашей первой пары! — ведущий стремительно подбегает к Чонгуку и Тэхёну. — Чонгук-щи, Тэхён-щи, кто у вас будет художником, несущим бремя творчества в кромешной тьме? Тэхён с лёгкой ухмылкой смотрит на Чонгука. — Думаю, после нашей блестящей победы Чонгук заслужил право проявить свой творческий потенциал. Я буду его... вдохновляющим гидом. Чон кивает. Ему завязывают глаза плотной повязкой, и мир погружается в темноту. — Внимание, Тэхён-щи, ваша картинка! — ведущий показывает ему табличку. На ней нарисован единорог, катающийся на скейтборде в радужных очках. — Итак, мой дорогой художник, — начинает Ким с лёгкой насмешкой. — Представь себе... благородное парнокопытное. И посередине её лба торчит одинокий, величественный... отросток. Чонгук хмурится под повязкой и выводит на бумаге нечто, отдалённо напоминающее лошадь с длинным шипом на голове. — Дальше? — А теперь самое интересное! Эта гордая тварь стоит... нет, не стоит. Она рассекает на доске с колёсиками, ветер развевает её гриву! — На чём она стоит? — переспрашивает озадаченный полукровка. — На чём-то вроде... продолговатого прямоугольника с колёсиками по бокам, — невозмутимо отвечает демон. Чон начинает рисовать скейтборд, но получается скорее тележка из супермаркета. Ведущий смеётся: — Тэхён-щи, вы либо гениальный художник, либо садист! Что это за описание такое! Тэхён пожимает плечами: — Я стараюсь быть точным! И не забудь про аксессуары, на её глазах нечто вроде двух соединённых между собой кружочков. Стильных, я бы сказал. Чонгук дорисовывает странные очки, больше похожие на спасательные круги. — Время! — объявляет ведущий. — Давайте посмотрим, что же у нас получилось! С Чона снимают повязку. Он моргает, привыкая к яркому свету, и с ужасом смотрит на свой шедевр: нечто среднее между больной, одноногой лошадью и инопланетянином, застрявшим в продуктовой тележке. — Ну... — ведущий, прикусив губу, пытается сохранить профессионализм. — Узнаваемо! По крайней мере, рог на месте! И... э-э-э... очки тоже ни с чем не спутаешь!

*

Настает очередь следующей пары. Художником вызывается быть Чимин. — Я в этом профи! — уверенно заявляет он, позволяя завязать себе глаза. Юнги получает свою картинку. Это замысловатый, переплетающийся сам в себе кельтский узел, лабиринт из линий без начала и конца. Он несколько секунд с абсолютно каменным, нечитаемым лицом смотрит на это переплетение. — Линии переплетаются, — наконец, произносит Мин. — Спасибо, кэп! — огрызается Пак. — Можно подробнее? — Линии переплетаются много раз, — добавляет Юнги, не меняя интонации. — ... туда-сюда. Чимин с отчаянием начинает рисовать запутанный клубок. — Они хоть образуют какой-то узор? Может, похоже на что-то? — Без понятия, — сухо отвечает Мин. — Сам впервые вижу такое безобразие. — ААА! — почти кричит Пак, рисуя очередную петельку. — Ты мне вообще помогаешь? — Время! — объявляет ведущий, еле сдерживая смех. — Ох, Чимин-щи, я сочувствую! Юнги-щи, ваша лаконичность восхищает и пугает одновременно! Давайте посмотрим... Когда повязку снимают, Чимин застывает в немом шоке, уставившись на бумагу. Там царит хаотичный, бесформенный хаос из линий, лишь отдалённо напоминающий какое-либо переплетение. — Ну... — ведущий смотрит на рисунок с сочувствием. — Очень... абстрактно! Чимин-щи, вы, кажется, создали новое направление в искусстве — «хаотический экспрессионизм»! Поздравляю!

*

Последними играют Сокджин и Намджун. Сокджин соглашается быть художником. — Я человек творческий! — заявляет он с достоинством. Намджуну показывают картинку. Это сложный архитектурный чертёж фасада здания с колоннами, арками и геометрическими орнаментами. Он внимательно, не моргая, изучает её в течение нескольких секунд. — Проведи в нижней части листа чёткую горизонтальную линию. Это основание. Над ней, по центру, изобрази крупный вертикальный прямоугольник. Сокджин уверенно выполняет указания. — Теперь, — продолжает Намджун, — в нижней части этого прямоугольника, на равном расстоянии друг от друга, нарисуй ряд вертикальных линий. Более узких. — Похоже на колонны, — бормочет Джин, аккуратно выводя ряд одинаковых палочек. — Совершенно верно, — кивает Намджун. — А над ними, соединяя их, изобрази ряд полукругов. Сокджин старательно выводит арки. Получается почти идеально. Ведущий комментирует: — Намджун-щи, вы либо гений, либо экстрасенс! Как можно так точно описывать? — И завершим композицию, — говорит Намджун, игнорируя похвалу, — добавив над центральным прямоугольником треугольный элемент. А по периметру, в качестве декора, изобрази повторяющийся геометрический узор. Что-то вроде последовательности соединённых между собой ромбов. Сокджин изображает орнамент. — Время! — объявляет ведущий, впечатлённо качая головой. Рисунок Сокджина — аккуратный, узнаваемый фасад здания! — Ну что, друзья, кто же, по-вашему, одержал безоговорочную победу в этом испытании на взаимопонимание? — обращается ведущий к залу, но вопрос чисто риторический. Зал единогласно, мощным гулом ревёт: — СОКДЖИН И НАМДЖУН! — Победителями в этой игре становятся Сокджин и Намджун! — объявляет ведущий. — Их взаимопонимание, точность формулировок и спокойная эффективность просто поразительны! Настоящая командная работа!

***

— Вы готовы к самому жгучему испытанию? — ведущий с интригующей улыбкой обводит взглядом зал, вызывая бурю предвкушающих криков. — Наша третья и последняя на сегодня игра называется... Цитрусовый поцелуй! Ассистенты выносят серебряный поднос, на котором лежат идеально круглые, ярко-желтые лимоны. — Правила просты! — продолжает ведущий, беря в руки один из лимонов. — Партнёры стоят лицом к лицу. Между их животами мы зажимаем лимон. Ваша задача — без помощи рук, только движениями тела, поднять его до уровня рта! Кто справится быстрее всех, тот и побеждает! Предупреждаю, игра требует невероятной синхронности... и отсутствия брезгливости!

*

Чимин смотрит на лимон, затем переводит взгляд на невозмутимого Юнги. Ассистент кладет прохладный фрукт между их животами. — Начали! — командует ведущий. Чимин начинает активно двигаться, пытаясь протолкнуть лимон вверх. — Ты шевелись тоже! — шипит он Юнги, который стоит почти неподвижно. — Смотрю, Чимин-щи полон энтузиазма! — комментирует ведущий. — А Юнги-щи сохраняет олимпийское спокойствие! Интересная тактика! Лимон медленно, но верно ползёт вверх по их телам. Чимин, красный от усилий и смущения, уже чувствует кислый запах цитруса на своей коже. Их лица сближаются на опасное расстояние, остаются считанные сантиметры. — Ой-ой-ой! — ведущий прикрывает рукой сердце. — Кажется, мы наблюдаем самый напряжённый момент! Смогут ли они... О нет! В этот момент лимон внезапно выскальзывает и с глухим стуком падает на пол. — Увы! Первая пара не справилась! — объявляет ведущий. — Но какой накал страстей! Юнги поднимает лимон и с лёгкой усмешкой протягивает Чимину. — В следующий раз меньше суетись, крошка.

*

Сокджин смотрит на лимон с явным, нескрываемым скепсисом. — И кто придумал эту унизительную пытку? — ворчит он, но всё же занимает позицию напротив Намджуна, выпрямив спину с видом мученика. — Просто сосредоточься на синхронности дыхания, — советует Намджун. — Двигайся плавно, как в медленном танце. — Начали! — командует ведущий. Они начинают двигаться удивительно гармонично. Сокджин, следуя совету, старается дышать ровно и двигаться в такт Намджуну. Их тела раскачиваются в едином ритме. — Вот это да! — восхищается ведущий. — Сокджин-щи и Намджун-щи демонстрируют невероятную грацию и взаимопонимание! Настоящее танго! Я почти слышу музыку! Лимон послушно скользит вверх. Их лица сближаются, но оба сохраняют спокойствие. Ещё сантиметр... ещё... Фрукт достигает уровня груди... шеи... и наконец губ! — УРА! ВТОРАЯ ПАРА СПРАВЛЯЕТСЯ! — кричит ведущий. — Идеальная синхронность! Безупречная работа! Сокджин, не скрывая облегчения, отступает на шаг и проводит рукой по лбу. Намджун молча поднимает упавший лимон и задумчиво крутит его в длинных пальцах.

*

Чонгук чувствует, как по спине бегут мурашки, когда они с Тэхёном становятся лицом к лицу. Расстояние между ними — всего сантиметры. Он видит каждую чёрточку на насмешливом лице демона, чувствует его дыхание на своей коже. — Расслабься, — шепчет Ким. — Я обещаю вести себя прилично... пока ты не попросишь обратного. Полукровка молчит. Ассистент кладет лимон между их животами. — Последняя пара, внимание... начали! — командует ведущий. Тэхён начинает двигаться первым, заставляя Чонгука подстраиваться под его ритм. Их тела соприкасаются всей плоскостью, лимон медленно, неумолимо ползёт вверх. Жар от точек контакта прожигает ткань, отчего по спине Чона пробегает горячая дрожь. — Ох, вы видите это? — ведущий шепчет в микрофон, приглушив голос до интимного тона. — Кажется, мы наблюдаем не соревнование, а самый настоящий, страстный танец! Взгляните на эту синхронность! Лимон достигает уровня груди. Дыхание Тэхёна смешивается с его собственным. Чонгук видит каждую ресницу, каждый блик в чужих глазах. — Ползи, ползи, мой маленький лимончик, — бормочет демон, его губы оказываются в паре сантиметров от губ Чонгука. Чон замирает. Всё его существо разрывается от противоречия. Разум яростно кричит о том, что он должен ненавидеть эту близость, должен оттолкнуть демона... но тело реагирует иначе. Внезапно лимон застревает между рёбрами. Чонгук пытается протолкнуть его вверх... и в этот миг фрукт выскальзывает! Тэхён реагирует мгновенно. Он резко опускается на одно колено, прижимая лимон своими губами прямо к низу живота Чонгука, останавливая падение. — ОН ПОЙМАЛ ЕГО ГУБАМИ! — кричит ведущий. — ВЫ ВИДИТЕ ЭТО? ЭТО ГЕНИАЛЬНО! Ким, не отрывая губ, начинает осторожно катить лимон вверх по торсу Чона, от низа живота к напряжённым мышцам пресса, от пресса к грудине. Его дыхание горячими струйками обжигает кожу Чонгука через одежду. Демон смотрит на полукровку снизу вверх. Чонгук не может не думать о том, как правильно смотрится Тэхён таким. На коленях перед ним. Только без всех этих людей. Без этого лимона между нами. Чтобы эти золотые глаза смотрели на меня точно так же снизу вверх, полные немого вопроса и животной покорности, пока я впивался бы пальцами в эти чёрные шелковистые волосы и направлял бы его голову, заставляя принять ещё глубже. Чтобы этот болтливый рот был наконец занят мной до самой глотки, до слёз, до рвотного спазма, который я бы проигнорировал, двигаясь ещё настойчивее. Чтобы видеть, как теряется вся его демоническая надменность, смытая физиологической необходимостью глотать, дышать, подчиняться. Чтобы чувствовать, как он дрожит, пока я использую его жаркий, влажный рот для своего удовольствия, наказывая за каждую насмешку, за каждый намёк, за каждую ночь, проведённую в мыслях о нём. И в конце концов, глядя в эти затуманенные глаза, я бы... Чонгук смаргивает пелену возбуждения, пытаясь сосредоточиться на игре. Лимон, стараниями Тэхёна, достигает основания его шеи. Ким плавно выпрямляется во весь рост, продолжая катить фрукт губами. Вот он уже у самого подбородка Чонгука. Чон хочет оттолкнуть демона. Хочет выкинуть этот дурацкий лимон, чтобы наконец ощутить вкус этих губ без преград. Лимон наконец достигает цели. — ВАУ! — гремит ведущий, разряжая натянутую, как струна, атмосферу. — ЭТО БЫЛО САМОЕ ЗРЕЛИЩНОЕ, САМОЕ СМЕЛОЕ, САМОЕ... ЗАПРЕТНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ, КОТОРОЕ Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ! Чонгук резко отступает, как обожжённый. Кровь гудит в ушах, заглушая рев толпы. Тэхён успевает поймать лимон рукой. — Заберу себе, — демон подмигивает полукровке. — На память о нашей... близости. Чонгук не отвечает. Ведущий продолжает что-то говорить, обращаясь к фанатам. Чон не слышит ни слова. Он думает лишь об одном. Третий урок должен состояться сегодня. Потому что почувствовать вкус этих чёртовых губ после этой гребаной фан-встречи, ему необходимо так же остро, как дышать. Он должен снова оказаться с демоном наедине. Должен сорвать с него эту маску насмешливого контроля, услышать мольбы и стоны, которые представлял себе минуту назад. Должен доказать самому себе, что всё ещё в состоянии управлять этой бурей внутри, даже если для этого ему придётся утонуть в ней с головой. И когда собственный взгляд, полный невысказанной потребности, сталкивается с горящим взором Тэхёна, Чонгук с обжигающей ясностью понимает одно. Он хочет этого так же, как и я.