Сериал

Антон встал. Натянул футболку, нашёл свои джинсы. Движения были осторожными, чуть скованными — как у человека, который боится разбудить не того, кто спит, а то, что может последовать за пробуждением. Он вышел на кухню. Там было прохладно. Утро выглядело равнодушным. Антон налил себе воды, выпил залпом и оперся ладонями о столешницу. В отражении тёмного окна он увидел себя — бледного, с покрасневшими глазами, будто он и не спал вовсе. Надо уходить, — подумал он. Прямо сейчас. — Ты уже встал? Голос раздался слишком близко. Антон резко обернулся. Рома стоял в дверях кухни, всё ещё сонный, в домашней футболке. — Да, — коротко ответил Антон. — Мне пора. Рома кивнул, но не сразу. Как будто подбирал правильную реакцию. — Понимаю. Это слово резануло. Антон снова отвернулся, будто искал что-то на столе, лишь бы не смотреть. Сердце билось глухо, тяжело. — Антон, этоо.. — Рома замешкался, — Нуу, короче, нам надо поговорить. Вот теперь стало по-настоящему холодно. — Говори, — тихо сказал Антон. Рома почесал шею — знакомый жест, который Антон знал слишком хорошо. Он делал так, когда нервничал. — Про вчерашнее, — начал он и тут же замолчал. Антон ждал. — Я думаю,нуу... — наконец сказал Рома, — Бляя, что мы сделали ошибку. — Ошибку? — переспросил Антон, не сразу узнавая свой голос. — Да. Мы просто.. ну поддались моменту. Ты же понимаешь, усталость, эмоции. Это же не значит ничего серьёзного. Антон медленно повернулся к нему. — Для тебя, — уточнил он. Рома нахмурился. — Антон, не надо. — Не надо чего? — голос дрогнул, но Антон не отступил. — Делать вид, что ты не знал, что для меня это значит? Рома опустил взгляд. И этого было достаточно. — Ты всё придумал, — сказал он тише. — Я не хотел, чтобы ты надеялся. Внутри будто что-то лопнуло. Антон усмехнулся. — Поздно. Он сделал шаг назад, будто между ними внезапно стало слишком тесно. — Ты даже не понимаешь, что сделал, — сказал он. — Или понимаешь, но тебе просто поебать на меня. Вот таким я значит "значимым" был для тебя, сука. — Антон… — Рома потянулся к нему. — Уйди нахуй, не хочу тебя больше не видеть,не слышать. Гори сука огнем. Голос сорвался. Это было хуже крика. Антон быстро прошёл в прихожую, надел куртку. Пальцы дрожали, молния не поддавалась. Рома вышел следом. — Ой бляя, не надо устраивать драму, — сказал он. — Мы же вроде взрослые люди. Антон резко обернулся. — Именно поэтому это и больно. Он открыл дверь и вышел, не дожидаясь ответа. Подъезд встретил его холодом и запахом бетона. Антон спустился вниз, не оглядываясь. Уже на улице он понял, что дышит слишком быстро.

***

Антон шёл, не разбирая дороги. Город только начинал просыпаться — редкие машины, кто-то выгуливал собаку, кто-то курил у подъезда, уткнувшись в телефон. Обычная жизнь, в которой для него сейчас не было места. Он шёл быстро, будто боялся, что если замедлится — остановится совсем. Холодный воздух резал лёгкие, но Антон не застёгивал куртку. Пусть,он заслужил этот холод. Он вообще сегодня заслуживал всё, что было неприятно. В голове всё ещё звучал голос Ромы. Ошибка. Антон остановился у пешеходного перехода. Красный свет. Он смотрел на него и вдруг понял, что если бы сейчас загорелся зелёный, он бы всё равно не пошёл. Ноги будто налились свинцом. Он вытащил телефон. Экран светился слишком ярко. Несколько непрочитанных уведомлений, но Антон не открывал ни одно. Палец сам завис над контактом Кати. Он не хотел писать. Не хотел говорить. Не хотел быть тем, кому больно. Но одиночество оказалось страшнее. | Кать… Можно я к тебе приеду? Ответ пришёл почти сразу. | Конечно. Я дома. Приезжай. Антон выдохнул — впервые за всё утро. Неглубоко, рвано, но всё же выдохнул. Он убрал телефон в карман и снова пошёл. Уже медленнее. Уже не убегая, а просто двигаясь вперёд. Солнце начинало подниматься выше, и город постепенно наполнялся светом. Антон подумал, что когда-нибудь это утро станет просто воспоминанием. Далёким. Почти незначительным. Но не сегодня. Сегодня оно ещё болело.

***

Антон позвонил не сразу. Он постоял у двери Кати минуту, может, две. Слушал приглушённые голоса за стеной, смех, звон посуды. Там была жизнь. И Антону стало неловко входить в неё со своим надломом. Но дверь открылась раньше, чем он успел передумать. — Тош… — Катя сразу всё поняла. Она не сказала ничего лишнего, просто шагнула вперёд и обняла его. Крепко, по-домашнему, так, как обнимают не из вежливости, а из необходимости. Антон уткнулся лбом ей в плечо и на секунду закрыл глаза. — Проходи, — тихо сказала она. — Ты как раз вовремя. Он разулся машинально, всё ещё чувствуя её ладонь на своей спине. Квартира была тёплой, наполненной запахом кофе и чего-то сладкого — кажется, ванили. Где-то на кухне играла негромкая музыка. — У меня девочки, — предупредила Катя, уже тише. — Полина и Кристина. Антон кивнул. Сейчас ему было всё равно, сколько там людей. На кухне было светло. Полина сидела на столешнице, болтая ногой и что-то рассказывая, активно жестикулируя. Увидев Антона, она тут же замолчала. — Тоша? — её лицо смягчилось. — Ты чего так рано? Он попытался улыбнуться, но получилось не очень. — Привет. — Иди сюда, — Полина спрыгнула со стола и коротко обняла его. — Ты какой-то… не такой. — Он просто устал, — мягко сказала Катя, бросив на неё предупреждающий взгляд. Антон перевёл взгляд на третью девушку. Кристина сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и держала в руках кружку. Она выглядила совсем не похожей на своего персонажа. У неё были длинные, светло-каштановые волосы, мягкими волнами спадавшие на плечи, аккуратно подчёркнутые скулы и большие светлые глаза — внимательные, почти слишком. Макияж был минимальный: тонкие стрелки, лёгкий румянец, естественные губы. Она выглядела спокойно. Собранно. Красиво — без показной эффектности. Когда их взгляды встретились, Кристина чуть улыбнулась. Не широко — уголками губ. — Привет, Антон, — сказала она тихо. — Давно не виделись. — Привет, — ответил он и неожиданно понял, что рад этому спокойствию. Кристина не задавала вопросов. Просто пододвинула ему кружку с кофе. — Остыть не успел, — сказала она. — Катя только что сделала. Антон взял кружку. Тепло приятно обожгло ладони. — Спасибо. Он сел. Некоторое время все молчали. Это было редкое, правильное молчание. — Если хочешь, — вдруг сказала Кристина, не глядя прямо на него, — можешь просто посидеть. Мы не будем расспрашивать. Антон посмотрел на неё внимательнее. — Ты всегда такая… проницательная? Она усмехнулась. — Профессиональная деформация. Лисичка, всё-таки. Полина фыркнула. — Не начинай. Антон впервые за утро тихо рассмеялся. Совсем немного. Но это было важно. Катя поставила перед ним тарелку с печеньем. — Ешь. Потом расскажешь.. Или не расскажешь. Как захочешь. Антон кивнул. В груди всё ещё было пусто и больно, но впервые с утра он почувствовал: он не один. И, возможно, именно здесь — на кухне, среди знакомых лиц — он сможет хотя бы немного собрать себя обратно.