Сериал

Время у Кати текло иначе. Антон понял это не сразу. Сначала просто заметил, что за окном стало светлее, а он всё ещё сидит на той же кухне, с той же кружкой, из которой давно выветрился запах кофе. Разговоры вокруг шли фоном — Полина что-то рассказывала про съёмки, Катя смеялась, Кристина иногда вставляла короткие реплики. Антон почти не участвовал. Он был здесь телом, но мыслями — где-то между вчера и сегодня, между ночью и этим утренним светом. — Ты вообще ел сегодня? — вдруг спросила Катя. Антон моргнул, будто его выдернули из воды. — А? — Я так и думала, — она придвинула к нему тарелку. — Давай, хоть печенье. Он послушно взял одно. Сладость ощущалась слабо, будто вкусовые рецепторы тоже устали. Полина смотрела на него внимательно. — Тош, — осторожно начала она, — если ты не хочешь говорить, это нормально. Но ты выглядишь так, будто тебя переехали. Дважды. — Трижды, — тихо добавила Кристина, не поднимая глаз. Антон усмехнулся. — Спасибо за оптимизм. Кристина посмотрела на него и пожала плечами. — Я за честность. Она сидела спокойно, почти неподвижно, но Антон чувствовал от неё странную устойчивость. Будто она — человек, который умеет стоять, когда других шатает. — Ты можешь уйти в комнату, если хочешь тишины, — сказала она вдруг. — У Кати там плед и окно во двор. Там хорошо думается. Катя бросила на неё удивлённый взгляд, но ничего не сказала. Антон кивнул. — Я… да. Спасибо. Комната была небольшой, но уютной. Светлые шторы, диван, на спинке — тот самый плед. Антон сел, откинулся назад и закрыл глаза. Тишина накрыла не сразу. Сначала он всё ещё слышал голоса, смех, жизнь. Потом — только своё дыхание. Ошибка. Слово снова всплыло в голове. Антон открыл глаза и уставился в потолок. — Почему всегда так? — прошептал он в пустоту. — Почему, когда я позволяю себе поверить, всё заканчивается? Ответа, конечно, не было. Он достал телефон. Пальцы дрожали, но не так сильно, как утром. Он пролистал контакты, сам не зная зачем, и вдруг поймал себя на мысли, что не хочет никому писать. Ни Роме. Ни ещё кому-то из этого города. Мысль была неожиданной. Через какое-то время дверь тихо приоткрылась. В комнату заглянула Кристина. — Можно? — спросила она. Антон кивнул. Она зашла и села на край дивана, оставив между ними расстояние. — Я не буду спрашивать, что случилось, — сказала она. — Но скажу одну вещь. Антон повернул голову. — Иногда самое больное — это не потерять человека, — продолжила она спокойно. — А остаться там, где тебе постоянно напоминают, что ты был лишним. Слова попали точно. Антон сглотнул. — Ты так говоришь, будто уже проходила это. Кристина усмехнулась. — Я играю лису, Тош. Поверь, я хорошо знаю, как выглядят раны, которые не показывают. Она встала. — Просто подумай об этом. Даже не сегодня и не завтра, но подумай. Когда она вышла, Антон ещё долго сидел, не двигаясь. В голове постепенно оформлялась мысль. Пока ещё тихая, но уже настойчивая. А что, если уехать?

***

Антон понял, что остался один, только когда в комнате стало совсем тихо — даже звуки с кухни исчезли. Он не знал, сколько просидел так, уставившись в потолок. Время растянулось, потеряло форму. Дверь скрипнула тихо, почти извиняясь. — Можно? — спросила Катя. Антон кивнул, не поворачивая головы. Она зашла и закрыла за собой дверь. Не включала свет, не подходила сразу — сначала просто постояла у стены, будто давая ему время привыкнуть к её присутствию. Потом села рядом. Не вплотную — так, чтобы можно было быть рядом, но не чувствовать давления. — Полина с Кристиной ушли, — сказала она негромко. — Я сказала, что тебе нужно отдохнуть. Антон наконец повернулся к ней. — Спасибо. Катя смотрела на него внимательно, но без привычной иронии. Сейчас в её взгляде было только беспокойство. — Ты хочешь рассказать? — спросила она. — Или мне просто быть рядом? Антон выдохнул. — Я не знаю, как это рассказывать. — Тогда рассказывай как получится. Он опустил взгляд на свои руки, пытаясь утолить стеснение. — Мы… — голос дрогнул, Антон замолчал, собираясь. — Мы были вместе этой ночью. Катя не удивилась. Даже не изменилась в лице, только слегка напряглась. — А утром, — продолжил он тише, — он сказал, что это ошибка. Что я всё придумал. Что это ничего не значит. Он ожидал злости, резкой реакции. Но Катя лишь медленно кивнула. — Я боялась этого, — призналась она. Антон посмотрел на неё резко. — Ты знала? — Я чувствовала, — поправила она. — Рома всегда убегает, когда становится по-настоящему страшно. А ты… — она запнулась. — Ты наоборот, идёшь до конца. Антон усмехнулся без радости. — И каждый раз разбиваюсь. Катя протянула руку и осторожно накрыла его ладонь своей. — Не каждый раз. Но да, ты слишком много отдаёшь. Он сжал губы, чтобы не расплакаться снова. — Я не могу больше быть рядом с ним, — сказал Антон. — Я не выдержу. Каждая съёмка, каждый взгляд… это будет как нож. Катя долго молчала, подбирая слова. — Ты думал о том, чтобы уехать? — наконец спросила она. Антон замер. — Я… — он выдохнул. — Да. Сегодня впервые подумал об этом всерьёз. Катя кивнула, будто ожидала именно этого. — И это не бегство, Тош. — А что тогда? — он поднял на неё взгляд. — Спасение, — просто сказала она. — Иногда, чтобы остаться собой, нужно уйти. Антон почувствовал, как внутри что-то отзывается облегчением. — Мне страшно, — признался он. — Я никогда так надолго не уезжал. Я не знаю, что будет дальше. Катя улыбнулась — мягко, по-доброму. — А я знаю, что если ты останешься, будет хуже. Она сжала его руку чуть сильнее. — Ты сильнее, чем думаешь. И мир больше, чем этот город и эта съёмочная площадка. Антон закрыл глаза. — А если я вернусь и всё будет так же? — Тогда ты будешь другим, — ответила она. — И это главное. Он молчал. В груди всё ещё болело, но теперь боль была не разрушающей — скорее тянущей, как после сильного удара, когда понимаешь, что жив. — Я не хочу исчезать навсегда, — тихо сказал Антон. — Я просто хочу… перестать чувствовать это постоянно. — Имеешь полное право, — сказала Катя. — Сколько тебе нужно времени? Антон задумался. — Я не знаю. Может… год. Может больше. Катя усмехнулась. — Ну вот и отлично. Значит, это не импульс. Она поднялась с дивана. — Останься сегодня у меня, отоспишься. А завтра — подумаем, как и куда. Антон кивнул. — Хорошо. Дверь закрылась. Антон остался один. Но впервые за долгое время одиночество не пугало так сильно. Он лёг, накрылся пледом и закрыл глаза. Мысль об отъезде больше не казалась предательством. Она казалась выходом.

***

Антон проснулся ближе к вечеру. Сначала он не понял, где находится. Потолок был незнакомый, свет — мягче, чем дома. Только через пару секунд память догнала его, и внутри снова кольнуло, но уже не так резко, как утром. Из кухни доносились приглушённые звуки — Катя говорила по телефону, тихо, почти шёпотом. Антон сел, провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул. Он взял телефон. Экран загорелся, показав несколько пропущенных уведомлений, но Антон пролистал их, не вчитываясь. Его взгляд остановился на фото Мокси — белый комочек с зелёными глазами, снятый на подоконнике, в солнечный день. Тогда Антон смеялся, потому что кот пытался поймать отражение. Мокси. Мысль ударила неожиданно сильно. — Бляя… — прошептал Антон. Он сел ровнее. Отъезд — одно. Но Мокси нельзя просто вычеркнуть, как чемодан или старую куртку. Это было живое существо, которое ждало его дома. Которое мяукало, когда Антон задерживался, которое спало у него на груди, когда ночи становились слишком длинными. Антон прикрыл глаза. Я же не могу его просто оставить. Он вспомнил квартиру Ромы. Вспомнил, как Мокси спокойно спал рядом с Тюфиком, как они делили подоконник, как Рома тогда сказал: «Он в безопасности». Мысль была неприятной. Почти болезненной. Оставить Мокси у Ромы — значило оставить часть себя там же, в той квартире и с тем человеком. Антон сжал телефон в руке. Нет. Он встал и вышел на кухню. Катя обернулась. — Ты как? — спросила она сразу. — Кать… — Антон замялся. — А если я уеду… что мне делать с Мокси? Катя не удивилась. Только задумалась. — Ты не сможешь взять его с собой сразу, — сказала она честно. — Не с таким переездом. Антон кивнул. Он и сам это понимал. — Я не хочу оставлять его Роме, — тихо сказал он. — Я… не смогу. Катя подошла ближе и оперлась о стол. — Тогда есть варианты. — Какие? — Либо временно ко мне, — сказала она. — Либо… — она замолчала. — Либо? — Антон напрягся. — Либо к твоим родителям, — мягко продолжила Катя. — Там ему будет спокойно. И ты будешь знать, что он в надёжных руках. Антон задумался. Перед глазами встала мама, которая каждый раз спрашивала, поел ли он, и отец, который делал вид, что животные — не его забота, но всегда приносил им лакомства. — Он привык ко мне, — сказал Антон. — Я боюсь, что он будет скучать. — Будет, — честно ответила Катя. — Но он будет ждать. А это не одно и то же. Антон почувствовал, как в горле сжимается ком. — Я вернусь, — сказал он больше себе, чем ей. — Я не навсегда. Катя кивнула. — Тогда Мокси это выдержит. Антон снова посмотрел на фото кота. — Я заеду к родителям. Заберу вещи. И… отвезу его. — Я поеду с тобой, — сказала Катя. — Не спорь. Он улыбнулся слабо. — Спасибо. Вечером Антон лежал на диване, глядя в потолок. Решение об отъезде больше не казалось абстрактным. Оно обрастало деталями, как будто становилось реальным прямо сейчас. Чемоданы, документы и билеты. И Мокси — которого он завтра возьмёт на руки и будет гладить чуть дольше обычного, будто стараясь запомнить вес и тепло. Антон отвернулся к стене. Больно было не от расставания. Больно было от того, что он всё-таки уходит. Но впервые за долгое время это решение было его собственным.

***

Антон не планировал приходить. Он вообще не планировал видеть Рому снова. Но мысль о Мокси сидела в голове, как заноза. Кот оставался у Ромы, а значит, часть Антона оставалась там же. Этого он больше не мог позволить. Антон стоял у двери, сжав пальцы в кулаки. В груди жгло. Он уже знал: если сейчас даст слабину — сломается. Он постучал резко. Дверь открылась. — Тоша?.. — Рома явно растерялся. — Ты чего… Антон не дал ему договорить. — Мне нужен мой кот. Рома моргнул. — Мокси?.. Что-то случилось? — Да, случилось, — резко ответил Антон. — Я забираю его. Между ними повисло напряжение, плотное, как перед грозой. — Ты мог бы просто написать, — тихо сказал Рома. — Зачем так… — А ты мог бы много чего сделать по-другому. Но мы же не об этом, да? Рома нахмурился. — Тош, я не понимаю, что происходит. — Конечно, не понимаешь, — Антон шагнул вперёд, почти вторгаясь в личное пространство. — Ты вообще мало что понимаешь, Ром. Особенно, когда дело касается чувств. Это попало. Антон видел — по тому, как Рома напрягся. — Ты злишься, — сказал он. — Я понимаю. Но давай не через это. — Нет, не понимаешь, — голос Антона дрогнул, но он тут же повысил его. — Я не злюсь. Я просто больше не хочу, чтобы что-то моё находилось у тебя. Из комнаты выбежал Мокси. Увидел Антона — и сразу бросился к нему, мяукая, путаясь под ногами. Антон наклонился, подхватил кота на руки. Прижал к груди. На секунду всё его напряжение треснуло — но он тут же сжал челюсть. — Вот видишь, — бросил он, глядя Роме в глаза. — Даже кот понял, что тут ему не место. — Не говори так, — резко сказал Рома. — Я о нём заботился. — Я не сомневаюсь, — холодно ответил Антон. — Ты вообще умеешь быть заботливым. Пока это ничего для тебя не значит. Тишина ударила по ушам. Рома сделал шаг вперёд. — Ты сейчас специально меня ранишь. Антон повернулся к выходу, но Рома схватил его за запястье. — Посмотри на меня, — голос Ромы был хриплым. — Скажи честно. Ты правда думаешь, что мне всё равно? Антон замер. Внутри всё кричало нет. Сердце билось так, что боль отдавалась в горле. Он выдернул руку. — А разве это важно? — тихо, почти ядовито сказал он. — Ты уже однажды показал, как легко можешь всё обесценить. Рома побледнел. — Это было ошибкой. Я хотел всё исправить. Опять эта "ошибка", пронеслось у Тоши в голове — Поздно, — резко оборвал Антон. — Исправляют вещи, а не людей. Он открыл дверь. — Переноску я возьму потом, — бросил через плечо. — Не переживай. Больше я тебя не побеспокою. — Тош… — Рома сделал шаг за ним. — Я всё ещё… — Не надо, — Антон обернулся в последний раз. Глаза блестели, но он не дал слезам выйти. — Ты и так достаточно постарался. Дверь захлопнулась громко. В подъезде Антон сполз по стене, прижимая Мокси к себе. Кот тихо мурлыкал, не понимая, почему хозяин дрожит. — Тише, — прошептал Антон, утыкаясь носом в его шерсть. — Мы справимся. Слышишь? Мы справимся. А сам понимал — он только что ушёл от человека, которого всё ещё любил больше жизни. И сделал это так, будто ненавидит.