Ханмун

Вечер у Хосока в честь успешного дебюта Huntrix и первой победы над демонами на сцене должен был быть веселым. Алкоголь льется рекой, повод, как считает ментор, более чем достойный. Но чем больше Чимин пьет, тем острее становится странное, двойственное ощущение внутри. Я, Пак Чимин, теперь айдол и охотник на демонов. Охереть можно. Он до сих пор пытается осознать свою новую реальность. Первым отключается Чонгук. Пак, сидя напротив, тоже чувствует, как мир начинает плыть. Он слегка покачивается на стуле, наблюдая, как Хосок продолжает заедать выпивку закусками. Ментор выглядит... уставшим. Не от алкоголя. От всего этого. Внезапно Джин задает вопрос, который интересовал Чимина с момента их знакомства с Хосоком. — У вас и у Чонгука одинаковые фамилии. Такая же, как у ещё одного члена Brothers. Чон Дэхо. Вы... родственники? — Чонгук — мой племянник. А Чон Дэхо... был его отцом. Пьяный мозг с трудом переваривает информацию. Племянник. Отец. Значит... — Простите за нескромный вопрос... Я слышал, что Чон Дэхо и третий участник Brothers погибли во время вашего последнего выступления. В новостях писали о сердечном приступе... Это правда? Хосок опускает взгляд. Его пальцы сжимают стакан так, что кажется, стекло треснет. — Нет. Это наглая, циничная ложь. Их убил демон. Ханмун, который мы создали в тот вечер, стоил им жизни. Я не сумел помочь им. Мне следовало отправиться вслед за ними, не раздумывая ни секунды, но... как я мог оставить его одного? Взгляд Чимина переходит с лица Хосока на спящего Чонгука, как оказалось, носящего в себе такую чудовищную потерю. — Чонгук, конечно, ваш лидер, но... умоляю, присмотрите за ним. Пожалуйста. — Не беспокойтесь, Хосок-хён! Нашего младшенького никому в обиду не дадим! Когда ментор уносит племянника, алкогольная эйфория окончательно испаряется. — Потерять сразу двух... один из которых — родной брат... из-за этих демонов... Это просто ужасно. — Чимин и сам знает, что собственные слова звучат жалко перед масштабом трагедии. — Ты думаешь, Чонгук видел то выступление? Ему сколько тогда было? — Год, — бормочет Джин в ответ. — Или того меньше. Год.. Чонгук, наверное, не видел, как погиб его отец. — Ненавижу их. Я ненавижу этих тварей всеми фибрами души. Чимин вспоминает тот ужас, накативший на него во время сегодняшнего выступления, когда он впервые увидел демонов. Не миф и не сказка, а отвратительная реальность. Уродливые тела, искаженные неестественными углами, глаза, полные животного голода. На секунду тело свел леденящий страх. Но он справился. Я теперь убийца. Пусть и убиваю демонов. Пусть это благое дело во имя защиты людей. Но я беру в руки оружие и отбираю жизни. Смешанные, гнетущие ощущения терзали Чимина весь вечер. Но сейчас все сомнения сгорают в ярком пламени. — Демоны не просто уродливы. Они пусты. Как машины, запрограммированные на уничтожение. На поглощение чужой жизни, чужой энергии. В них нет ничего. Ни души, ни света, ни жалости. Только голод и злоба. Пак поднимает глаза и встречает взгляд Джина. В глазах хёна он видит то же самое.

***

— Чёрт возьми! Айдолы-демоны?! Это уже какой-то абсурд! За прошедшее время, будучи и айдолом, и охотником, Чимин, думал, что свыкся с происходящим. Демонические твари с когтями, рогами и перекошенными челюстями, которых Huntrix убивают на сцене, давно перестали его пугать. К ним Пак чувствует только ненависть. Но теперь к этой ненависти примешивается что-то ещё. Неприятное, щекочущее нервы... удивление. Пак смотрит на импровизированную сцену, где выступают трое парней. Они выглядят как люди. Если бы не демонические узоры, знакомые до тошноты. Демоны способны превращаться в людей? Чьи это тела? Свои? Или они, как паразиты, захватили чужие? Облако дыма, побег в переулок — всё происходит слишком быстро. Бежать. Догнать. Уничтожить. Привычная рутина. Однако в узком переулке всё идет не по плану. Несмотря на лобовую атаку Чимина, демон ловко уворачивается, лезвия с шипением вонзаются в кирпич, так и не зацепив его. Пак бросается в ближний бой, но демон ловит его запястье. — Ты стараешься убить меня или соблазнить, крошка? — насмешливо урчит он. Чимин вырывается. Крошка?! СОБЛАЗНИТЬ?? — Да пошёл ты, ублюдок! Демон ухмыляется шире, обнажая острые клыки. Будто.. кошачьи. — По глазам вижу — второе тебе интереснее. Наглая провокация выводит Чимина из себя окончательно. Удар ногой в грудь, который должен был отбросить противника, заставляет демона лишь слегка покачнуться, усмехаясь. Чимина бесит, что этот демон не воспринимает его как угрозу. Бесит, что где-то рядом Джин тоже, судя по всему, не может справиться со своим противником, а Чонгук вообще пропал. Блять. Надо что-то делать! Как его убить?! Решение не приходит. В следующее мгновенье оба демона растворяются в воздухе. В висках стучит ярость, но теперь к ней примешивается горечь унизительного поражения. Чимин с Сокджином бросаются вслед за Чонгуком. — Чонгук! Эти двое сбежали! Макнэ бледен, дышит с трудом, а на его запястье завязан бантом черный шелковый платок. Этот платок… не принадлежит Гуку. Что здесь произошло, пока нас не было?

***

Вечер окрасил небо в оттенки индиго. В тени переулков уже веет прохладой. Чимин идет по знакомому маршруту, пластиковый пакет с кормом шуршит в его руке. Он останавливается у старого гаража. Из-под кучи досок выскальзывает знакомый рыжий кот. Пак рассыпает горсть корма на чистый участок асфальта и присаживается на корточки. Демоны-айдолы. Ханмун, который может рухнуть.. Он поглаживает рыжего по спине. Кот мурлычет в ответ, поглощая очередной кусочек. Чимин вздыхает. Ментор говорит «спойте аркану, спасите мир». А если не получится? Что тогда? Конец света? Мы все умрем от рук демонов?.. Мысль о такой ответственности давит. Нет. Не может быть, чтобы эти чертилы из Saja Boys оказались сильнее. Мы столько тренировались и сражались! Мы справимся! Должны справиться. Жалобное мяуканье из соседнего переулка привлекает внимание Пака. У покосившегося забора на него смотрит маленький белый котенок с голубыми глазами. Не в самый благоприятный район забрел, малыш, — думает Чимин, насыпая ему горстку мягкого корма. Котенок сначала недоверчиво обнюхивает, затем начинает жадно поглощать пищу. Пак гладит его по шерстке, ощущая под пальцами хрупкие косточки. — Ничего, — шепчет он. — Выживешь. Главное — не сдаваться. — Эй, парень. Чей-то грубоватый голос окликает Чимина. Он оборачивается. Похоже, местная гопота. Как Ынхэ с его шайкой в школе… Их трое. Все на вид физически крепкие, а в руке у одного поблескивает лезвие складного ножа. Это немного усложняет дело. Раздражение сменяется сосредоточенностью. Адреналин, знакомый и почти желанный после вчерашней неудачи с Saja boys в переулке, начинает струиться по венам. — Гони телефон, кошелек, что есть, — говорит самый крупный, делая шаг вперед. Чимин не двигается с места. Того с ножом следует обезоружить в первую очередь. Затем этого ударю в горло или в солнечное сплетение. Третий выглядит самым неуверенным, можно будет его нервозность обратить против него.. Сценарий выстраивается за секунды, отточенный сотнями спаррингов с мемберами и реальными схватками с демонами. На лице Чимина появляется широкая улыбка, резко контрастируя с ледяным блеском в его глазах. Он бросает пакет с кормом в сторону, освобождая руки. — Спасибо, что подошли. Мне как раз нужно выплеснуть накопившееся напряжение.

*

В наступившей тишине Пак слышит тяжелое, прерывистое дыхание поверженных и далекий городской гул. Он наклоняется, чтобы подобрать упавший складной нож. — Нехорошо играться с такими игрушками. Кто-нибудь может пораниться. Но из рукава куртки одного из парней выскальзывает второй нож, короткий, с широким лезвием, который он до сих пор скрывал. Рывком, на который, казалось бы, он уже не способен, бросается вперед и прижимает лезвие к горлу Чимина, впиваясь другой рукой в его куртку. Пак ощущает леденящее прикосновение металла к коже. Остальные двое, увидев перевес, начинают неуверенно подниматься. Ситуация в одно мгновение перевернулась с ног на голову. Чимин молниеносно просчитывает варианты. Резко дернуть голову назад? Ударить локтем? Рука с ножом прижата слишком близко к артерии, можно наткнуться на лезвие… Из конца переулка доносятся чьи-то шаги. Все, включая нападавшего с ножом, поворачивают головы. Из тени выходит Юнги. Демон одет в простые черные джинсы и кожаную куртку. Его глаза скучающе скользят по троице гопников, затем останавливаются на Чимине. — Свали отсюда нахер! — кричит тот, что держит Пака. Проигнорировав его, Юнги вынимает руки из карманов. В уголках его губ играет что-то, отдаленно напоминающее усмешку, когда он обращается к Чимину. — Нужна помощь, крошка? Ненавистное слово, произнесенное тем же насмешливым тоном, что и вчера, действует на Пака, как удар хлыстом. Гопники переглядываются. Один из них фыркает, набираясь наглости. — Твой парень подоспел на выручку? — он похабно ухмыляется. — Педики ебаные. Чимин резко бьет локтем назад, точно в солнечное сплетение того, кто держит его. Хватка на секунду слабеет, в тот же миг Пак левой рукой хватает его запястье с ножом, а правой с размаху бьет кулаком прямо под дых. Парень болезненно стонет, а нож выскальзывает из ослабевших пальцев. Чимин ловко перехватывает его в воздухе, разворачивается и отступает на шаг, держа теперь оружие в своей руке. Он смотрит на согнувшегося, переводит взгляд на двух других, которые снова замерли в нерешительности. — Вон отсюда. Спотыкаясь, троица исчезает в переулке. Пак поворачивается к демону, который стоит на том же месте, не шелохнувшись. Пальцы сильнее сжимают нож. — Я же сказал вон, ты не расслышал? Юнги скучающе разглядывает разгоряченное лицо Чимина, взъерошенные волосы, напряженную стойку. — Не люблю, когда мне указывают, крошка. Вместо того чтобы броситься в атаку, Пак внезапно меняет тактику. Напряжение спадает с плеч. — Какой серьёзный демон. Даже страшно, — Чимин склоняет голову набок, поглаживая пальцем лезвие ножа. — Мог просто сказать, что жаждешь моего внимания, котик. Нож, еще секунду назад лежавший на ладони Пака, летит не в сердце демона, не в горло, а в ненавистную физиономию. На миг растерявшийся Юнги отшатывается, но расстояние между ними слишком мало. Лезвие мажет по скуле, оставляя после себя тонкую линию. Поначалу кажется, что пореза нет, а затем из царапины выступают темные, почти черные в тусклом свете капли крови. Демон подносит пальцы к скуле, проводит по ней, затем смотрит на темную влагу на коже. — Если хотел убить, стоило целиться в сердце. — Спасибо за подсказку, очень мило с твоей стороны, — Чимин, не сводя с него глаз, наклоняется и подбирает с земли второй нож, выпавший ранее. — Больно? Юнги отрицательно качает головой. — Не особо. Разочаровал? — Очень. — Чимин вздыхает с преувеличенной грустью. — Я так надеялся услышать хоть один жалобный звук. — Ангелочек Huntrix на самом деле дьявол, как я вижу, — тянет демон. Второй нож Чимин бросает прямо в шею. Демон в этот раз успевает увернуться. — Кажется, я задел тебя за живое. — Да, немного, — легко соглашается Чимин, вновь улыбаясь. — Но ничего страшного. Так или иначе… я обязательно убью тебя. Улыбка так и не сходит с лица. Я ненавижу демонов. Они порождение вселенского зла. Твари с перекошенными лицами, их пустые глаза полны только голода. Грязь и болезнь этого мира. Их нужно стереть, как скребком ржавчину. Я ненавижу Юнги. Ненавижу его ухмылку. Эти губы, что растягиваются, обнажая дьявольские клыки. Ненавижу его голос. Этот томный, ленивый поток, в котором тонет моё имя, превращаясь в чертово «крошка». Ненавижу его глаза, в которых нет пустоты обычного демона, нет слепого голода. В них нет.. ничего. Мы играем в кошки-мышки, где я мышка, отчаянно пытающаяся укусить кошку. Блять, как же это унизительно. Я ненавижу демонов. Но теперь моя ненависть имеет вкус. Горьковато-сладкий, на языке после адреналина, смешанный с металлическим привкусом его крови. Она имеет голос, который шепчет «крошка». И моя ненависть имеет имя. Юнги. Развернувшись, Чимин уходит прочь. В следующий раз я не промахнусь.