Ханмун

Прошло несколько дней относительного затишья. Huntrix и Saja Boys словно существовали в параллельных реальностях, не пересекаясь на сцене. Чимин ловил себя на том, что сканирует новостные ленты в поисках демонических лиц, и каждый раз злился на себя за эту дурацкую привычку. Нет их и ладно! Только демонов мне в моей жизни и не хватало! К счастью, бешеный ритм жизни айдола не оставляет времени на праздные мысли, заполняя каждую минуту расписанными по секундам активностями. Фан-встреча прошла в тёплой атмосфере, и Чимин в сотый раз ловит себя на мысли, как сильно ему повезло с мемберами. Джин рядом с ним — сама элегантность, шутит с фанатками, его глубокий голос действует успокаивающе даже на самых взвинченных поклонниц. Чонгук, поначалу скованный и напряжённый, постепенно оттаивает под градом искренних комплиментов и трогательных записок, которые ему вручают дрожащие от волнения руки. Фанатки дарят им письма, игрушки, смешные ободки. Одна девушка, краснея до корней волос, протягивает Чимину вязаного белого кота с огромными глазами. Пак принимает подарок с лучезарной улыбкой. — Спасибо большое, — воркует он, прижимая игрушку к груди. — Он такой милый! Обязательно буду с ним спать! Девушка чуть не падает в обморок от счастья.

***

Фотосессия для нового альбома проходит замечательно. Чимин стоит перед огромным зеркалом в полный рост и не может сдержать довольной ухмылки. На нём — кожаные штаны с принтом ягуара. Посадка настолько низкая, что тазовые косточки, маняще очерченные, выглядывают из-за пояса, приковывая к себе взгляд. Штаны облегают его стройные, мускулистые ноги, подчёркивая изгибы тела. А рубашка с полностью открытой спиной оставляет широкий простор для воображения, драпируя грудь и плечи полупрозрачной, струящейся дымкой. И бесстыдно обнажает его татуировку. Чимин поворачивается спиной к зеркалу, любуясь рисунком фаз луны, выстроившихся в ряд вдоль позвоночника. Он сделал эту татуировку несколько месяцев назад, вдохновившись одним потрясающим фанартом. Джина стилисты облачили в белую кожу. Он сейчас похож на падшего ангела, случайно спустившегося с небес в мир порока и неона. Аполлон во плоти, — думает Чимин, глядя на хёна. Джин застенчиво улыбается своему отражению, явно не привыкший к такой степени откровенности, и эта скромность делает его ещё прекраснее. Чонгук в змеиной коже выглядит пугающе и завораживающе. Со своим вечно отстранённым выражением лица он смахивает на ядовитую, но невероятно красивую змею, готовую к броску. — Вау! — восклицает фотограф, когда Чимин выходит в центр зала под прицелы объективов. — Чимин-щи, вы просто невероятны! Встаньте вот так, пожалуйста. Прогнитесь сильнее в спине... Да! Ещё! Идеально! Фотосессия заканчивается под гром аплодисментов команды. Все в восторге. Но эйфория от удачной работы испаряется в тот же миг, когда к Huntrix подходит менеджер Ли Сан У и сообщает, что у них через два дня совместная фан-встреча с Saja Boys. Вакуум последних дней схлопывается с громким хлопком. Чимин вспоминает всё. До мельчайших, самых постыдных и интимных подробностей. Тот вечер. Клуб. Афродизиак, туманящий разум. Студия. Проклятый диван. Руки демона на своём разгорячённом теле. Его губы. Язык. Сову с огромными, всё видящими глазищами, которая сидела на полке, как безмолвный свидетель его падения. И свой собственный позорный побег, когда он, шатаясь, натягивал джинсы и не смел обернуться. Чёрт. Чёрт! Я же не видел его после этого. Ни разу. Как я вообще должен теперь ему в глаза смотреть?! Сделать вид, что ничего не было? Он ведь наверняка будет ухмыляться, этот самоуверенный кусок… Чимину жизненно необходимо выплеснуть это колючее напряжение куда-то, перезагрузить лихорадочно мечущиеся мысли, привести голову в порядок перед неизбежной встречей. И он знает единственное место, где это можно сделать.

***

На город опускаются сумерки, зажигая миллионы огней. Чимин идёт по знакомому маршруту. В руке у него привычно шуршит пакет с кормом. Из-под кучи старых досок, как всегда, первым вылезает рыжий кот. Он с громким урчанием трётся о ноги Чимина, описывая восьмёрки, требуя немедленного внимания и еды. — Привет, Рыжик, — Пак улыбается, присаживаясь на корточки и высыпая корм на землю. — Соскучился? Я тоже. Рыжий кот согласно урчит, уткнувшись мордой в миску. Следом из темноты появляются ещё двое — чёрный и полосатый, похожий на маленького тигра. Они тоже подходят, но держатся чуть поодаль, выжидая. Чимин гладит Рыжего по спине, чувствуя, как напряжение начинает потихоньку отпускать. Совместная фан-встреча... Будут фанатки, ведущие, куча народу. Мы просто постоим рядом. Может быть, даже не будем разговаривать. Может быть, Юнги вообще не подойдёт ко мне. Может быть, он тоже сделает вид, что ничего не было? Демонам, наверное, плевать на такие человеческие штуки, как смущение. Для него это, возможно, просто... развлечение. Помощь попавшему в беду глупому охотнику. Чимин достаёт из пакета ещё горсть корма и рассыпает для опоздавших. Жалобное мяуканье заставляет его обернуться. Белый котёнок с голубыми глазами, которого он спас от гопников, неуверенно выходит из своего укрытия. Увидев Чимина, он радостно бежит к нему, смешно перебирая лапками. — И тебе привет, малыш, — Пак подхватывает котёнка на руки, чувствуя, как тот сразу начинает урчать, уткнувшись влажным холодным носом ему в шею. — Растёшь понемногу? Молодец. Котёнок лижет его подбородок шершавым язычком. Рыжий, доев свою порцию, подходит и начинает тереться о ногу Чимина, ревнуя к малышу. Идиллия длится ровно до того момента, когда Чимин слышит за спиной знакомый, насмешливый голос. — Нашёл наконец время покормить своих бездомных питомцев? Чимин застывает. Котёнок на руках чувствует его внезапное напряжение, настораживается, перестаёт урчать и тихо, встревоженно попискивает. Пак опускает малыша на землю. Выпрямляется во весь рост. И только потом, набрав в лёгкие побольше воздуха, поворачивается. Юнги стоит всего в паре метров, лениво прислонившись плечом к обшарпанной стене гаража. Чимин заставляет своё лицо принять самое скучающее, самое равнодушное выражение, на которое только способен. — А у тебя, я смотрю, других дел нет, кроме как следить за моими передвижениями. Юнги неторопливо выуживает из внутреннего кармана куртки несколько ярких пакетиков кошачьего корма. — Я пришёл покормить котов, раз уж ты их забросил, — отвечает демон, кивая на Рыжего, который с подозрением уставился на незваного гостя, прекратив жевать. — Неужели? — Чимин скрещивает руки на груди, принимая максимально закрытую, оборонительную позу. — Верится с трудом. — Думаешь, демоны не способны на заботу? — Юнги отклеивается от стены и делает шаг вперёд. Рыжий кот, угрожающе зашипев, отбегает в сторону, прячась за ноги Чимина. — У меня вообще-то сова есть, если ты не забыл. И я, между прочим, вполне неплохо позаботился о тебе в тот раз. Или нет? Чимин чувствует, как щёки начинает предательски покалывать. Он изо всех сил давит этот румянец, сосредотачиваясь на ненависти. Юнги останавливается напротив него, вторгаясь в личное пространство. — Не можешь ответить на простой вопрос, крошка? — тянет демон, склонив голову набок и внимательно изучая его реакцию. Его взгляд скользит по лицу Чимина, опускается на его губы, задерживается на них на мучительно долгое мгновение, затем снова поднимается к глазам. — Слушай, — цедит Чимин сквозь зубы, — если ты пришёл поиздеваться, то вали отсюда. У меня нет настроения играть с тобой в кошки-мышки. Он демонстративно поворачивается к нему спиной и присаживается на корточки, чтобы собрать пустой пакет из-под корма. Белый котёнок, осмелев, снова подбегает к нему и трётся о колени. — Ты забыл кое-что в тот вечер, — раздаётся сзади голос Юнги. Чимин не оборачивается, продолжая сгребать пакет. — Что? — бросает он через плечо как можно безразличнее. — Ремень. Чимина передёргивает. Он комкает пакет с такой силой, что бумага жалобно хрустит. — Оставь себе. На память. — Я и так помню произошедшее очень хорошо. Без сувениров. Чимин резко вскакивает, обернувшись к демону. — Чего ты хочешь? Серьёзно. Объясни мне. Ты хочешь меня убить? Так нападай. Прямо здесь и порешаем всё! Хочешь дразнить и провоцировать? Я не поведусь. Хочешь довести до конца произошедшее в тот вечер? Я больше в такую безвыходную ситуацию не попаду. Так что отвали! Юнги стоит неподвижно, глядя на Чимина сверху вниз. В его глазах насмешка исчезает, уступая место чему-то другому, более сложному, что Пак не может идентифицировать. — Если бы я хотел тебя убить или... что-то ещё, неужели я стал бы ждать, пока ты оклемаешься и снова сможешь кидаться в меня ножами? Чимин молчит. Аргумент, чёрт возьми, логичный. — Я пришёл, потому что... — Юнги отводит взгляд, смотрит куда-то мимо Чимина, на тёмный пустырь за гаражами. — Потому что ты сбежал так быстро, и я не успел спросить. Ты в порядке? — Я... в порядке, — отвечает Пак автоматически. — Всё прошло. — Я не о том, — Юнги резко переводит взгляд обратно на него. — Я о том, что произошло после. Когда ты пришёл в себя. И осознал, что произошло. — Это не твоё дело. — Моё, раз уж я был частью этого. У тебя дрожали руки, когда ты натягивал джинсы, — спокойно говорит демон. — Ты не посмотрел на меня, когда убегал. И я знаю, что ты сейчас кормишь бездомных животных, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. — Повторяю, я в порядке. Всё, отстань. — К сожалению, не могу. — Блять.. — Чимин обречённо вздыхает. — И почему? — Хаян хочет с тобой познакомиться. Чимин ошеломлённо смотрит на него. — Чё? — Чё слышал. Это настолько выбивается из всего контекста их напряжённого разговора, что Чимин просто теряет дар речи. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Она впечатлена. И с тех пор достаёт меня, требуя, чтобы я познакомил вас. — Твою сову впечатлило, как я кончил тебе в рот, и теперь она хочет со мной познакомиться? Юнги слегка теряет самообладание. Его бровь дёргается, и Чимин с мстительным удовольствием замечает, что демон тоже способен смущаться. Однако внутри, под внешней бравадой и этим ехидством, копошится неприятное, грызущее чувство, которое он упорно пытается игнорировать с того самого вечера. Я ему должен. Чимин терпеть не может быть должником. А в тот вечер, если отбросить весь этот липкий стыд и унижение, демон ему реально помог. Спас от позора на глазах у всего клуба. А Чимин сбежал, пробормотав что-то невнятное на прощание. Сделаю это, и мы квиты. Помогу с совой, и пусть катится на все четыре стороны! — Ладно. — Чимин вздёргивает подбородок. — Я согласен. Но сначала нужно зайти в магазин. — Зачем? — В смысле зачем? Я иду знакомиться с совой, которая, между прочим, видела меня в самом непотребном виде. Я должен произвести хорошее впечатление! Не с пустыми же руками к ней идти! Это элементарный этикет. — Не нужно ничего покупать. — Заткнись и рассказывай, что она любит, — безапелляционно перебивает Чимин, сверля его взглядом. — Говори быстро, или я никуда не иду. — Как я могу одновременно заткнуться и говорить? — Я ухожу. — Блять, стой, ЧИМИН!

***

Через полчаса они выходят из круглосуточного зоомагазина нагруженные пакетами. В пакетах — дорогой, премиальный корм для сов (специальный, с перепелиными яйцами в составе, как выяснил Чимин, дотошно расспросив продавца), мягкая игрушка в виде смешной мышки и небольшой мячик. — Зачем ей мячик? — поинтересовался Юнги, когда Чимин с предельно серьёзным лицом изучал витрину с аксессуарами для птиц. — Просто так, — пожал плечами Пак. — Вдруг ей понравится.

***

Чимин мнётся у порога студии, оглядываясь. — Проходи, — Юнги жестом приглашает внутрь. Чимин заходит, оглядывается, и память услужливо подкидывает картинки из прошлого визита. Вот диван, на котором... Стоп. Не смотреть на диван. Вот кресло, в котором так вальяжно сидел Юнги. Вот стол, заваленный нотами. А вот и полка, где восседала свидетельница произошедшего. Хаян сидит на том же самом месте, что и в прошлый раз. Белая сова сантиметров пятьдесят в высоту, с мощными, оперёнными до самых когтей лапами, внимательно, немигающе смотрит на вошедших. Хаян плавно наклоняет голову влево, потом вправо, разглядывая гостя. Её огромные жёлтые глаза скользят по лицу Пака, по его рукам, по шуршащим пакетам, которые он сжимает. Она переступает с лапы на лапу, расправляет и снова складывает крылья. Чимин делает глубокий вдох. — Привет? Меня зовут Пак Чимин. Я… ну, в общем, в прошлый раз ты видела меня в не самом лучшем виде. Я пришёл извиниться за это. И познакомиться нормально, как полагается. Сова снова наклоняет голову, рассматривая его то одним, то другим глазом. Чимину почему-то кажется, что она его оценивает. — Я принёс тебе подарки, — добавляет он и начинает выгружать содержимое пакетов на стол. Хаян вытягивает шею, пытаясь разглядеть, что именно Чимин выкладывает. И бесшумно слетает с полки. Чимин даже не сразу понимает, что произошло — просто в один момент сова уже сидит на столике, в нескольких сантиметрах от разложенных сокровищ. Когтистой лапой Хаян хватает игрушечную мышку, сжимает её, пробует клювом на прочность. Убедившись, что мышь не съедобна, она всё равно не выбрасывает её, продолжая собственнически сжимать в когтях. Чимин пододвигает к ней открытую пачку корма. — Попробуй. Хаян смотрит на корм, потом на Чимина, потом снова на корм. И начинает есть. Аккуратно, по зёрнышку. Иногда она поднимает голову и смотрит на Пака, словно проверяя, не исчез ли источник вкусностей. — Вкусно? — спрашивает Чимин. Моргнув обоими глазищами, Хаян продолжает трапезу, что Чимин расценивает как твёрдое «да». — Можно её погладить? — спрашивает Чимин у Юнги, не надеясь на положительный ответ. — Можешь попробовать, — доносится со стороны дивана ленивый голос Юнги. — Но если клюнет, пеняй на себя. Чимин осторожно протягивает руку и касается перьев на спинке совы. Хаян замирает, а потом, к изумлению Чимина, слегка прикрывает глаза, позволяя себя гладить. — Вау, — шепчет Пак, не веря своему счастью. — Я всегда был убеждённым кошатником, но сейчас... сейчас я готов изменить своё мнение. — Тебе нравятся только коты или всё семейство кошачьих? — голос Юнги звучит задумчиво, с какой-то странной интонацией. — Львы? Гепарды? Леопарды? Ягуары? — Не знаю, — рассеянно отвечает Чимин, продолжая гладить сову и наслаждаясь моментом. На душе становится удивительно спокойно, впервые за последние дни. — Наверное, все. Они же красивые. Сильные. Грациозные. Он поворачивает голову в сторону дивана. На диване, там, где только что сидел Юнги, теперь находится огромный чёрный ягуар. Зверь настолько крупный, что занимает собой почти половину дивана. Густая, угольно-чёрная шерсть кажется бархатистой, но стоит ягуару слегка повести плечом, как на ней проступают и переливаются на тусклом свету комнаты призрачные демонические узоры тёмного, глубокого фиолетового оттенка. Заострённые кошачьи уши, покрытые короткой шерстью, настороженно дёргаются, ловя каждый звук. Чимин смотрит в глаза. Склера — неестественно чёрная, а радужка горит изнутри ядовито-зелёным, инфернальным светом. Глаза ягуара смотрят прямо на него, не отрываясь, и в их глубине пляшут знакомые, дьявольски-насмешливые искры. А за спиной, плавно извиваясь в воздухе, движется длинный пушистый хвост с фиолетовым отливом на кончике. — Юнги? — на всякий случай уточняет Чимин. — Что? — лениво доносится в ответ. Хвост ягуара продолжает двигаться вверх-вниз, из стороны в сторону. — Это твоя демоническая форма? — Пак останавливается в метре от дивана. — Да. А ты ожидал рога и копыта? — Ты... ягуар. — Очевидно. Наблюдательность — твой конёк. — Большой чёрный ягуар. — Ты повторяешься, крошка. Чимин, не в силах совладать с любопытством, садится на диван рядом с ним. Огромное тело демона занимает столько места, что ему приходится практически вжаться в подлокотник, но Пак даже не замечает этого, полностью заворожённый открывшимся зрелищем. — Можно погладить? — вырывается у него прежде, чем он успевает подумать. Чимин протягивает руку к массивной голове ягуара. И только спустя секунду осознаёт, что спросил разрешения погладить демона. Ягуар смотрит на его руку. Потом в глаза. Зелёное свечение, кажется, становится чуть ярче. — С хрена ли? — Тебе жалко что ли? Я же не собираюсь тебя убивать. Сейчас. — Ну спасибо. Успокоил. — Так можно или нет? — Ты не отстанешь? — Нет. Юнги тяжело, по-звериному вздыхает, затем с видимой неохотой кладёт тяжёлую голову поверх своих мощных лап, хмуро, исподлобья разглядывая Чимина. Шерсть ягуара оказывается невероятно мягкой на ощупь, гораздо мягче, чем можно было представить. Чимин осторожно проводит ладонью от макушки к затылку, к холке, и чувствует, как под пальцами перекатываются стальные, мощные мышцы, скрытые под этим бархатистым мехом. Ягуар замирает. Уши прижимаются к голове, потом снова настороженно встают торчком. Тело под рукой Чимина напрягается, но зверь не делает попытки отстраниться или зарычать. — А ты умеешь мурлыкать? — спрашивает Чимин, продолжая гладить. — Я демон, а не домашний кот, — в голосе звучит возмущение. — Думаю, ты всё-таки умеешь, — Пак нажимает чуть сильнее, массируя основание чувствительных ушей. — Потому что тебе явно нравится. — Мне всё равно. — Врёшь. Уши дёргаются. — Я ими слышу. Естественно, они дёргаются. — А хвост? — Что хвост? — Виляет. — Не виляет. — Я своими глазами видел, как он только что выделывал кренделя в воздухе. Ягуар резво убирает хвост под себя, придавливая его лапками, и замирает, напоминая пушистый диванный валик. Пак задумчиво разлядывает его. — Ты серьёзно сейчас лежишь как буханка хлеба, потому что боишься, что я потрогаю твой хвост? — Я не боюсь. Мне просто так удобно. — Тогда вытащи хвост. — Нет. — ... — Эй! НЕ ТРОГАЙ МОЙ ХВОСТ!