Ma liberté est en toi

Париж, город огней и романтики, полный преступлений, наркотиков и убийств, для Ли Минхо является клеткой, золотой, но всё же клеткой. Семнадцатилетний омега, он живёт в роскошном особняке, окруженный прислугой и дорогими вещами, но лишенный самого главного – свободы. Его отец, влиятельный бизнесмен, видит в нём лишь выгодную партию, красивую игрушку, которую можно будет выгодно выдать замуж за подходящего альфу, чтобы срубить ещё больше денег, в которых семья Ли и без того буквально купается. А Минхо мечтает совсем о другом. Он хочет жить полной жизнью, а не быть запертым в четырёх стенах, ожидая своего часа. Он ненавидит свой статус омеги, который, как ему кажется, определяет всю его жизнь. Но всё меняется, когда однажды ночью на запястье омеги появляется знак соулмейта, как и у любого другого человека. Аккуратная метка в виде ветки тамариска, означающая «преступность» и так же «свободу», несомненно удивила юного омегу. Он тогда ещё не понимал, что ему придётся связать свою жизнь с преступным миром. Но это не помешало ему сбежать из золотой клетки. Зная, что дом хорошо охраняется, омега тщательно осматривает и анализирует все возможности своего побега. Быть красивой игрушкой в руках отца это ужасно. Мир крутится вокруг денег, и к сожалению Минхо понял это, ещё будучи совсем малышом. Отец с семи лет таскал его по богатым домам, практически сватал его сыновьям друзей и знакомых, пока омега, ничего не понимая, прятался за его спиной от назойливых взглядов и сальных улыбок. Если бы у Минхо был выбор, он хотел бы никогда не рождаться в своей семье. Минхо, наконец найдя лазейку, бежит через задние ворота, оставив позади все свои страхи и сомнения. Он бежит долго, пока не оказывается в самом сердце Парижа, в баре «Грешная любовь», где неоновые огни смешиваются с тенями, а запах опасности витает в воздухе. Именно там он впервые видит его. Хан Джисон. Джисон является альфой, и это чувствуется в каждом его движении, в каждом взгляде. Ему двадцать семь, и он является боссом одной из самых влиятельных группировок Парижа, а так же директором того самого бара. Его имя шепчут в темных переулках, его боятся и уважают. Он является воплощением силы и опасности. — Что привело тебя сюда, парень? — спросил тогда Джисон, когда холодным взглядом оглядывал юнца, который выглядел слишком уверенным в себе для омеги. Это сильно зацепило черствое сердце неприступного мужчины. — Я сбежал, — Минхо не смел увиливать, ответил как есть, наблюдая уверенным взглядом зелёных глаз за альфой перед собой. — Сбежал? — усмешка украсила суровое лицо, отчего у Минхо мурашки по спине побежали, но омега виду не показал, ведь свободы ему не добиться, если он будет не уверен в себе. — От чего? — неподдельный интерес и издевательская усмешка на губах, так сильно контрастирующие друг с другом, что-то тронули в груди омеги, наполнили сердце теплом. — От своей жизни, — гулко ответил Минхо, вздохнув, и в его голосе звучало отчаяние, но глаза всё так же были наполнены уверенностью, которая Джисона поразила в самое сердце. — От клетки, в которой меня держали. — И ты думаешь, что здесь, в мире преступности, ты найдешь свободу? — взгляды пересеклись, сердца замедлили свой бег, время остановилось. Минхо стоически выдерживал испепеляющий взгляд Джисона, лишь руки в кулаки сжимал, набираясь смелости ответить. На самом деле он волновался и переживал. Но быть свободным хотел, поэтому практически не обдумывая принял решение. — Найду. Я чувствую, – моя свобода ждёт меня здесь. И Минхо был прав. Но свободу ему принёс не клуб. А Джисон. Мужчина, который не испугался такого подарка судьбы в лице семнадцатилетнего омеги, и который сумел подарить ему ту самую свободу, взамен получив маленькое счастье рядом. Но по мнению некоторых Минхо должен был бежать от него, но что-то в глазах Джисона, что-то глубокое и печальное, приковало его к месту при первой встрече. Глубокие печальные глаза, которые сверкают золотом в свете неоновых огней, словно два расплавленных слитка, таили в себе истории, о которых Минхо мог только догадываться. Он видел в них не только власть и жестокость, но и одиночество, и, как ни странно, понимание. Джисон так же заперт в своих мыслях, обстоятельствах и обязательствах, как и он сам, так же лишён свободы. Но это не главное, ведь Хан оказался соулмейтом Ли, на запястье которого так же есть знак в виде подсолнуха. Подсолнух означает желание быть свободным, заниматься тем, чем хочет сам человек, а не кто-то. Именно это желание преследует Минхо всю его жизнь. А Джисон эту свободу ему на серебряном блюде приподнес, чему омега несказанно рад.

***

Очередной рабочий день Ли Минхо начинается со скандала, но, благо, не он в нём участвует. Случилось недоразумение: гость оказывается не знал, что у него аллергия на клубнику и заказал клубничный торт. Минхо это, если честно, удивило. Как можно было не знать, что у тебя аллергия? Это странно, но в любом случае этому человеку она явно испортила жизнь, по скромному мнению Минхо, ведь клубнику он очень-очень любит. Если бы у него была аллергия, то это был целый приговор. Минхо зевает тихо, качая головой, улыбается и берёт с полки стакан, протирает его хорошенько и наблюдает за людьми поверх стеклянного сосуда, слегка хмурится и щурится, когда ощущает несильное жжение на запястье. Джисон где-то поблизости. Это вызывает улыбку омеги, сердце замирает, а с губ срывается радостный вздох. Джисон очень редко заходит в это кафе, ведь если встретится с Минхо, то весь мир для него сузится только до крошечных размеров омеги его сердца. К чёрту всё это, пусть этот мир сгорит! Для Джисона целым и единственным миром останется лишь Ли Минхо, – парень, возжелавший быть свободным. Когда колокольчик над дверью звенит, оповещая о приходе гостя, Минхо отвлекается от разглядывания гранёного стакана, кидает взгляд на дверь и тянет уголок губ в улыбке. Всё же пришёл. — Добрый день, милейший омега, — Джисон сдерживает усмешку, подходя к стойке, задерживает взгляд на омеге и вздыхает, думая о том, что не зря проживает эту жизнь сейчас, и если даже ему скажут, что сегодня начнётся конец света, он очень понадеется на то, что это не произойдёт стремительно. Он не готов терять Минхо, его улыбку, его запах, его присутствие. И плевать, что общество порицает такие отношения. Если грешить, то только вместе с Минхо. — Как обычно, Хо-я, — Джисон хихикает в ответ на недовольный взгляд омеги, посылает ему быстрый воздушный поцелуй и опирается на стойку, вздыхая. «Как обычно» в понимании Джисона – это айс-латте. На улице очень жарко и чего-нибудь освежающего точно не помешает. Хотя, вообще-то, Джисон скорее пришёл к самому Минхо, а не за кофе. Ну, конечно, как же иначе! — Выглядишь счастливым, — нежная улыбка, горящие страстью и любовью глаза вызывают волну нежности в груди Минхо, отчего его сердце начинает бешено колотиться в груди. Конечно, он счастлив. Увидеть Джисона в середине рабочего дня то ещё счастье! Надо признать, Минхо очень скучал по нему. — Просто рад тебя видеть, — Минхо улыбается в ответ, вздыхая, и качает головой, протягивая Джисону его напиток. — Выйдем на улицу? У меня как раз перерыв с минуты на минуту начнётся, — омега игнорирует заинтересованные взгляды из зала, сосредотачивая всё своё внимание лишь на Джисоне, его глазах и улыбке. Плевать на других, когда рядом любимый мужчина. Когда Джисон положительно кивает, принимая его предложение, Минхо сияет. Попросив коллегу подменить его, Ли спешит на выход, крепко сжав руку Хана своей, тянет его на улицу, уводит в переулок, чтобы скрыться от посторонних глаз. Крепкие объятия омеги вызывают улыбку, учащенное сердцебиение и прилив нежности. Джисон кладёт большие ладони на тонкую талию, тянет Минхо к себе и прижимается к его губам страстным поцелуем. Уложив руку на его затылок, он начинает пропускать мягкие пряди волос сквозь пальцы, довольствуется мычанием, нежными поглаживаниями на щеках и теплом маленького тела. Мягкий поцелуй переходит во что-то страстное, что-то, что нравится Джисону и Минхо. Но длится это недолго, ведь омега первым спешит отстраниться, заглядывает в красивые глаза напротив и вздыхает, чувствуя как сердце тает и трепещет от любви. — Сегодня вечером, — вдруг шепчет Джисон, мягко целуя красную щёку Минхо и обнимая его за талию крепче. — я заберу тебя с собой. Снова и снова покажу и дам почувствовать вкус свободы, а ты просто будь рядом. Волнуй моё сердце и душу, — Минхо выдыхает нервно, прижимаясь к нему ближе, носом утыкается в его подбородок, улыбается нежно и пальцами гладит щёки, чувствуя приятное жжение на запястье. Метка даёт о себе знать, оповещает о чувствах, о связи, о любви. Минхо не нужна свобода, если в его жизни не будет Джисона. — Я буду ждать, — шепчет в ответ Минхо, чувствуя, как тепло разливается по всему телу от его слов. Свобода с Джисоном – это не бегство от чего-то, а полет навстречу чему-то новому, неизведанному, но всегда вместе. Это не клетка, а открытое небо, где они оба – вольные птицы. Звонок таймера, оповещающий об окончании перерыва, заставляет Минхо неохотно отстраниться. Он касается губами кончика носа Джисона, улыбается и отступает на шаг. — Мне пора, — говорит он с легкой грустью в голосе. — Увидимся вечером. Джисон кивает, не отпуская его из объятий еще несколько секунд. Он смотрит в глаза Минхо, словно пытается запомнить каждую черточку его лица, каждый оттенок его глаз. — Будь осторожен, — шепчет он, прежде чем отпустить его. Минхо возвращается в кафе с улыбкой на лице и теплом в сердце. Работа кажется не такой уж и тягостной, когда знаешь, что вечером тебя ждет Джисон. Он обслуживает посетителей, протирает стойку, варит кофе, но мысли его витают далеко за пределами кафе, в предвкушении вечера, наполненного свободой и любовью.

***

Время тянется мучительно долго, так ещё и на жаре. Минхо плавится от духоты и жары, варит кофе, обслуживает посетителей и лишь мечтает о том, чтобы рабочий день закончился. Он хочет почувствовать прохладу вечера, объятия Джисона, его любовь и свободу. Минхо тихо зевает, принимая очередной заказ, оглядывает посетителей и хмыкает. В основном все те же лица: уставший офисный планктон, жаждущий дозы кофеина, парочка студентов, что-то увлеченно шепчущих друг другу, и одинокий старик, который каждый день заказывает эспрессо и читает газету, не обращая ни на кого внимания. Сегодня, однако, в привычный пейзаж вклинился новый элемент – парень с растрепанными темными волосами, огромными синяками и глубоким мешками под глазами, сидящий в углу и что-то листающий в телефоне. Что-то в нем отталкивает, какая-то нервная энергия, витающая вокруг него, словно статическое электричество. Минхо пожимает плечами, отгоняя ненужные мысли. Работа есть работа. — Двойной латте с карамельным сиропом, — бормочет омега, записывая заказ в блокнот, когда к нему подходит молодой мужчина и выдыхает шумно, пытаясь прийти в себя. Ещё немного, и он точно в обморок брякнется от жары и духоты. — Будет сделано через пару минут, — с улыбкой отвечает Минхо, отходя от стойки, хватает стаканчик, загружает зерна и молоко в кофемашину, но всё нервно поглядывает на того новенького парня. Что-то с ним не так, и это пугает. Но Ли очень старается отогнать эти мысли и ощущения от себя отдавая готовый напиток посетителю, который благодарит и расплачивается, после уходя довольным. Минхо же продолжает смотреть на парня, качает головой и хмурится, отмечая его нервные движения, вылупленные глаза и бледное, буквально высохшее лицо. Подходить и спрашивать о самочувствии омега не решается, поэтому лишь украдкой следит. Делать выводы тоже не спешит, мало ли этот мужчина просто устал, может быть, не спит ночами из-за работы или учёбы. Всякое может быть. — Хэй, Минхо, ты своим пристальным взглядом на того чувака пугаешь. Что такое? — Ким Сынмин, – коллега и друг Ли, кладёт руку на хрупкое плечо, слегка сжимает и качает головой, закатив глаза. — Давай-ка не отлынивай от работы, чёрт тебя дери, — ругается Ким, слегка пихая Ли в бок, и усмехается, уходя. Минхо провожает его мягкой улыбкой, качает головой в ответ и потирает глаза, пытаясь отвлечься и успокоиться. Вечер подкрадывается незаметно, а Минхо всё ещё наблюдает за тем странным человеком. Странный тип то сидит спокойно, то засыпает, то вскакивает и озирается. Его бешеный взгляд мечется по сторонам, словно ищет выход из лабиринта, которого не существует. В нём читается смесь страха и отчаяния, приправленная щепоткой безумия. Минхо невольно задается вопросом: что могло довести человека до такого состояния? Может, он беглец? Или жертва? А может, просто сумасшедший, сбежавший из ближайшей психбольницы? Или наркоман, что вероятнее всего в таком-то районе Парижа. Минхо прищуривается, пытаясь разглядеть детали. Одет он довольно обычно: поношенная куртка, выцветшие джинсы, грязные кроссовки. Ничего, что могло бы указать на его род занятий или социальный статус. Но что-то в его позе, в нервных движениях рук, выдаёт напряжение, которое невозможно скрыть. — Чанбин-хён, принеси стакан воды, пожалуйста, — Минхо обращается к старшему бармену, вздыхает и снова косится на парня. Ему явно не хорошо. Чанбин бесприкословно исполняет просьбу, отдаёт омеге стакан с водой, и тот срывается с места, спеша к парню. — Здравствуйте, вы неважно выглядите. Всё в порядке? Вам требуется помощь? — Минхо обращает внимание парня на себя и невольно отшатывается от него, когда зловонный запах перегара добирается до чувствительных рецепторов в носу. О, боже, какой кошмар… И зачем только Минхо подошёл? Этот парень явно не наркоман, но заядлый любитель выпить уж точно. Отвратительно. — Благодарю, милый омега, но воды будет достаточно, — хриплый прокуренный голос вызывает ещё большее отвращение у Минхо, но парень очень старается не показывать этого, когда протягивает незнакомцу стакан. Получив ещё порцию благодарностей, Ли спешит ретироваться за стойку снова и лишь там успокаивается, смеряемый удовлетворенным взглядом Чанбина. — Ты молодец, — хвалит его Со, похлопывая большой ладонью по хрупкой спине, и улыбается лучезарно в ответ на то, как Ли закатывает глаза и хихикает неловко. Конечно, он молодец. Вечно бросается в самое пекло, пытаясь всем помочь. Это глупо на самом деле, но такой уж у парня нрав и характер, ничего не поделаешь. — Но будь поосторожнее, а, — хмыкает альфа, прежде чем вернуться к своим прямым обязанностям и оставить Минхо наедине с клиентами и мыслями. Когда стрелки часов показывают восемь вечера, посетители расходятся, а работники бара радостные спешат домой, Минхо улыбается, быстро собираясь, приводит себя в порядок и, попрощавшись с коллегами, стрелой мчится на улицу. Оглянувшись, он замечает знакомый Мерседес, за рулём которого как всегда сидит Джисон, и спешит к нему на всех парах. Открыв дверь машины, омега буквально запрыгивает в салон и тянется губами к губам альфы, увлекая его в нежный поцелуй. Джисон удовлетворённо мычит, заправляя рыжие пряди волос за уши Минхо, покусывает его губы и ласкает их языком, прежде чем отстраниться и просто обнять его, укутав его своим ароматом и большими руками. — Ты меня задушишь, хён… — хихикает сдавленно Минхо, обнимая Джисона в ответ, и потирается лбом о его плечо, скрытое за рукавом белой футболки. — Я скучал, — бормочет он, когда Хан нехотя выпускает его из объятий, и улыбается, заглядывая в золотистые глаза, в которых видит нежность, любовь, обожание и привязанность. — Я тоже. Надеюсь, у тебя было всё хорошо на работе, — Джисон улыбается, потрепав Минхо по волосам, и садится ровно, кладёт руки на руль, давит на педаль газа и медленно выезжает со стоянки, слушая краткий рассказ о том, как прошёл день омеги на работе. Ничего интересного там явно не было, поэтому рассказ получился сухим, тем более что в школе у парня начались каникулы, поэтому рассказа о том, как кто-то подрался не последовало. — Ты голоден? — интересуется Хан, выезжая на трассу, которая пустует сейчас и подсвечивается лишь огнями города. Красиво. — Нет, — качает головой Минхо, открывая окно настежь, подставляет лицо ветру и улыбается счастливо и вдыхает тёплый воздух с запахом свободы. — Давай покатаемся по ночному городу, хён, и погуляем по мосту над Сеной. Мне очень хочется спокойствия и свободы после насыщенного дня, — просит, обернувшись к Джисону, и улыбается шире, замечая блеск его глаз, мягкую улыбку и спокойствие. Ветер теребит их волосы, взгляды пересекаются, а машина замедляет свою скорость, вскоре совсем останавливаясь. Хан, не отвечая, тянется вперед, кладёт руку на мягкую щёку Ли, поглаживает и увлекает его в нежный поцелуй, не желая отрываться от его губ ни на секунду. Смешанный вкус лаванды и рафа оседает на языках, создаёт единый приятный вкус, сводящий с ума. Джисон осторожно скользит языком в рот Минхо, углубляет поцелуй, проводит рукой по его шее, проводит по груди, еле касаясь одежды кончиками пальцев, и сжимает его руку своей. Минхо отвечает на касания, тихо мычит в поцелуй и улыбается, переплетая пальцы. Нежные касания Джисона заставляют кожу Минхо покрыться приятными мурашками, улыбнуться в поцелуй и прижаться ближе. — Хён, помнишь, я просил спокойствия и свободы? — хихикает Минхо в губы Джисона, когда разрывает поцелуй, и обнимает его крепко, вдыхая его аромат и пряча лицо на крепкой груди. — Конечно, детка. Едем к Сене? — Джисон гладит Минхо по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы, целует его в макушку и обнимает в ответ, улыбнувшись. Ещё немного понежившись, Минхо и Джисон всё же едут к мосту, где по приезде гуляют добрые два часа, а после счастливые едут домой, позволяя ветру путать волосы, пока сердца бьются в унисон, улыбки зеркалят друг друга, а души волнуются и поют, охваченные любовью и свободой.

***

Утро Минхо, вернее, почти день начинается с нежных поцелуев и горячих касаний. Джисон, удобно устроившись рядом, уже проснувшийся и бодрый, ласково оглаживает обнажённое тело своего парня, выводит замысловатые узоры, щекочет. Изредка он целует нежную кожу, пуская табуны мурашек по ней, отчего Минхо удовлетворённо мычит. Омега медленно открывает глаза, потирает их и хрипло выдыхает, зевая. Слишком ярко, слишком жарко для утра, несмотря на то, что сейчас лето. — Который час? — спрашивает Ли, лениво отталкивая голову и лицо Хана от своей груди и тела в целом. Вот ведь пристал как банный лист. — Самое время побыть наедине со своим мужчиной, Хо-я, — мычит Джисон, продолжая ластиться к Минхо, словно большой, требуя хоть немного ласки от явно недовольного омеги. Ли мычит что-то сонно, прикрывая лицо руками, зевает широко и снова потирает глаза, наконец полностью просыпаясь и потягиваясь. Он оглядывается сонно и вдруг хмыкает, когда смотрит на дату, потом на часы. Джисон же делает вид, что он совсем не при чём здесь вообще, и падает на кровать, утягивая парня за собой. — Обещаю, я разрешу тебе убить меня позже за то, что из-за меня ты прогулял сегодня школу, но сейчас просто побудь рядом, — сдаётся мужчина, утягивая парня в свои крепкие объятия, целует его в макушку и укрывает пододеяльником. Несмотря на жару, Минхо любит спать, да и просто сидеть на кровати, укрытый чем-нибудь, что дарит ему комфорт и тепло. Джисон порой удивляется тому, как парень в жару 35+ градусов сидит под пледом, так и ещё чай горячий употребляет. Сам же он от одного только этого вида готов окунуться в ледяную воду и не вылезать из неё, пока жара не спадёт. — Отдыхай, Минхо, наслаждайся. Когда ещё мы с тобой вот так поваляемся вместе? — вздыхает Хан и качает головой, прижимая Ли к себе и целуя его в макушку. — Что за повод вообще? С каких это пор ты устраиваешь входные посреди недели, хён? — бормочет Минхо, удобно устраивая голову на груди Джисона и прикрывая глаза от удовольствия. Он слегка хмурится, снова кидая взгляд на календарь, на котором отмечен вчерашний день, вторник, но тут же отвлекается, ощутив горячую руку Джисона на своём обнаженном бедре. Хотя… Какая разница, какой повод, главное, что с Джисоном. — Впрочем, неважно. Я рад побыть с тобой, хотя это странно. Обычно в это время ты уже весь в делах, тем более в будний день, — пожимает плечами Минхо и укладывает руку на грудь Джисона, улыбается слегка и начинает вырисовывать замысловатые узоры на татуированной груди. Их множество, но они разные, отдельные друг от друга, и имеют разное значение. Минхо никогда не задавался вопросом, что они значат, но сейчас это стало очень интересным поводом для разговора. — Хён, что обозначает тату с Джокером? — Минхо обводит названный рисунок кончиками пальцев, поджимает губы и вздыхает, подавляя зевок. — Двойственность и непредсказуемость, — спокойно отвечает Джисон, наслаждаясь нежными касаниями Минхо на своём теле, прикрывает глаза и чуть ли не урчит, когда омега смещает руку левее и оглаживает крепкие грудные мышцы, которые Джисон тренирует в зале. Минхо тихо хмыкает, приняв ответ. Это именно то, что описывает Джисона. Некоторым Хан кажется холодным, кровожадным и даже жестоким человеком, который по головам пойдёт, лишь бы достичь цели. Другие же видят его в образе ангела во плоти, который явился в этот мир, чтобы помогать им. — Ого… Как красиво! Что она означает, хён? — воодушевленно восклицает Минхо, обводя пальцами татуировку оленя прямо под ключицей с левой стороны, которая кажется ему очень и очень красивой. Олень нарисован как живой, этот пронзительный взгляд с ума сводит и завораживает. Действительно красиво. — Тупым оленем ты уж точно не являешься, значит… — Благородство и уравновешенность. И спасибо, что ты не считаешь меня оленем, — Джисон смеётся тихо, прикрыв ладонью глаза, и крепче обнимает Минхо, снова и снова прижимаясь губами к его макушке. Ну что за милый ребёнок! Джисон, наверное, слишком счастлив от того, что именно Минхо является его соулмейтом и родственной душой. И плевать на разницу в возрасте, общественное порицание и социальные статусы, хотя вообще-то, они не особо отличаются. Если бы Минхо так не желал свободы, он мог бы отлично продвинуться в высших и довольно узких кругах, но он выбрал другое. Он выбрал танцы, бар и Джисона. Джисона, который стал его свободой и глотком свежего воздуха. — Кстати, я хочу набить ещё одну, — как бы между делом бросает Хан, пока омега с особым интересом разглядывает тату с рисунком якоря и словно пытается понять, что же она означает, и означает ли что-то вообще. Хотя, как рассказывал Джисон, он не сам себе присвоил все эти качества и решил набить эти тату. Это всё его парни в группировке, да и некоторые мирные жители подсобили, – те, которые открыто восхищаются Джисоном и его поступками. — Преданность своим принципам, — подсказывает Хан, буквально слыша, как шестеренки со скрипом крутятся в мозге Ли, который практически не моргая продолжает испепелять взглядом место чуть ниже подмышек. — Слишком сложно, — бормочет омега, отрывая взгляд от татуировок, и смотрит на Джисона, тихо промычав. — Какую ещё ты хочешь набить? И в каком месте? — интересуется он, вспомнив слова Хана, которые тот произнёс ранее. Вообще, омеге очень нравится идея с татуировками, он даже хотел бы набить одну себе на плечо, но что-то всё время останавливает его. Минхо тихо мычит, когда Джисон вдруг перехватывает его правую руку, разворачивает её запястьем вверх, демонстрируя метку, которая и без того всё время мозолит глаза. — Хочу набить тамариск. На левом запястье, — Джисон осторожно проводит пальцами по запястью Минхо и улыбается нежно, искренне, пока его глаза горят любовью. — Знаешь ли, свободы хочешь не только ты. И я чувствую, что рядом с тобой я свободен. Свободен от груза ответственности, который лежит на моих плечах, потому что я являюсь главой этой организации, от того, что приходится иногда убивать, во благо конечно же, от всего того, что отравляет мою жизнь и от того, отчего я не могу отказаться, — Джисон мягко целует запястье Минхо, его метку, пока парень переваривает услышанное, слегка хмурясь. Они оба хотели свободы, и они её получили. О чём ещё можно мечтать? Минхо является свободой Джисона, который заперт в клетке вместе со своими обязанностями; Джисон является свободой Минхо, который сбежал от шаблонной и откровенно ужасной жизни богатенького сыночка. Они просто нашли друг друга в этом никчемном мире, в этом красивом Париже.

🌚 НЕБОЛЬШОЙ БОНУС 🌚

Половина очередного прекрасного дня, который Минхо посвятил танцам и тренировкам, подходит к концу. Сейчас парень едет в такси, направляется в офис Джисона, чтобы отдать ему коробочку с обедом и просто увидеться с ним. Джисон, конечно же, сначала пожурит парня за такую своевольность, ведь он абсолютно против того, чтобы тот находился в этом месте. Выйдя из такси, Минхо спешит к зданию, но стоит ему подойти к дверям высотки, ему прегражадют путь два амбала, которые выглядят не особо дружелюбно. Всё как всегда, и это лишь для вида, ведь парни знают, кем является омега и к кому именно он направляется, снова и снова, нарушая негласное правило. — Снова? Ну же, пропустите меня. Джисон ждёт, — хмыкает Минхо, оглядывая мужчин перед собой, и тяжело вздыхает, ссутулившись и нахмурившись слегка. Ну что за чёрт? — Господин Ли Минхо, а вы всегда такой упрямый? — ровным голосом, но с намёком на издёвку уточняет один из мужчин и делает шаг в сторону, пропуская Минхо, который шёпотом благодарит его и пробегает в здание. И зачем только они всё это делают? Уже можно прекратить это притворство и просто позволить омеге бесприпятственно проходить внутрь. Да и какая им разница, всегда ли Минхо так упрям? Главное, что Джисон не жалуется. Зайдя в здание, Ли спешит на ресепшен, за стойкой которого стоят две милые дамы, увлечённо болтающие друг с другом, пока нет посетителей. Поздоровавшись, Минхо уточняет свободен ли сейчас Джисон, стараясь не очень смущаться восхищенных взглядов девушек, которые смотрят на него как на котёнка, которого затискать хотят. Фу, боже. Минхо ведь уже не ребёнок, пускай милые детские черты отлично сохранились из-за омежьей сущности. — Господин Хан на совещании. Сомневаюсь, что оно уже закончилось, но вы можете дождаться его в кабинете, — девушка протягивает Минхо запасные ключи от кабинета Джисона, что парня на самом деле удивляет. Но в любом случае это прекрасная возможность подождать Джисона, скрывшись от любопытных глаз. Поблагодарив девушку, Минхо забирает ключи и спешит в лифт. Кабина лифта поднимает парня на самый высокий этаж. Когда она останавливается, а дверцы разъезжаются в стороны, Минхо выходит в просторный коридор и направляется в сторону нужного кабинета, возле двери которого замечает двух девушек, которые увлечённо о чем-то болтают. И зачем только девушек на такие работы берут? Сплетницы одни. — Здравствуйте, я к Хан Джисону, — Минхо подходит к девушкам, улыбаясь приветливо, и оглядывает их, мысленно отмечая про себя, что они похожи на тех самых сплетниц класса в школе, которые всё про всех знают и косточки все перемывают. — Господин Хан на совещании. Да и к тому же он сегодня никого не ждет и не принимает, кроме своей девушки, — девушка со светлыми волосами хмыкает, убирая пряди за уши и откидывая копну кудрявых волос назад. Минхо же мысленно смеётся и качает головой, закатывая глаза. Надо же, какие тут все мечтательные. Эта особа уже возомнила себя девушкой Джисона, ну что за наглость? Честно, у Минхо руки чешутся повырывать ей эти ужасные светлые патлы, именуемые волосами. — Да ну? — Минхо фыркает, прокручивая на пальце ключ от кабинета, смеряет девушек взглядом и уверенно шагает вперед, пихая бедром ту самую блондинку. — Хан Джисон у нас по мальчикам. К тому же, ему нравятся рыжеволосые, а не блондины, — Минхо показательно поправляет свои ядерно-рыжие волосы и хитро ухмыляется, заметив замешательство девушек. — Прекращайте мечтать, — настоятельно рекомендует он, прежде чем скрыться в просторном кабинете и захлопнуть за собой дверь. Ну что за кошмар? Он сегодня доберётся до Джисона или нет в конце-то концов? Вздохнув, Минхо окидывает просторный и светлый кабинет взглядом, качает головой, скривив губы в подобии улыбки, и медленно проходит к столу, снова начиная крутить ключи на пальце и думая о том, что это как-то неправильно что ли. Почему-то он ощущает себя нарушителем закона, словно бесспроса вломился в чужую обитель. Ну, по сути, пришёл он сюда, не спросив Джисона, это верно. Но он ничего не взламывал! Но в любом случае всё недовольство альфы он примет на себя и не станет сдавать ту девушку с ресепшена. Поставив пакет с обедом на стол, Минхо проходит к огромному стулу, садится на него и выдыхает удовлетворённо. Удобно. Джисон знает, какие стулья нужно покупать. Минхо усмехается собственным мыслям, закатывает глаза и двигается к столу, складывает на нём руки, сцепив их в замок, и оглядывает многочисленные листы и документы. Он шарится по ящикам, разглядывает папки, но ничего не трогает, лишь несколько секунд пялится на пистолет, спрятанный в самом нижнем ящике справа. Ничего интересного. Захлопнув ящик, омега разворачивается лицом к окну, щурится от яркого света и хмыкает, закинув руки за голову. Скучно. Лично Минхо уже давно повесился от такой работы. Вздохнув, омега потирает лицо и снова разворачивается к столу, хватает одну из папок с документами, просматривает с важным видом, осторожно переворачивая листы, и вздыхает, складываю их в стопку вновь. — Итак, коллеги, у нас появилось важное дело касательно… — он считывает название с обложки папки, откашливается тихо и продолжает: — Касательно нелегального распространения опасного вида наркотика, — качает головой и фыркает, откладывая папку подальше. — Ну и кошмар… — ворчит недовольно и хмыкает, сложив руки на груди. — Не коллеги, а подчинённые, раз уж на то пошло, детка, — тихий смех со стороны двери приводит Минхо в чувства, и парень, улыбнувшись, переводит взгляд на Джисона. — Опять «построил глазки» тем идиотам на входе, и они тебя пустили, верно? — хмыкает альфа, закрывая дверь на замок, и подходит к омеге, нежно улыбнувшись. Минхо готов поклясться, что минут десять назад этот нежный и весёлый мужчина был строгим главарем и отдавал приказы, не принимая возражений. — А то я думаю, почему моё запястье так горит, будто ты где-то рядом, — Джисон оставляет мягкий поцелуй на рыжеволосой макушке Минхо, обняв его крепко, и вдыхает его умопрачительный аромат лаванды. Омега ластится к нему, к его тёплым обьятиям, утыкается носом в грудь, облаченную в белоснежную рубашку, которую между прочим самолично гладил сегодня утром, как и брюки кофейного цвета. — Знаешь, как я соскучился? Сидеть в душном зале и отдавать приказы очень тяжело и скучно. Эти обязательства выматывают, — Джисон осторожно поднимает Минхо с кресла, садится в него, а парня устраивает на своих ногах, устроив руки на его талии. — Но помимо этого я всё же немного тобой недоволен, — добавляет Хан и со вздохом прикрывает глаза, удобно устроив голову на плече Минхо, который лишь возмущенно фыркает и складывает руки на груди. Подумаешь, недоволен он. Минхо, может быть, тоже недоволен тем, что его мужчина проводит с ним мало времени, пропадая на своей чёртовой работе. Собственно, именно поэтому омега решился приехать сегодня, чтобы хоть немного побыть с Джисоном. — О, да брось, хён. Я всего лишь соскучился и принёс тебе обед, — Минхо кладёт ладонь на щёку Джисона, поглаживает нежно и усмехается, другой рукой указывая на обычный пакет с контейнерами, в которых хранится вкусный перекус. — Ты так засиживаешься, что забываешь поесть, уж я-то знаю. Так что кто тут ещё должен быть недовольным, — Минхо очень старается быть суровым и недовольным, но эта попытка вызывает приступ смеха у Джисона, который лишь крепче обнимает его и целует его в центр ладони. — Ты как всегда много говоришь, — качает головой Хан, переводя взгляд на пакет с едой, и вдруг ухмыляется, коротко мазнув языком по своей нижней губе. Какой может быть обед, когда прямо на его коленях сидит милый и аппетитный десерт? И плевать, что Джисон на работе, а Минхо и подавно здесь быть не должно, ведь альфа переживает за его безопасность. Но сейчас это всё действительно неважно. — А ты как всегда забываешь поесть. И прекрати так похабно себя вести, ты на работе, — бормочет Минхо, осторожно упираясь ладонью в щёку Джисона и отворачивая его голову от себя, когда он снова обводит своим блядским языком свои блядские губы, которые Минхо отчаянно желает засосать прямо сейчас, но почему-то сдерживается. Хотя, в общем-то, в этом уже нет никакого смысла. — Ну и что? Я могу щелкнуть пальцами, и здание опустеет вмиг, как будто никого и не было, а мы останемся с тобой вдвоём и только вдвоём, — Джисон усмехается, осторожно распахивая рубашку Минхо, когда замечает, что три верхние пуговицы не застегнуты, и разочарованно мычит, замечая тонкую ткань футболки под ней. Нет, ну это нечестно. — Ага, с кучей камер наедине, которые обязательно запишут мои стоны, пока мы будем тут… — Минхо смущается своих же слов и мыслей, закрывает красные щёки руками и качает головой, тихо что-то недовольно пробурчав. И о чём он вообще думает? Джисону нужно работать, а не развлекаться. — Прекрати, Хан, мать твою, Джисон, — Минхо цепляется за руки Джисона, когда тот намеревается расстегнуть ещё парочку пуговиц на его рубашке, и хмыкает, выдыхая: он же в футболке, значит ничего страшного не случится. Да и к тому же… Кто сказал, что он против? Разве что немного смущён обстоятельствами, а так вполне себе готов немного пошалить, но всё равно для вида не много ломается. — Вообще-то я пришёл навестить тебя и покормить… А ещё узнать, как проходят твои дела, — Ли угрюмо складывает руки на груди, закрываясь от Хана, когда тот ловко расстегивает пуговицы на рубашке, и фыркает, недовольно дёргая ногой. Вернее, обыгрывает своё недовольство, если бы таковое вообще присутствовало сейчас. — Я наемся тобой, а дела… — Джисон задумывается, пробираясь рукой под футболку Минхо, чему тот даже не сопротивляется, наслаждаясь касаниями к своей коже под одеждой, разве что не мурлыкает как обычно, строя из себя каменное изваяние, которое не должно издавать каких-либо звуков. — Ну, если так желаешь, я расскажу тебе о них, пока ты будешь ловко скакать на моих бёдрах, — Минхо дёргается, тихо матерясь, закрывает лицо руками и мычит протяжно, довольствуясь всем тем, что делает сейчас Джисон. — Ты серьезно что ли будешь рассказывать о работе, пока будешь трахать меня? Ты действительно сумасшедший… Эй! — Минхо шлёпает Джисона по рукам, ощутив его касание к своим соскам и давление на них грубых подушечек пальцев. Это, между прочим, запрещённый приём! У Минхо грудь очень чувствительная, а тем более соски, которые от минимального воздействия на них уже стоят по стойке «смирно». Он считает, что это ужасно, в то время как Джисону это очень нравится. — Нас услышат. Вернее, меня, — бормочет смущённо омега, косясь на дверь, и мычит, дернувшись, когда снова чувствует действие Джисона в отношении своей груди. — Ты, кажется, забываешь, кем является твой парень, Минхо, — фырчит отчего-то недовольно Джисон, снова щипая Минхо за сосок и заставляя его вскрикнуть, и убирает одну руку с его груди. Он тянется за телефоном, набирает чей-то номер и коротко просит всех работников убраться к чёртовой матери с этажа. Он серьёзно что ли?! Минхо тихо мычит в свои ладони, снова и снова краснея пуще помидора, и качает головой, вздыхая. И зачем только они всё это затевают? Если никто не забыл, Минхо приходил сюда не за этим! — Чего ты так на меня смотришь? И, да, если тебе не комфортно, и если ты не хочешь всего этого, то я готов уступить. Принуждать я тебя ни к чему не хочу, — отложив телефон на стол, альфа кладёт руку на щёку омеги, отвечает на его взгляд и улыбается нежно, заправляя рыжие пряди волос за уши. — Да просто удивляюсь, почему судьба свела меня с таким чокнутым во всех смыслах мужчиной, — Минхо бодает Джисона в лоб своим, улыбается ярко, искренне и хмыкает тихо, зажмурившись. Альфа же тихо смеётся, закатив глаза, крепче сжимает тонкую талию омеги своими большими руками и притягивает его ещё ближе, чтобы прижаться к его губам своими развязным поцелуем. — И… Кто сказал, что я хочу остановиться? Не мели чепухи, иначе… — на миг отстранившись от губ Джисона, бормочет Минхо и, возобновив поцелуй, удовлетворённо мычит в его губы, обнимая его за шею, и хмыкает, когда чувствует его руку под своей одеждой снова. Сминая губы омеги, Джисон ласкает его тело, сжимает талию и опускает руку к бёдрам, сжимает их сквозь одежду и оглаживает, словно дразня и себя, и его. Когда Минхо вдруг углубляет поцелуй, толкнувшись языком в его рот, Хан ухмыляется, но не препятствует, ведь не каждый день он получает такую инициативу, ведь Минхо, как он сам говорит, очень нравится, когда поцелуе ведёт именно Джисон, а не он сам. — Знаешь, когда ты погряз в себе, в своих делах и обязательствах, то тут не только чокнутым станешь. Но ты меня спасаешь, в данный момент, да и всегда, — Джисон отвечает, не сочтя подкол Минхо ритоическим и обидным, улыбается нежно и коротко клюёт парня в губы снова и снова, поглаживая его напряженную спину и бёдра. — Расслабься, детка. Почему ты так напряжен? Ты же сам сказал, что готов, — нараспев протянув данные слова, Джисон слегка шлёпает Минхо по бедру, чтобы немного успокоить его. Омега же лишь скептически оглядывает его и хмыкает, слегка ёрзая на его коленях. Надо признать, что этот поцелуй всколыхнул в нём запретные сейчас ощущения, от которых внизу живота уже слегка тянет. — Кто напряжен? Я просто морально готовлюсь к тому, что буду трахаться в людном месте, — Минхо закатывает глаза, скользит рукой от плеча по груди Джисона, цепляя пуговицы на рубашке, и когда добирается до паха, мелодично перебирает пальцами по позолоченной пряжке ремня. — Да почему же ты так на меня смотришь, хён? Как будто испепелить взглядом хочешь, — Минхо поднимается с колен Джисона и опускается перед ним на пол, складывает руки на его ногах и вздыхает, окинув его взглядом снизу-вверх, прежде чем вцепиться в его ремень и расстегнуть его. — Да просто удивляюсь тому, каким милым, порой несносным, вредным и развратным ребёнком наградила меня судьба, — Джисон выдыхает, стоит Минхо наконец отстегнуть застежку и позволить ремню бездумно болтаться, пока другой рукой он ловко расстегивает ширинку и пуговицу и пробирается в трусы альфы и вытаскивает его член. — Это ты меня таким сделал, — бормочет Минхо, обхватив рукой крупный член Джисона и начиная ласкать его, устроив большой палец на головке и размазывая по ней смазку. Он прикусывает губу и выдыхает шумно через нос, когда Хан обхватывает его подбородок и поднимает его голову, заставляя посмотреть в золотистые глаза. Ну что за омега? Джисон порой удивляется тому, что у Минхо буквально на каждое его слово есть ответ. Хан ничего не отвечает на слова Ли, лишь с задушенным стоном откидывает голову назад и цепляется пальцами за рыжие волосы, чтобы удержаться, когда омега без предупреждения обхватывает его член губами и касается шаловливым языком головки. Он крепко держится за голову Минхо, но не задаёт темп, не направляет, позволяя омеге делать всё самостоятельно. Обычно, омега очень смущается оральных ласк, ломается и прячется, особенно, когда сам Джисон предлагает ему испытать вселенское удовольствие, но сегодня он слишком уверенный. Джисон уже сомневается в том, что парень пришёл всего лишь навестить и занести обед ему. И плевать, что сам Хан это всё начал! Да и Минхо же, напротив, ведёт себя уверенно – слишком уверенно для того, кто ещё несколько минут назад краснел от слов и действий. Он знает, что делает, знает, как нравится Джисону, и использует это на все сто. Его язык скользит по длине, губы плотно обхватывают её, а пальцы ласкают то, что не помещается во рту. Всё это — чётко выверенные движения, которые заставляют Джисона сжимать подлокотники кресла и глухо выдыхать его имя. — Минхо… — его голос звучит хрипло, почти предупреждающе, но омега лишь приподнимает взгляд, встречается с ним глазами и… намеренно замедляет темп. Джисон сдерживает себя всеми возможными способами, чтобы не дёрнуть бёдрами навстречу горячей полости и движениям, позволяя Минхо поиграться и растянуть удовольствие. — Давай только недолго играйся, детка, — шипит альфа, закатывая глаза от удовольствия, и до белых костяшек сжимает подлокотники кресла, когда Минхо вдруг втягивает щёки, создавая подобие вакуума и доставляя этим действием немыслимое удовольствие, отчего бёдра Джисона напрягаются, и мужчина всё же дёргает ими, толкаясь в его рот. Этот момент — один из тех, когда Минхо чувствует свою власть над Джисоном, и ему это чертовски нравится. Он замедляет движения ещё сильнее, почти до невыносимого темпа, облизывает головку, играючи покусывает основание, чувствуя, как альфа напрягается под его пальцами, как его дыхание становится прерывистым. — Чёрт возьми, детка… Кончай уже игры играть, — Джисон крепко сжимает волосы Минхо, дёргает пряди огненного цвета, пока другой рукой зажимает свой рот. Он опускает взгляд вниз, смотрит туда, где его член то пропадает во рту омеги, то появляется, – и это сводит его с ума. Минхо слишком хорош, и он это знает. Минхо приподнимает бровь, облизывает губы и ухмыляется, но его уверенность слегка подкашивается, когда он видит, как золотистые глаза Джисона потемнели от желания. Понимание того, что он может довести своего мужчину до такого состояния очень льстит и подогревает желание, от которого к каждой клеточке тела разбегаются волны удовольствия. А у Джисона терпение кончается, глаза закатываются от удовольствия, а с губ срывается громкий стон удовольствия от движений Минхо на его члене. Когда Минхо отстраняется, чтобы перевести дыхание, Джисон пользуется этим, хватает его за руки, тянет вверх и усаживает его на свои колени. Он пробирается под одежду Минхо, сжимает упругие ягодицы и ухмыляется, переводя руки вперед, развязывает веревочки на его шортах и снимает их вместе с бельём, оголяя нижнюю его часть. Омега шумно выдыхает, почувствовав как смазка пачкает его бёдра, и качает головой, упираясь коленом в кресло рядом с бедром альфы. Джисон облизывает губы, сжимая его ягодицы, мимолетно касается мокрого колечка мышц, собирая смазку, и усмехается, окинув парня игривым взглядом. — Знаешь, меня иногда удивляет обилие твоей смазки вне течки и… — Заткнись, Хан Джисон, и делай, что должен, — Минхо пересекает любые попытки Джисона поиздеваться, прижав ладонь к его губам, и нервно вздыхает, краснея щеками от смущения. Джисону поговорить захотелось? Сейчас точно не время! Хан смеётся тихо в ответ смущение Ли, целует его в губы нетерпеливо, пока руками раздвигает его ягодицы, а пальцами нажимает на колечко мышц, прощупывая почву. Осторожно огладив нежную кожу, альфа медленно вводит палец внутрь, ощущая как приятный жар сразу же обволакивает его вместе с липкостью. Не сказать, что Минхо зажат, но и не расслаблен на все сто, что несомненно затрудняет процесс фингеринга. — Джи… Сон, — выдыхает нервно Минхо, когда Хан крепко сжимает его ягодицы чуть ли не до красных отметин, и снова повторяет его имя, выстанывая, когда чувствует второй палец внутри себя, который прекрасно заполняет и растягивает тугие стенки. — Что, детка? Слова закончились? — Джисон не забывает подколоть, пока исследует Минхо изнутри пальцами, а снаружи губами, осыпая его тонкую шею поцелуями и укусами. Минхо мычит что-то недовольное в ответ, хмурясь, и выдыхает нервно от неожиданности, когда Джисон вынимает пальцы из его текущей задницы. И почему он так беспощадно издевается? — Не хмурься, а то всё прекратится, и я словно завороженный буду лишь смотреть на тебя, ничего не делая, — Джисон слегка шлёпает Минхо по ягодицам, снова утыкается в его шею губами и мычит, собирая вкус лаванды и сходя от него с ума. О боже, если бы ему было позволено съесть Минхо, он бы так и поступил, ведь сопротивляться этому аромату, который, к тому же, отлично дополняет его собственный, – совсем как сироп, – просто невозможно. — Да почему же ты такой вредный… — возмущается Минхо, крепко сжимая плечи Джисона, и фырчит что-то снова и снова, как недовольный кот, пихая его в плечи и подтягиваясь повыше, чтобы устроить свою задницу прямо над его членом. — Я бы хотел, чтобы ты сам поработал бёдрами и отплатил мне за этот цирк на рабочем месте, но твой стол слишком жёсткий, а кресло слишком низкое, поэтому я сам всё сделаю, ты главное держи меня, — Минхо смотрит в глаза Джисона сверху-вниз, облизывает губы и немного выгибается в спине, чтобы было проще дотянуться до его члена и подставить головку к мокрому колечку мышц. На миг он задумывается о том, что сегодня, как бы прискорбно это не звучало, они трахаются без презерватива, – по вине Джисона между прочим. Кто ж знал, что у него такое распаленное эго сегодня и что он захочет своего мальчика прямо в своём кабинете, прямо на своём кресле. — Убирать беспорядок будешь сам, и успей вытащить. Ходить с твоей спермой в трусах я не планировал сегодня, — бормочет Минхо и со вздохом подаётся бёдрами немного назад, чтобы устроить головку члена прямо между своих ягодиц. Облизнув губы и прикусив нижнюю, он выдыхает, сглатывает и ёрзает от неудобного положения: для одного человека кресло Джисона вполне себе удобное, а вот для двух, да ещё и тех, кто занимается на нем непотребствами не очень. — Ты же знаешь, я всегда убираю за тобой, — Джисон усмехается, его голос хриплый от желания, а пальцы впиваются в бёдра Минхо, помогая ему опуститься. Минхо медленно, с наслаждением, скользит вниз, чувствуя, как горячая плоть альфы растягивает его, заполняет до дрожи. Он откидывает голову назад, губы приоткрыты в беззвучном стоне, а пальцы Джисона тут же сжимают его талию, будто боясь, что он попытается сбежать. — Вот так… Мой хороший мальчик, — Джисон шипит, наблюдая, как Минхо постепенно принимает весь его член, как его тело сопротивляется, но подчиняется, как тёмные ресницы дрожат от нахлынувшего удовольствия. — О, да заткнись ты уже… — Минхо хрипит, но тут же прерывается на стон, когда Джисон слегка приподнимает бёдра, вгоняя в него член глубже. Что за мода у него разговаривать во время процесса? Минхо прижимается губами к губам Джисона в требовательном поцелуе, пока немного ускоряет свои движения, насколько это возможно в недобном и невыгодном положении. Джисон незамедлительно отвечает на поцелуй, крепко сжимает бёдра Минхо, помогая ему двигаться, поглаживает кожу грубыми пальцами и сам тихо стонет от удовольствия, когда парень сжимается на его члене при каждом удачном толчке, который приходится прямиком на комок нервов. Звонкий звук шлепков тела о тело нарушает спокойствие кабинета, смешанные стоны и ароматы, запах секса – всё это повисает в воздухе, наполняя его зарядом тока, который готов взорваться в любую секунду. У Минхо дрожат бёдра, а ноги судорогой сводит, пока он слишком уж активно двигается на Джисоне, чтобы достичь своей кульминации, которая уже подобралась достаточно близко, – хватит пары отрывистых толчков в простату и резких движений на члене, и белёсая сперма испачкает одежду. Именно поэтому Минхо обхватывает свою плоть ладонью и практически в одном и том же ритме начинает ласкать, откидывая голову назад и нервно убирая взмокшие пряди от раскрасневшегося лица, полностью доверяясь Джисону, который крепко сжимает его бёдра, не собираясь даже на секунду отпускать. — Ты такой соблазнительный… Как прекрасно то, что только мне дозволено видеть тебя таким, — Джисон прижимается губами к шее Минхо, прямо туда, где в бешенном темпе бьётся жилка, целует и посасывает нежную кожу, наслаждаясь сиплыми стонами парня, который, очевидно, уже на грани. Омега нервно вздыхает, когда его тело пробивает дрожь, его мышцы сжимаются, вызывая тихий стон альфы, который крепче сжимает его бёдра и утыкается лбом в его грудь. — Господи боже… — шепчет Джисон, с отличного ракурса наблюдая как белёсая жидкость пачкает руку Минхо и немного его одежду, и крепче сжимает дрожащие бёдра, но тут же переводит руки на хрупкую талию и осторожно снимает расслабленного омегу со своего члена, который тут же обхватывает рукой, быстро доводя себя до кульминации и пачкая свою руку. Откинувшись на спинку кресла, он утягивает Минхо на себя, обнимает крепко и утыкается лицом в его макушку ненадолго, чтобы перевести дух. — Ладно, детка. Теперь можешь накормить меня обедом, — выдыхает Джисон шумно, шлёпая притихшего Минхо по бедру, и ухмыляется, прикидывая, как быстро парень оклемается и… — Придурок! — возмущённо-смущённо восклицает Минхо, выкидывая руку вперёд и ударяя его в плечо своим маленьким кулачком. Джисон смеётся. Именно за это он его и любит.