Ханмун

Приглушенный красный свет окрашен в оттенки порока, а бит заглушает любую мысль. Тело Чимина гудит от напряжения прошедших дней. Saja Boys и их демонический ханмун.. Они похожи на искажённое, уродливое зеркальное отражение нас самих. Пак смотрит на мигающие огни над танцполом, где тела людей сливаются в единый пульсирующий организм. В ответ на предложение Чимина посетить ночной клуб Чонгук молча покачал головой, а Джин, с мягкой усталой улыбкой, потрепал его по волосам, выдав лаконичное «Я лучше прогуляюсь». В конце концов их способы справляться с напряжением после концертов были разными, на что Чимин нисколько не обижался. Сокджин искал покой в красоте и тишине галерей, в уличных пейзажах, которыми потом делился с Паком. Чонгук тоже растворялся в городе и возвращался чуть более расслабленным, с тенью чего-то невысказанного в глазах, но хотя бы без той стальной пружины внутри. А Чимин посещал ночные клубы. Беседовать с представителями кошачьих в переулке, которых он подкармливал, конечно, расслабляло, но этого было недостаточно, чтобы заглушить гулкий звон в ушах после схватки и выжечь из мышц память о каждом убитом демоне. Пак заказал напиток. В ожидании он снова уставился на танцпол. Вспышки света выхватывали из темноты лица, искаженные экстазом, губы, шепчущие незнакомым ушам, руки, скользящие по чужим телам. Все они здесь бежали от чего-то. Его взгляд зацепился за пару, что находилась на середине танцпола. Молодой парень вел в танце девушку. И на его щеке, в миг, когда луч стробоскопа скользнул по лицу, Чимин увидел шрам. Мысли, против его воли, метнулись в тот переулок. Свист ножа в воздухе, а затем… темная, почти черная капля, выступившая на бледной коже Юнги. Интересно, эта рана зажила? Пак резко мотнул головой и фыркнул себе под нос. Плевать. Скоро там будет новая. И не одна. Глупо думать об этом. Он отвернулся от танцпола, развернувшись к барной стойке. Перед ним уже стоял стакан. Бармен что-то сказал, но слова утонули в какофонии бита и криков. Чимин кивнул, предположив, что это стандартное «ваш заказ» или «приятного вечера». Он взял стакан, почувствовал холодок конденсата на пальцах, и сделал первый глоток. Жидкость обожгла горло приятным, волнующим жаром. Музыка вокруг билась в такт его учащенному пульсу. Прежнее желание раствориться в танце куда-то испарилось. Он сделал ещё один глоток, пытаясь заглушить едкий осадок размышлений. И в этот момент к нему подсели. — Привет, красавчик, — мужчина, лет сорока, с ухмылкой, в которой плескалось больше наглости, чем обаяния, опустился на соседний стул. — Меня Минхо зовут. А тебя? Должен признаться, такие губы редко увидишь. Прямо просятся, чтобы их... Пак повернул к нему голову, скучающим взглядом окинув с ног до головы. Это происходило не впервые. Его, столь часто обсуждаемая в сети фанатами, андрогинная красота с резкими скулами и мягким, чувственным изгибом губ действовала как магнит. Женщины заглядывались, мужчины пытались подкатить. Он привык к этому вниманию, как к надоедливому шуму. Обычно хватало ледяного взгляда и четкого «нет». В редких случаях в ход шли кулак или резкий удар коленом. Пока этот Минхо извергал поток сальных комплиментов, сравнивая его глаза с ночным небом, а стан — с ивой, Чимин отхлебнул еще немного напитка. Он никогда по-настоящему не задумывался, почему и мужчины, и женщины оставляли его равнодушным. Может, я асексуал? Или дело в том, что все, кто проявлял интерес, были... не в моем вкусе? А какой у меня собственно вкус? Блуждающий по лицу болтливого незнакомца взгляд Пака искал хоть что-то, что могло бы зацепить. Нахальная уверенность? Отталкивает. Напыщенность? Вызывает желание ударить. Навязчивость? Бесит. На ум, против воли, снова, как назойливая мелодия, пришел образ Юнги и «Нужна помощь, крошка?», брошенное с ленивым любопытством. Он не навязывал свою помощь. Не лез. Просто наблюдал. Будто хотел убедиться, что Чимин справится сам, но при этом... был рядом. На всякий случай. Голова внезапно закружилась. А в низу живота возникло непривычное тянущее ощущение. Возбуждение? От чего? От этих пошлых речей Минхо? Нет, они вызывают лишь отвращение. Может, от мыслей о... Пак прервал себя, чувствуя, как жар разливается по телу, становясь всё более физическим. Мужчина, заметив, что Чимин не отвечает, наклонился ближе. — Стесняешься, я вижу. Ну ничего, я люблю таких. — Отвали. Слабость сковала мышцы, а возбуждение, пульсирующее внизу живота, парадоксальным образом лишило его сил, делая тело непослушным и тяжелым. — Ой, да ладно тебе... Я вижу, тебе нужно расслабиться. Я помогу, — нахал уже не скрывал своих намерений, пальцами впиваясь в запястье Пака. Сквозь туман в голове, пробилась леденящая догадка. Этот ублюдок подсыпал мне что-то в напиток. Паника на секунду пронзила мутное облако похоти и слабости. Чимин попытался вырваться, а мужчина с улыбкой потянулся к его губам. И в этот миг на плечо Пака легла ладонь. Чимин и его назойливый поклонник замерли. — Прости, что заставил ждать, крошка, — над головой раздался низкий, знакомый голос. — Задержался на работе. Чимин с трудом поднял взгляд. Взгляд Юнги вперился в мужчину. Пак тоже посмотрел на Минхо. И увидел, как наглая, самоуверенная ухмылка на лице мужчины дрогнула и рассыпалась, глаза округлились от ужаса. — Я... я... извините... не знал... — забормотал он, спотыкаясь, и буквально растворился в толпе, отползая прочь, как таракан от света. Что он увидел во взгляде Юнги? Пак хотел осмыслить произошедшее, однако волна химического возбуждения, подпитанная адреналином страха и неожиданным спасением, накрыла его с новой силой. Ощущение тяжелой ладони Юнги на своем плече почему-то грело сильнее, чем должно было. Разве может нравиться прикосновение врага? Пак прекрасно знает ответ. И тем не менее, когда демон убрал руку с его плеча, пальцы Чимина резко сомкнулись вокруг его запястья, притянув руку демона обратно. Ладонь снова легла на прежнее место. В глазах Юнги мелькнуло удивление. Взгляд демона скользнул с его лица на пустой стакан, затем в сторону, куда сбежал тот тип. — Он тебе что-то подсыпал? Чимин приоткрыл рот, чтобы выругаться, согласиться, что угодно, но слова не шли. Он молча кивнул. Пасть в такую ловушку. Как последний идиот. Демон внимательно посмотрел на его губы, облизнув свои. Его собственное дыхание, казалось, на секунду участилось. — Ладно. Давай выйдем на свежий воздух, — сказал он уже более мягко, но все так же деловито. — Может, полегчает. Пак не сопротивлялся, когда демон помог ему встать. Ноги были ватными, мир качался. Он оперся на Юнги больше, чем хотел бы, мысленно проклиная этого Минхо на всех языках мира. Чертово возбуждение! Даже в самые бурные годы подросткового возраста он не чувствовал ничего подобного. И предстать в таком состоянии перед Юнги было хуже любого поражения в бою! Впрочем, Юнги не стал издеваться. Более того, он помог. В глубине души, под яростью и стыдом, закопошилось смутное чувство благодарности. Ощущение руки Юнги на своей талии, когда они пробирались к выходу, подливало масла в огонь. Тело, охваченное штормом афродизиака, доверяло этой твердой опоре больше, чем собственным ногам. Чимин стиснул зубы, пытаясь игнорировать то, как каждый шаг лишь усиливает трение и это проклятое желание. Перед самой дверью Юнги внезапно притянул его ближе, развернув так, что лицо Пака оказалось прижато к нему, скрытое от посторонних глаз. Предусмотрительность демона, чтобы Пак Чимина из Huntrix не узнали в таком неприглядном виде тронула его, нелепо и глубоко, проникнув сквозь завесу похоти. На свежем воздухе холод ударил в лицо, но не смог рассеять туман внутри. — Дыши. Глубоко и медленно. Концентрируйся на дыхании. Чимин послушно сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов. — Даже странно видеть тебя таким покладистым, крошка, — заметил Юнги. В его интонации наконец прозвучала знакомая насмешка. — Будь я... в форме... вдарил бы тебе, — пробормотал Пак. Он тихо простонал, когда очередная волна возбуждения накрыла его, отдаваясь болезненным напряжением в узких джинсах. Мысль вернуться в таком виде домой, к Джину и Чонгуку, была невыносима. Стыд сожрал бы его заживо. — Тебе вызвать такси? — спросил Юнги. — Нет, — Чимин качнул головой, закрыв глаза. — Не хочу... объяснять... — Есть куда пойти? Родные? Друзья? Пак снова отрицательно мотнул головой. Родители в другом городе. Друзья... кроме мемберов, близких друзей нет. Демон тяжело вздохнул. — Блять, — прошипел он, глядя куда-то поверх головы Чимина, в темноту. — Я об этом пожалею. — О чём? — Можешь остаться у меня, если хочешь. Если... доверяешь настолько, чтобы потерять бдительность. Разум Чимина, цепляющийся за последние крупицы здравомыслия, кричал, что это ахуенно плохая идея, о которой пожалеет не только Юнги, но и он сам. Пак посмотрел в эти глаза, на эти губы. Чувствовал его руки на себе. Пальцы, способные сломать кости, сейчас крепко держали его, и это парадоксальным образом заставляло сердце биться чаще, а кровь — пульсировать в висках и ниже, гораздо ниже, с невыносимой, требовательной силой. Возбуждение нашло точку приложения. Разум сдался. Желание победило. — Хочу. Поехали к тебе.