Не семь минут в раю

Глубокая яма встречала обычным шумом, душным воздухом и безумием, зависшим на грани наркотического прихода и лихорадочного сна. Оскар влетел в здание так, будто каждые выходные навещает местных боссов и руки лично всем попережимал, такой уверенной походкой, что все местные работницы начали оборачиваться. На его лице, прикрытом маской медведя, сияла широкая улыбка, только вряд-ли он был хозяином положения, ведь местные девушки были не наивны и уже чувствовали вес его кошелька. Гедеон не обратил особого внимания на Оскара, тоже протискиваясь в душную толпу. Ситуация с его разгульным образом жизни была печальной, но это не дело Гедеона. Губы кривились только в начале, но по мере прохождения глубже в зал Гедеон вливался в общий шум и хаотичный настрой, атмосфера общности со всеми присутствующими давала о себе знать, толпа глотала так, будто была живой массой, океаном, не дающим никому сбежать. Пару раз маска волка чуть не слетела с головы, но Гедеон просто недовольно ворчал, придерживая ее. Когда в очередной раз почти половина его лица оказалась на неоновом свету, а брови опасно нахмурились, готовый к гневной тираде Гедеон почувствовал теплую руку на затылке, пальцы взялись за верёвочку, держащую маску, и только он собрался развернуться и хорошенько приложить гада с локтя, поймав за запястье, как раздался знакомый голос: — Дай поправить. Ты криво завязал узел, — Люмьер аккуратно перевязал верёвочки и проверил новый метод на прочность, оттянув маску пальцем под скулой. Гедеон недовольно сморщился и отпустил его руку, мазнув Люмьера злым взглядом, но получил в ответ только смешок из-под лисьей маски. — Зато точно не слетит. Гедеон расстегнул первую пуговицу синей рубашки, задушенный теплым воздухом с кучей парфюма и запахами людей, двинулся вперед быстрым шагом, разрезая толпу, будто паром. Он обернулся назад и махнул рукой Люмьеру, который уже переглядывался с какой-то девушкой, кокетливо прикрывающей ладошкой губы и строящей глазки. Сам Хитклиф не обращал внимания на взгляды вокруг, пока не пробрался к свободному столику и не кинул там пиджак с плеча, забив место. — Я к бару, — сказал Гедеон Люмьеру, который подлетел к столу, будто был выплюнут толпой. Оскара, похоже, зажевало. — Мне Прометея, — Люмьер завалился на диванчик, к нему с двух сторон подскочили девушки, которых Гедеон пока стоически игнорировал, но пробежался взглядом по откровенным платьям и длинным ногам. Губы сжались. — Найди его, потом огребет, — на этом Гедеон развернулся и протиснулся мимо плотно стоящих людей к барной стойке, похлопал по поверхности и сделал заказ. В ожидании, он уселся на барный стул, опершись спиной о стойку. Откинув волосы с лица, он встретился взглядом с рыжей девушкой по правую руку, которая завораживающе подмигнула ему, придвигаясь ближе. — Ты с кем-то или один? Такой красивый, а скучаешь… — Она провела изящными ноготками по предплечью Хитклифа, обращая все внимание на себя. — В компании. Хочешь присоединиться? — Гедеон звучал поразительно не холодно для своего обычного поведения. Но как он приведет с собой кого-то, если отпугнет одним тоном? — Если угостишь, — Девушка хихикнула, а потом кивнула в сторону бармена, Гедеон кивнул в ответ. — Одну текилу, — махнула она бармену ладошкой, протискиваясь еще ближе. Гедеон почувствовал коленом ее теплое бедро, затянутое в зеленое платье, а потом тоже развернулся к стойке, забирая заказ. Бармен быстро плеснул текилы в рюмку и поставил на поднос сбоку. — Я Кэсс, — девушка протянула Гедеону ладонь, и он протянул правый локоть, предлагая схватиться. Кэсс улыбнулась и взялась. В такой компании они вернулись к подозрительно оживленному столу. Гедеон поморщился, когда пересчитал количество девушек, прилипших к Оскару. Пять человек. — Ты решил сегодня здесь концы отбросить? Столько не выдержишь, — фыркнул Гедеон, намекая не только на процент сексуального напряжения в воздухе, но и на отсутствие бездонности кошелька Оскара. За такое количество девочек он может влезть в такие долги в Глубокой яме, что отцу будет проще оставить его местной достопримечательностью, вместо того, чтобы выкупать. — Наш друг сегодня планирует повторять подвиги Зевса, как я смотрю, — Люмьер тоже не остался в долгу. Ему и повод не нужен для подколов Оскара, а тут он так переоценил свои силы, что грех смолчать. — Хотя, молниеносному Зевсу вряд-ли многое нужно было, не разочаруйтесь, дамы. — Уолдин отсалютовал группке девушек своим бокалом с коктейлем, когда Гедеон поставил его на стол, усаживаясь на диванчик напротив. Большую часть пространства заполонили девушки, кто работницы, а кто просто захотел выцепить чистокровных в масках. Люмьер уложил руки на спинку дивана, приобнимая тех же двоих красавиц в коротких юбках. Выглядел он при этом как нельзя довольным, будто был ухватившим лакомый кусок котом. — Тебя никто не спрашивал, — зло процедил Оскар, развалившись на сидении. Он определенно не собирался давать Люмьеру шанс испортить впечатления о вечере, который только начинался. Гедеон взял с подноса рюмку с каким-то слоистым коктейлем, передавая и Кэсс ее текилу, та благодарно улыбнулась и приластилась ближе, притираясь плечом. Гедеон сел поровнее, чуть откинув голову. — Так чем вы занимаетесь по жизни? — Кэсс почти шептала ему на ухо, но все равно обращалась к троим парням. Другие девушки будто даже завистливо поглядывали на нее, но потом начали постепенно перемещаться по диванам ближе к Хитклифу. Еще ему не хватало переманить гаремник Оскара. Люмьер фыркнул, заметив это: — Ого, да тут нехилая конкуренция! — Уолдин глотнул из своего высокого бокала, прикрыв его рукой, а потом причмокнул губами. — Спутниц набрал, а удовлетворить всех не в состоянии, ну как так можно… — он мазнул взглядом в сторону Оскара и игриво прищурился, явно стараясь вывести того из себя. Гедеон вздохнул и прикрыл глаза. Это будет изматывающе, потому что вместо своей обычной игры в слугу милых дам Люмьер решил выводить Оскара из себя. Теперь Хитклифу хотелось заранее столкнуть их лбами, чтобы не делать этого на пьяную голову. — Мы учимся, — громко ответил он Кэсс, кинув предостерегающий взгляд Люмьеру. Со стороны Оскара послышалось недовольное бульканье, будто тот был недоволен тем, что Гедеон вмешался в нарастающую склоку, поэтому Хитклиф начал говорить громче. — Принеси, подай, поучаствуй, все как обычно в академиях, — Гедеон пригубил коктейль, а потом чуть не выплюнул его обратно в рюмку. Что это было за дьявольское пойло, раз жгло горло так, будто свинца в рот налили?! Там процент спирта не меньше восьмидесяти, черт побери, людям такое пить физически нельзя. Но Гедеон проглотил и только поморщился. Кэсс снова похихикала и огладила его плечо, будто пыталась успокоить. Гедеон хотел ее отодвинуть, но отвлекся на Люмьера. Тот подхватил рюмку с точно такой же дрянью и опрокинул в глотку. Из уголка его губ стекла капля, но Люмьер ее утер, проглотил и тоже скривился. — Какой там процентаж? Похоже на чистый спирт, — он поднял глаза к Гедеону и обиженно поморгал глазками. — А ты даже такое пил? В Пажеском Корпусе беды с питьем? — стервозно спросил Оскар, перебирая волосы блондинки на своих коленях. — И не такое доводилось, мой друг. В темноте и лучшее учудить можно, — не повелся на провокацию Уолдин, только сладко улыбнувшись, будто не выжрал минуту назад стопку какого-то адского пойла. Гедеон откинулся на спинку дивана. В здании было жарко, ткань рубашки будто начала липнуть к телу, но пришли они не так давно. Он взял следующую стопку, готовый опрокинуть в горло, но его за локоть схватила одна из девушек Оскара. — Может, сыграем? — она кокетливо подергала бровями и обернулась к Люмьеру. — И ты. Кто больше выпьет, вы за? — она окинула столик взглядом и быстрым движением разделила оставшийся алкоголь на три ровные части. — Кто выпьет больше за минуту, того угощают? — Как пожелаешь, — Люмьер склонился вперед, потирая ладони. — Соглашайся, ничего не произойдет, если выпьешь на порцию больше, — Уолдин огладил край одной рюмки и постучал ногтями о стол. — Вдруг мне достанется удовольствие тебя угостить? — Оставь, мне такого счастья не нужно, — Гедеон закатил глаза, но все равно пододвинулся ближе, тоже взяв одну из порций того дьявольского дерьма. Повезло же заказать первое, что попалось. — Тогда я буду выступать в роли принимающего, — Люмьер подмигнул Гедеону и облизнул губы. — Боже, Люмьер, — взвыл Оскар, наблюдая за этим цирком. Тот лишь хохотнул. — Засекай, — Гедеон кивнул Кэсс по правую руку, поднося рюмку к губам. В последний раз столкнувшись глазами с Люмьером, он опасно прищурился. Азарт подступил к горлу вместе с ощущением фантомного жжения от алкоголя. — Три. Два. Один, — Кэсс включила таймер и время пошло на исход. Гедеон сразу вылил в рот первую порцию, чуть не подавившись от привкуса спирта, девушка слегка поперхнулась, но Люмьер даже не поморщился и сразу схватился за вторую. Хитклиф не мог отставать, он сосредоточил все внимание на рюмках перед собой и пил одну за одной. На глазах выступили слезы, а уголки губ уже кривились вниз, но Гедеон не мог проиграть в такой глупой игре. — Ты хоть закусывай, — он услышал Люмьера, но звук крови в ушах не позволял отвлекаться. Третья, четвертая, время подходило к концу. Выпив пятую рюмку, Гедеон зажал рот тыльной стороной ладони. Не очень адекватный процент спирта просился наружу, но его стоически держали внутри. Гедеон смотрел в стол, сжал одной рукой кромку стола, другой взял рюмку. Пятая. И только он с шумным глотком выпил ее: — Время, — Кэсс мягко огладила его крепко сжатый кулак, пока Гедеон откашливался. — Да что за дерьмо вы в этот раз взяли? — Оскар непонимающе наклонился вперед и взял рюмку у девушки, которая остановилась на трех, покраснев и подавившись. — Матерь божья! — единственный отзыв, который Вотермил дал, помимо горестного кряхтения. Гедеон поднял глаза на Кэсс, уж очень не хотелось ему видеть глаза Люмьера. — Ну? — нетерпяще спросил он, потерев веки через маску. — Ты выпил пять, Вероника три, а твой друг — шесть. У вас определенный победитель, — Кэсс развела руками. И Гедеон посмотрел на Люмьера. Хоть он и не видел его лица полностью, но хитрой ухмылки и довольно сверкающих глаз было достаточно, чтобы Гедеон зло фыркнул и показал ему средний палец. — Похоже, угощаешь всё-таки меня ты, — Уолдин звучал довольным котом, и это так взбесило Гедеона, что его и без того пепельные волосы можно было спутать со свежевыгоревшим деревом. — Катись ты знаешь куда… — прошипел он, потирая заднюю сторону шеи. Алкоголь неплохо заиграл в крови, особенно в такой концентрации. Гедеон поднялся из-за стола, чтобы сходить за чем-то другим к бару, но покачнулся на месте. — Кто из нас покатиться куда-то — так это ты, — Люмьер засмеялся и протянул руку, чтобы забрать оставшуюся последнюю рюмку с места Гедеона. — Я передумал, неплохое такое пойло, — он выпил последнюю рюмку и водрузил ее на поднос. Громко причмокнув губами, он начал о чем-то болтать с девушками, которых привел, но Гедеон уже не слушал, он протискивался к бару по пьяной и невероятно подвижной толпе. Только бог знает, как его там не вывернуло от нескольких неосторожных толчков в живот. Раздражение от ситуации ютилось тихими языками под сердцем. Так глупо повелся, напился и проиграл. Молодец, Гедеон, так держать! Люди расступались перед Хитклифом, будто его хреновое настроение шло вперед самого Гедеона. Воздух все равно казался дико горячим, стукнув кулаком по стойке, Гедеон будто из воздуха призвал бармена. — Четыре крестных отца и один… два горящих Пеппера, — Гедеон обожал этот коктейль, фантомных призрак газировки давал избавиться от ощущения, будто он пьет совсем не алкоголь. Сначала он хотел поделиться одной порцией с Люмьером, но кипящая и наполненная алкоголем кровь не давала шанса не сделать какого-то показного жеста — Гедеон планировал выпить оба бокала прямо перед Люмьером. Какая разница, если тому же Оскару такое не понравилось? Да и плоховато это все сочетается с процентом спирта в их крови. Все-таки, он может позволить себе маленькую гадость. Гедеон оперся локтями о липкую стойку, пока бармен максимально быстро пытался выполнить свою работу. От жары вело, от гула толпы и музыки голова кипела, но Гедеон просто потер виски. Его бока коснулась неизвестно откуда взявшаяся рука и Гедеон резко сжал запястье, недовольно отдергивая от себя. — Что, уже и касаться тебя нельзя? — прошипел позади Уолдин. — Тебе — ни за что, — Гедеон откинул его руку и локтем пихнул в ребра. Но, будто в противовес его слов, Люмьер обхватил плечо и потянул на себя, отодвигая с места объятия какого-то пьяного парня со стойкой. Гедеон стряхнул волосы с лица и все равно отступил на шаг, на что услышал смешок. — Зачем пришел? — он поправил маску и узелок на затылке, прикрыл его волосами и протер ладони о штаны, обратно облокотившись на стойку. — За тобой следить нужно, — громыхнул смехом Уолдин. — Такой интересный вкус на настойки я еще не встречал, — Гедеон закатил глаза, но Люмьер постучал ладонью о дерево. — Один Бейлис, пожалуйста, — крикнул, и тут же кинул бармену купюру. Бутылка тут же оказалась у него. На вопросительно поднятую бровь Люмьер пояснил: — Вероника предложила сыграть в какую-то игру, но нужна бутылка, — он пожал плечами и уселся на стул, но, хвала богам, долго ждать не пришлось, и Гедеон поднял поднос на ладони. Они отправились сквозь толпу, Хитклиф не успел понять, от чего люди вокруг него расступались: от его паршивого настроя, от холодного взгляда под маской или от Люмьера, который очень услужливо, но резко отодвигал всех с его пути. За столом царило пьяное оживление, девушки кружились вокруг Оскара, всячески терлись и привлекали внимание, поэтому Гедеон громко стукнул подносом с бокалами. Со всех сторон послышались охи и вздохи, но девушка, которая пила на спор, подняла ладошку. — О, вы всё-таки принесли бутылку, — она расплылась в улыбке. — Мы можем сыграть, но я не думаю, что бутылочка будет сильно интересной, — она захихикала, это подхватили девушки вокруг. Гедеон сохранял каменное выражение лица, пока Люмьер начал вращать бутылку по столу. — Хорошо, слышали про «Семь минут в раю»? — Вероника обращалась не только к парням, но и к девушкам, на что те вовлеченно закивали. Люмьер тоже кивнул. — Нет, — Гедеон откинулся на диване, раздвигая ноги. Было жутко душно, ему хотелось снять не только рубашку, но и кожу. Хитклиф подвернул рукава и расстегнул еще одну пуговицу, он чувствовал на себе похотливые взгляды не только со стороны стола, но и из толпы, но не обращал внимания. — Правила такие: вращаем бутылку, выбираем двух человек, а потом они закрываются в шкафу на семь минут. Но, так как шкафов в нашем распоряжении нет, то предлагаю использовать туалетную кабинку, — Вероника хлопнула в ладоши и лучезарно всем улыбнулась, укладывая бутылку на бок. — Делать можно что угодно, но нельзя выходить до истечения времени. Все согласны играть? — Я в деле, — Оскар поднял руку. — Я за, — Люмьер пожал плечами, случайно задевая девушку по левую руку, но тут же извинился и погладил затронутую скулу. Гедеон кивнул, опершись подбородком о руку. — Хорошо, тогда садитесь в круг, вращать буду я, — Вероника быстро разрулила процесс, и через три минуты бутылка указала на первую жертву. — Шэлли, ты первая, — она указала на выбранную девушку и тут же снова завертела бутылку. — И с тобой идет Оскар, — девушки печально заулюлюкали, но вышеупомянутая Шэлли залилась румянцем. — Удачи, подруга, — раздалось ей из кучки, когда Оскар поднялся с места и протянул ей руку. Гедеон постучал указательным пальцем по щеке, но когда фигуры Оскара с Шэлли пропали из его вида, то взгляд упал на стол, где его ждали бокалы с зажигалкой. Гедеон тут же подхватил шот. — Запиваешь горе? — Люмьер не преминул шансом подколоть. — У тебя ведь есть Кэсс, не печалься так. — Пошел к черту, — прошипел на него Хитклиф, закидывая горящий шот в бокал. При касании губ с холодным стеклом стало приятно, но горячий напиток разлил по груди тянущее чувство. Гедеон отпил и с удовольствием проглотил, прикрыв глаза. На языке разливалось ощущение газировки, которой там и в помине не было. Интересно ведь обманывает мозг, правда? Гедеон открыл глаза, когда Кэсс по правую руку тронула его за плечо. — Если честно, — тихонько начала она, склонившись ближе, — Мне не нужны эти семь минут… У тебя вся ночь, — сладко шептала она, но ее слова не сочетались с алкогольным жаром в груди и тихим гневом от проигрыша Люмьеру. — Пока нет, — ответил ей еще тише Гедеон, почти прижавшись носом к виску. От Кэсс приятно пахло чем-то цветочным и утонченным, не раздражало, а давало надежду на продолжение. Гедеон сделал ещё глоток из полупустого бокала и поднял глаза, когда Кэсс отодвинулась, улыбнувшись. Люмьер все это время смотрел на него, сжимая свой ледяной стакан в руке. — Вкусно? — спросил он, склонив голову набок по-птичьи. Гедеон ядовито усмехнулся. — Сносно, — он откровенно лгал и впился в свой бокал губами так, будто это был источник жизни. Горячительное стекало по горлу слишком быстро, но эта боль еще больше распаляла Хитклифа, пока он смотрел в глаза Люмьеру и пил горящего доктора Пеппера. Когда ничего не осталось даже на дне, Гедеон отставил бокал. Из уголка губ стекла прозрачная капля, и он слизнул ее. Люмьер следил за этим полуприкрытыми глазами, его кадык дернулся. — Поделишься? — эти слова звучали так, будто этот коктейль — единственное, что может избавить его от невыносимой жажды. — Ни за что, — Гедеон взял вторую рюмку и тоже ее поджёг. Сквозь тонкое пламя, он смотрел на лисью маску, за которой раздраженно подергивались брови. — Но ты проиграл, должен угостить и меня, — Люмьер сложил руки на груди, будто был обиженным ребенком, которому не дают вкусную конфетку. — Так пей, — Гедеон махнул рукой на стол, где стояло еще четыре бокала, не включая тот, который и так был у Уолдина в руках. Это было его маленькой местью. Черта с два он поделится с ним после проигрыша. Чести много. За такими немыми и напряженными переглядками незаметно прошел целый десяток минут. — Что-то они увлеклись, — Люмьер постучал ногтем по циферблату наручных часов, уводя тему от упирающегося Гедеона и его алкогольного счастья. Словно Уолдин был пророком, из толпы показался сначала Оскар, а потом и Шэлли. На ней была смазанна помада, а лямки платья сползли вниз по плечам, но глаза довольно блестели, а улыбка сияла. Оскар тоже не отставал, довольно усевшись на место, он притянул Шэлли почти к себе на колени. — Мне вас поздравить? — кокетливо спросил Люмьер, приподняв бровь. — Боже упаси, — ответил Оскар, махнув на него рукой, как на муху. Уолдин прыснул. — Раз вы вернулись, то предлагаю следующий раунд, — Вероника снова крутанула бутылку. — Какая удача, — протянул Люмьер, когда бутылка в упор указала на него, но в его тоне почти не слышалось счастье, будто то было постановочным. Вероника крутанула бутылку второй раз, а Гедеон прикрыл глаза. Алкоголь уже неплохо ударил ему по самочувствию, так что голова периодически кружилась. Он ведь знает свою норму, как мог повестись на этот идиотский спор? Видимо, стоило держать себя в узде даже в присутствии друзей, всё-таки это Глубокая яма. Когда Гедеон отпил из бокала, не открывая глаз, то понял, что за столом стало подозрительно тихо, несмотря на громкую музыку и рокот толпы. Поэтому он открыл глаза и увидел повернутую на себя бутылку. — Серьёзно? — Хитклиф фыркнул, подбираясь на месте. — Если хотите, то можно перекрутить, это не… — сразу пошла на попятную Вероника, но Люмьер невежественно прервал ее. — Нет-нет, все в порядке. Тебе что, слабо? — Люмьер поднялся на месте, протягивая руку Гедеону, чтобы помочь встать. — Или боишься меня? — Да я скорее сдохну, — Гедеон закатил глаза, крепче взял бокал и резко поднялся с места, чуть не задев Кэсс. Шлепнув Люмьера по ладони, он максимально ровно, насколько мог, пошел к туалету. — Вот так и исчезают лучшие мужчины… — печально протянула Вероника. — Не переживайте, леди, у вас все еще есть я, — заговорщицки протянул Оскар. Ответом ему стало тихое хихиканье. Гедеон закатил глаза, когда услышал звонкий звук поцелуя. Позади слышались тихие и мерные шаги, будто Гедеон следовал на эшафот, а не в кабинку, где всего семь минут будет закрыт с Люмьером. Всего-то. Ха. Туалет, на удивление не совсем скверный, встретил Гедеона приглушенным светом, который переливался по всему спектру. Хитклиф заглянул в зеркало. По одному его виду было понятно, что Гедеон подшофе, сколько бы тот ни строил из себя благочестивый образец терпения. Обычно застегнутая чуть ли не до подбородка рубашка болталась на трех пуговицах, пиджака и след простыл, а волосы на затылке взмокли после пребывания в оживленной толпе. О почти полном бокале в руке и говорить не стоило. Гедеон поставил его на край раковины, включил кран и намочил руку, проводя ею по волосам, стараясь уложить хоть что-то похожее на нормальную прическу. В отражении позади него показался Люмьер. Контраст их масок выглядел интересно: золотой лис и серебряный волк, будто само отражение их натуры. Нужно будет похвалить Оскара за такую проницательность. Уолдин остался на шаг позади, тоже поправил воротник рубашки и разгладил появившиеся складки. — Нужно закрыться в кабинке, — Люмьер махнул рукой позади себя, на вторую по счету дверь, где не могло быть много посетителей. — Знаю, — Гедеон даже не повернулся к нему, продолжая приводить себя в порядок настолько, насколько мог. Льдистые глаза сурово оценивали внешний вид, будто через семь минут ему невероятно важно будет прибавить шагу и двинуться в Академию. Пешком. Из Запретных земель. И там его обязательно будет ждать Совет во главе с Лафаром, не иначе. Ибо с чего бы Хитклифу с таким остервенением дергать манжеты из одной стороны в другую с таким кислым выражением лица? — И-и-и? — протянул Люмьер, уже заходя в тесную кабинку. Гедеон оглянулся и оперся поясницей о раковину. — И мне плевать, — он сложил руки на груди и холодно уставился на Люмьера, который почти был готов усесться на унитаз. — Пойдешь против правил? Я думал, что ты послушный сынок, — Уолдин засмеялся, подначивая Гедеона. Бегающий от цвета к цвету свет начинал раздражать. Только глаза привыкали к фигуре Люмьера в синем, как в следующую секунду он переливался в фиолетовый, а потом ярко-розовый. Если бы Гедеон раньше не посещал это заведение, то подумал бы, что напился до таких интересных галлюцинаций. — А отец и не приказывал заниматься этим бредом. Согласился — так и мучайся с совестью, мне все равно, — Гедеон взял свой бокал обратно, пригубив коктейля едва на полглотка. — Узнаю эту очаровательную натуру бунтаря, — Люмьер провел руками от затылка к переду, разрушив подобие укладки. — Заткнись, — Хитклиф раздраженно прищелкнул языком, постучал рюмкой внутри бокала о стенки. Потом поднял выше, заглянул через жидкость на Люмьера. Тот выглядел весьма себе забавно с огромной головой и маленьким тельцем. Гедеон усмехнулся. — Тебе настолько нравится нарушать правила игры? Какой непослушный мальчик. — Повтори, — Гедеон резко отвел бокал и возмущенно поднял глаза на невозмутимое лицо Уолдина. — Я сказал, — Люмьер ходил по тонкому льду. — Что ты непослушный мальчик. Гедеон тут же подскочил ближе, не выпуская коктейль из рук, он стал медленно идти на Люмьера, пока тот не уперся задней стороной колена в унитаз. В другой руке Хитклифа появился аккуратный сгусток материи. Люмьер тихо присвистнул и зажмурил один глаз, когда огонек пролетел мимо него, чуть пригрев линию челюсти. Гедеон сделал еще шаг ближе, внутрь кабинки. Дверь за ним захлопнулась на защелку, когда Люмьер все-таки сдался и сел на унитаз, вскинув голову. — В следующий раз не промахнусь, — Гедеон сжал ладонь в кулак, привалившись спиной о дверцу кабинки. В воздухе витало будто ощутимое напряжение. Глаза за маской лиса практически в упор уставились на Гедеона, подозрительно поблескивая, пока тот неторопливо, но не менее показушно попивал напиток. — И в чем суть игры? — Гедеон недовольно поморщился. — У меня должна появиться какая-то идея за семь минут? Или в это должны играть невероятные мыслители? — Он наклонил голову, всматриваясь в голубые глаза. — Не знаю, — Люмьер усмехнулся. — Если бы это была игра для гениев, то ты бы победил, — он привстал с унитаза, уменьшая и так крошечное расстояние между ними, Гедеон сделал еще глоток, поднял правую бровь, причмокнув губами. Туда сразу же направились глаза Люмьера. — А насчет идей… — он приподнял руку и оперся ей о стенку кабинки. — У меня появляются только крайне интересные. Люмьер легким жестом отвел руку с бокалом в сторону, прижимаясь к губам Гедеона в горячительном поцелуе. Жесткая маска вжалась в ровный нос, неприятно зацепила щеку. На языке все еще оставался привкус газировки от коктейля, когда Гедеон откинул голову назад, ударяясь затылком о заранее подставленную горячую ладонь, Люмьер непроизвольно украл этот взрывной вкус. — Я согласен и на такой способ угощения, — усмехнулся он, прошептав это Гедеону в губы. — Боже, да закрой ты рот, — Гедеон запустил пальцы свободной руки Люмьеру в волосы и больно дернул назад. Маски, похоже, слегка зацепились одна за другую, потом что с задержкой обратно прижались к лицам. — Никак не могу, — захихикал тот, поморщившись. Гедеон раздраженно переместил руку на завязки маски Люмьера, дергая те в разные стороны, надеясь сбросить более не нужную вещь куда подальше. На его собственном затылке орудовали ловкие пальцы левой руки Люмьера, пока они заполошно делили один воздух на двоих, было так жарко, будто за пределами этой кабинки раскинулся океан лавы, и если дверь откроется, то Гедеон спиной упадет в самое пекло. Чувство ладони на затылке не давало запутаться в этом ощущении. — Да что ты застрял, — он резко отдернул руку Люмьера от головы, после того как сбросил с его лица лисью маску, сам потянулся назад. Люмьер решил воспользоваться моментом. Он одной рукой с силой зафиксировал запястья Гедеона под затылком, каким-то слишком быстрым движением забирая бокал, а грудью прижал к удивительно холодной поверхности. Гедеон прошипел и дернулся. — Что ты делаешь? — он попытался извернуться, но не вышло, маленькое количество пространства не давало выбраться из захвата, не зарядив при этом локтем в нос Люмьеру. — Отпусти меня! — Гедеон щекой почти прижался к двери, но изогнул шею, брезгливо скривившись. Он в маске, но ситуации это не меняло. — Попроси меня, — Люмьер наклонился ближе, носом проводя где-то за ухом. Гедеон почувствовал, что свободной рукой он развязывал узел. Попытался еще раз вырваться и обернулся, но только сильнее приложился грудью о пластик. Было ощущение, что его плечи сейчас вывернутся, если Уолдин сделает хоть одно неосторожное движение. — Люмьер, — прорычал Гедеон, щепая наружную сторону ладони, которая сдерживала его. Над ухом послышалось ойканье. — Отпусти, мне больно. — Ч-ш-ш, — горячая ладонь перехватила Гедеона поперек живота, провела ближе к ребрам, когда маска упала на пол. Гедеон подавился гневными проклятьями, которые уже почти сорвались с языка. Люмьер огладил кожу под рубашкой большим пальцем, шумно выдохнул и аккуратно развернул Гедеона к себе, смотря глаза в глаза. Гедеон нахмурился и хотел было выставить перед собой огонек материи, чтобы Уолдин не смел тянуть свои пакостные руки ближе, но не успел, как в его волосах снова оказались пальцы, а Люмьер прижался своей щекой к его, утягивая на себя. Гедеон хотел оттолкнуть и дать ему по лбу, но не удержался и почти завалился на чужие колени, когда его нетерпеливо привлекли за шею. — Да что ты прилип… — Гедеон прошипел почти в губы напротив, пока Люмьер довольно улыбался, чуть прикрыв глаза. — Не могу убрать от тебя рук… — он провел вверх от поясницы Гедеона до плеч. — Так и манишь коснуться, будто драгоценность… — Да ты в стельку пьян, — Гедеон покачал головой, принюхиваясь. В воздухе стоял отчетливый запах алкоголя от обоих. — Только если от тебя, — горячо зашептал Люмьер, но потом сам вслух засмеялся, когда Гедеон ошалело поднял брови. — Оценил? — Ты с классики на бульварщину переключился? — Гедеон отстранился, чтобы заглянуть в румяное лицо, но Люмьер взял его за подбородок и притянул, оставляя поцелуй в уголке губ. — Бывает иногда приятно отвлечься от тягот размышлений, — лирически изрек он. — Попробуй, много нового узнаешь. Например, какие узоры приятнее всего вычерчивать на животе языком… — возможно Гедеону показалось, но Люмьер лизнул его щеку, опалив выдохом. — Или какой темп можно выбрать, чтобы… — Избавь, — резко оборвал его Гедеон, подаваясь вперед, чтобы хоть как-то окончить его поток извращенных речей. Люмьер довольно выдохнул, когда Гедеон всем весом осел ему на колени. Горячие ладони тут же опустились за пояс брюк, вытягивая рубашку. Гедеон одной рукой сжал скулы Люмьера, открывая ему рот и углубляя поцелуй, а другой дернул его за воротник рубашки ближе. Хотя сам Люмьер не сопротивлялся. Пальцы проложили себе дорожку под синий сатин, Уолдин огладил бока Гедеона и сжал на пробу, получая возбужденный вздох. Путь продолжился, но ниже по штанам. Люмьер только хотел довольно сжать задницу Гедеона в руках, как тот пребольно укусил его за язык, заставляя вздрогнуть. — Прекрати меня лапать! — он недовольно прохрипел, схватив оба запястья и вернув их на бока. — Совесть имей… — эти слова застряли где-то между поцелуем и маленькой щекоткой, которой Люмьер одарил почти бархатную кожу. — Не слышал о такой вещи раньше… — он звучал крайне удивленно, сатирически нахмурившись, но потом привлек Гедеона еще ближе, прижимаясь горячими губами к челюсти, прослеживая дорожку к чересчур широко распахнутому воротнику, под которым имелся почти смущенный румянец. Гедеон взял Люмьера за руку, приподнимая ее ближе к глазам. Часы показывали, что их время очень и очень скоро выйдет. — Так торопишься? — Люмьер оторвался от своего увлекательного занятия, уложив голову Гедеону на плечо. — Время, — предупредил тот. — А не плевать? — скептически спросил Люмьер, придерживая Гедеона за талию, наблюдая за его решением. Или выговором, как считало его напряжение в штанах. Гедеон прищурился, наклонив голову. Ладони Люмьера гладили его под рубашкой, перемещаясь от живота к ребрам и обратно. Бедрами он чувствовал, что вся эта легкость напускная, что Уолдин был бы рад прямо в этом туалете пуститься во все тяжкие, но не будут же они битый час сидеть в этой тесной кабинке, скрываясь от зрителей и безумно раздражающего цветного света. Но его собственное желание жгло изнутри неприятным огнем. Блестящие глаза Люмьера, теплые ладони и мягкие губы. Собственная кровь, наполненная алкоголем и жаром. Может ли он просто так встать и уйти? Вместо ответа Гедеон прижал Люмьера за затылок ближе, впиваясь в его рот так, будто это был живительный кислород, а не спитое дыхание. Горячие языки встретились, коктейльный привкус все еще гулял где-то там, когда мокрые звуки касаний и причмокивания раздавались из-за закрытой двери. Люмьер тихонько простонал, когда Гедеон прижался ближе, задевая стояк в его штанах, и закусил чужую губу. — Тебе часто говорили, что ты жестокий? — прошептал он куда-то в подбородок. — Ты столько и за всю жизнь не сможешь, — хмыкнул Хитклиф, чувствуя, как проворные ладони уже тянутся к поясу его брюк. — Я и не думал соревноваться с твоими бесчисленными поклонниками, — хохотнул Люмьер, поддевая пуговицу, расстегивая чужую ширинку и сжимая горячий член через ткань нижнего белья. Гедеон тихонько выругался. — Смысл соревнований с тем, кто заранее проиграл, м? — он спросил так, будто правда ждал ответа, но им стало только нетерпеливое ерзанье на коленях и сильная хватка на плече. Люмьер сладко улыбнулся Гедеону и похлопал по бедру в просьбе приподняться. Стянув белье вниз по бедрам, Люмьер вернулся к поцелуям вдоль шеи. Гедеон было хотел съязвить, мол, там что, медом намазано? Но тихо выдохнул, почувствовав теплое и мягкое касание к разгоряченной плоти. Люмьер сжал член Гедеона в руке, обводя головку большим пальцем, чем получил довольный полустон-полухрип над головой и дрожащий кадык. Гедеон вздрогнул, когда Люмьер почти подкинул его на коленях, прижимая ближе к себе. Он сдвинул рубашку ниже по плечу, чтобы оставить цепкие поцелуи вдоль по ключице. Его глаза встретились с такими же, но более озорными, когда Люмьер начал медлительно двигать ладонью по длине, ловя трепет длинных ресниц на полуприкрытых веках. Гедеон давил в себе почти все звуки, только гулкие вздохи вырывались из самой глубины его груди, когда Люмьер покусывал нежную кожу под ухом или особо сильно сжимал член в ладони. Смазки самого Гедеона не шибко хватало, насухую все ощущалось в разы ярче, а когда Люмьер ускорился, то почти болезненно. Гедеон оперся руками о плечи напротив, ощущая жар и громкое биение горящего сердца. — Ну как? — Люмьера от кулака в нос спасло только то, что Гедеон был рядом с состоянием, когда сознание перемалывается в мелкую крошку, и ни единая мысль не беспокоит зашедшийся в экстазе разум. И то, что этот самый нос был где-то на уровне плеча. Покусывания заземляли. — Пока на коктейль не заработал, — сказал Гедеон заплетающимся языком. Движение руки ускорились, Гедеон плотно сжал губы, когда Люмьер поднял на него глаза. На губах сияла яркая улыбка. — А так? — ноготь очертил головку и уперся в уретру. — Заткнись, — на выдохе ответил Гедеон, пальцами больно впиваясь в чужие плечи. Если Люмьер планирует его изводить, то получит ответ. Но, видимо, у Уолдина не было ничего подобного на уме. Возможно, его либо так же беспокоили десять минут, на которые они задержались, или глубина его душ не позволяла так разочаровывать Хитклифа. Он еще больше ускорился. Гедеон бы побоялся, что его член сотрут до крови, если бы его сознание не было где-то за облаками. С его губ начали срываться ранее задушенные стоны, ладони с плеч Люмьера сползли ниже, к его запястьям, напряженно сжимая, будто предупреждая, чтобы не снижал темп. — Вот так, — Гедеон будет блевать, если позже вспомнит, что нёс Люмьер, но, хвала богам, что его уши занимал только звук кипящей крови. Что-то большее, чем курлыканье Уолдина, его мозг не распознавал. Свободной рукой Люмьер притянул Гедеона за шею ближе, позволяя лбом упереться в плечо. — Молодец. У тебя такие красивые веснушки, ты знаешь? — Где-то в гробу перевернулась честь и разумная часть Гедеона Хитклифа, пока имеющаяся в данный момент кусочек только сильно вздрогнула, кончая в сжатый кулак Люмьера, когда тот костяшкой пальца провел по горящей щеке. Перед глазами плясали цветные круги, когда Гедеон тяжело дышал через нос, чувствуя запах выветрившегося парфюма с рубашки Люмьера. Он отпустил его руки, глотая воздух, и даже не заметил, как Люмьер оперативно вытер и себя, и его салфетками, а затем одним движением поменял их местами. — Сиди, — Люмьер наклонился и снова клюнул едва дышащего Гедеона в уголок губ. Он откуда-то достал коктейль, который магическим образом испарился у Гедеона из рук еще в начале их действа, вручил, и вышел из кабинки, прикрыв за собой дверь. Гедеон сделал большой глоток уже теплой жидкости, но, хоть и жгло, но с дикой сухостью в горле помогло на время. Он встряхнулся, приводя себя в некое подобие сознания, натянул брюки с бельем, как мог оправил рубашку, застегнувшись обратно на все пуговицы, а потом толкнул дверь, слегка покачиваясь. И за дверью его ждал не только довольный, словно лис, Люмьер, но и небожеская картина в зеркале: все попытки на укладку остались только мыслью в его голове, лицо зарумянилось, краска уходила вниз по шее и за воротник, который был таким помятым, будто его трепал неумелый щенок. Губы раскраснелись, тонкая цепочка из следов почти виднелась из-за воротника, но Гедеон раздраженно дернул его выше. Черта с два он даст кому-то увидеть следы этого идиота. — М-м-м? — невинно спросил Люмьер, когда Гедеон очень уж недовольно на него посмотрел. — Клянусь, когда-нибудь я выбью тебе пару зубов, — покачал Хитклиф головой, ополаскивая в раковине руки. Коснувшись лица холодными руками, он почувствовал, каким то было горячим. — Боже… — пробурчал он, остужая собственные щеки. С чего это он так разгорячился? Люмьер наблюдал за этой картиной со стороны, а когда Гедеону все-таки удалось успокоить краски на собственном лице, то протянул ему серебряную маску, натянув непримечательную маленькую улыбку. — Что? — нахмурился Гедеон, еще раз оглядываясь в зеркало. Картина едва ли стала лучше от наличия маски. Ну, хоть раскрасневшиеся глаза не выглядели так болезненно. — Ничего, — сладко ответил Люмьер, поправляя и собственные волосы, которые руками Гедеона были превращены в гнездо. Гедеон прищурился, вглядываясь в голубые глаза напротив, но решил оставить его на этот раз. Было слишком много Люмьера Уолдина на один вечер. Удивительно, но Люмьера не беспокоило собственное удовольствие, как Хитклиф мог судить по его довольной мордашке и сияющей улыбке. Похоже, Пажеский корпус неплохо тренирует выдержку даже такого характера. Гедеон захватил уже пустой бокал и быстрым шагом вышел из уборной, уже не пошатываясь, будто протрезвел. За спиной раздавался все тот же темп шагов. Людей в середине зала и на танцполе поуменьшилось, поэтому Гедеону удалось быстро проскользнуть вдоль стены, прямо к занятому Оскаром столу. Он ожидал увидеть, что тот лежит уже в дрова, но Вотермил быстро встрепенулся, приметив вернувшуюся парочку. — Вы где столько пропадаете? — печально спросил он, обводя диваны руками. На них остались только две девушки. Вероника о чем-то переговаривалась с Кэсс, а когда вторая подняла глаза к Гедеону, то только заговорщицки улыбнулась и подмигнула ему. Гедеон это проигнорировал и уселся на свое место, недовольно оглядывая стол на наличие чего-то, кроме спиртного. Неужели они всей оравой хлебали только алкоголь?! Даже бутылка Бейлиса для игры стояла опустошенная. — Снимали застрявшего на дереве котенка, — отшутился Люмьер, садясь на диван напротив. — Что-то со спасателями у вас тут не очень. — Какой боевой котенок вам попался, — хохотнула Вероника, приобнимая Кэсс за талию, та подавила смех в кулаке, делая вид, что закашлялась. Не мило и ни капли не тактично. Гедеон раздраженно выдохнул, почти закатив глаза, когда Люмьер подозвал какого-то удачно попавшегося работника. Он что-то прошептал бедолаге и отправил, приправив задачу шлепком по спине. — Еще собираетесь пить? — непонимающе спросил Оскар, округлив глаза, создавая образ потерянного щенка. — Ты тут совсем ничего не оставил, рыбка, — поддразнил его Люмьер, на что Оскар, конечно же, как по-другому, повелся. — Да у тебя безумно длинный язык, Люмьер. У меня тут есть знакомая, может помочь. Если любишь кусаться, то тебе понравится, — саркастично полувопил он, разбавляя ядовитые слова смешками. Гедеон потер веки ладонью, а потом помассировал виски. Для одного вечера было слишком много всех, но когда Хитклиф поднял взгляд, то перед ним стоял тот несчастный сотрудник с протянутой запечатанной бутылкой холодной воды. Гедеон приподнял бровь, но руки этого парня почти дрожали, так быстро тот хотел сбежать, так что Гедеон кивнул и принял. Открутив крышку, он отпил холодной воды, будто та была святой и могла исцелять все болезни. В данный момент ему хотелось бы избавиться хотя бы от жажды. За жадными глотками Гедеон упустил нить спора-разговора между Оскаром и Люмьером, поэтому не собирался дальше сидеть в Глубокой Яме. — Я ухожу, — это бы прозвучало невежливо с его стороны, если бы в данный момент Гедеону не было глубоко все равно. — Пока-пока, красавчик! — звонко попрощалась с ним Вероника, Кэсс же только помахала ладошкой. Гедеон был рад, что кого-то кроме него тоже утомил этот вечер. — Не споткнись по пути, — в ответ Люмьер получил средний палец и засмеялся, когда Гедеон развернулся, захватив бутылку воды и пиджак. — Напиши, как доберешься, — уже в спину сказал Оскар, на что получил пару красочных прилагательных в духе наседки, милой мамочки и того подобного. Гедеон уже на улице вызвал такси, машина приехала на удивление быстро, он только успел натянуть пиджак и поднять глаза к часам. Половина первого часа ночи. Цыкнув языком, Гедеон уселся на переднее сиденье подъехавшей удобной машины. На засветившемся экране телефона сияло новое уведомление. Пожелание сладких снов, приправленное парой сердечек. Где-то в теплой ночи и точках разноцветных светодиодов остались горячие касания, влажные поцелуи и преступно мягкие слова.