Сын маминой подруги

Однажды Лиам случайно разлил себе на штаны напиток на свидании и это выглядело, будто он описался. Все пялились на него и посмеивались, а девушка, с которой это свидание проходило, делала это громче всех. Как все поняли, череда неловких ситуаций, преследующих несчастного подростка на поприще любовном, постоянно вставляли ему палки в колёса и обламывали все интригующие моменты. Лиам до сих пор удивляется, как он вообще смог начать встречаться с Хейден. Мейсон говорил, что это чистой воды везенье, звёзды сошлись в нужное созвездие или всякая подобная муть. В любом случае, собственный лучший друг Лиама вечно заверял, что у того макароны вместо мозгов, когда дело доходит до романтики. Но даже с самой хреновой пастой в голове никакой идиот не поступит так, как это сделал Лиам. Никогда не знаешь, что с тобой может произойти и какие кислые лимоны (чёртов Бретт) тебе подкинет жизнь, но она точно не готовила Лиама к тому, чтобы поцеловаться с парнем, горячим парнем (чёртов Мейсон), а после ему вмазать. Лиам растерянно переводил взгляд со своего кулака на скрючившегося Тео и обратно, и у него вырвался истеричный смешок. Это определённо не сон, фантомная проекция или что-то в этом духе. Лиам в самом деле поцеловал Тео, а потом его ударил. — Я буквально сегодня утром говорил тебе, что не хочу снова побывать на свидании с твоим кулаком. Лиам, какого чёрта? — простонал Тео, выпрямляясь и болезненно кривясь, прижимая к челюсти ладонь. Лиам согласен с Тео. Ибо и правда какого хрена он только что сделал? Может подросток всё же испугался становиться Сфинксом или те самые пресловутые таблетки оказали на не окрепшую психику слишком плачевный эффект? Вероятнее всего, миссис Хадсон вчера принесла-таки в жертву одного из своих девственных пленников и прокляла Лиама. Боже, это точно петуньи виноваты во всех бедах Данбара. — Э-э… Извини? — пробормотал Лиам, смотря на свою руку, как на Чужого. Она точно живёт своей жизнью и совершенно самопроизвольно бьёт людей. — Извини? — язвительным тоном передразнил Тео. — Я поцеловал тебя, а ты меня ударил. Я поцеловал тебя и, знаешь, ты был точно не против. Ты был не против и всё равно ударил меня, — продолжал возмущаться Тео, смотря на Лиама тем самым треклятым раздражённым мудачьим взглядом. — И всё, что ты можешь ответить на это — извини? Серьёзно? Лиам и сам понимает, как это глупо звучит. Но что ещё он может сказать в свое оправдание? Что вообще нужно говорить в таких случаях? Лиам часто оказывается в каверзных ситуациях, но ещё ни разу он не чувствовал себя на столько беспомощно. Ему остаётся только открывать и закрывать рот, совсем как та золотая рыбка, что стояла в гостиной в доме его пятилетней племянницы. Она так же следила за происходящим своими глазками-бусинками и совершенно точно не понимала, что вообще происходит. Лиам уверен, что в её крохотном мозгу на репите постоянно крутился один и тот же вопрос: «Твою мать, я что, в квартире?». И какая разница, что дом дяди с тётей находился где-то в пригороде, а не на самом последнем этаже эпатажного фешенебельного пентхауса где-то в Нью-Йорке. Это же рыбка, у неё память три секунды. Вот бы у Тео тоже была такая фишка и Лиаму сейчас не пришлось бы так ярко краснеть, покрываясь крупными пятнами на затылке и спине. Тео продолжал раздражённо пялиться на Лиама, который в свою очередь тоже пялился на него. И вот они застыли, как две придурошные статуи в музее с табличкой «Умственно-отсталые». Хотя Лиам уверен, что Тео не поленился бы отодрать эту табличку от свежевыкрашенный стены и методичными ударами прибить её прямо на лоб Данбару, а ещё дописать что-то типо: «Осторожно. Кусается. Высока вероятность заразиться тупизмом и снизить свой IQ до отметки минус сто». Лиам остервенело терзал свою нижнюю губу, отчаянно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Может стоит ударить Тео ещё сильнее и вырубить? Если повезёт, то тот заработает себе амнезию и забудет об этой неловкой ситуации или Лиам просто спишет всё на галлюцинации от сильнодействующих препаратов? Кстати, о препаратах, у Лиама где-то остались те самые таблетки, которые ему выписывал терапевт и, очевидно, они приводят к снижению интеллекта или к чему-то вроде отравления. У них, должно быть, уже закончился срок годности, так что шансы заработать отравление возрастают с вероятностью в сто процентов, поэтому можно просто отравить Тео и спрятать его тело в этой пещере. Боже, и как Лиам не догадался об этом раньше. Всего-то нужно украсть у Дитона немного аконита и дело в шляпе. Подросток бы сейчас победно улыбнулся, воодушевлённый своей гениальностью. Возможно, эта улыбка получилась бы такой зловещей и угрожающей, как у маньяков в этих популярных фильмах ужасов. Возможно, Тео бы на столько испугался её, что и думать забыл о всяких неловких ситуациях. Да, это бы определённо сработало, если бы Лиам не погряз на столько в своих гениальных идеях, что не заметил, как оказался совершенно один в пещере, а воздух снова стал промозглым от большого количества влаги.

***

Лиам считает Тео ужасно мелочным, но не на столько, чтобы не вернуть подростка домой из того леса, но как раз в той пропорции, когда Рейкен обижается и не разговаривает с ним всю дорогу и половину следующего дня. Возможно, Лиам не против, ведь ему так и не припомнили тот факт, что, вообще-то, его убежище требует арендную плату в виде уборки территории обитания Данбара. Подросток до сих пор думает, что это чистой воды тупизм и всё равно собирался устроить саботаж, так что так даже лучше. Лиам ненавидит извиняться. В большей степени из-за того, что просто не умеет это делать. Каждый раз слова получаются слишком неловкими и совершенно неуместными. Почему-то юноша уверен, что обязательно ляпнет что-то не то и совершенно не так, как хотел бы. Лиам совершенно запутался в своих Сфинксах, тараканах Тео и творящемся вокруг безумии. Хочется ясности. Желательно разложить свой мозг по полочкам с характерными надписями, но это же Лиам. В его голове и жизни вечный бедлам и ничего это уже не исправит. Подросток обречённо вздохнул, лёжа на кровати и ероша свои волосы. Время уже перевалило далеко за обед, но Тео в доме так и не появился. Данбар ждал своего внегласного психолога и голоса разума — Мейсона, параллельно пытаясь разобраться в интерфейсе нового телефона. Старый смартфон лежал на столе и бросал на Лиама печальные взгляды, которые выводили и без того расстроенного подростка. Лиам совершенно не понимает, как ему удаётся попадать во все эти нелепые ситуации, которые преследуют его по жизни навязчивым репейником. Даже оборотнем он стал по чистой случайности — вендиго именно в тот день очень проголодался, а Лиам, видимо, выглядел весьма аппетитно. Юноша даже не понял, как его пальцы самопроизвольно нашли аккаунт Тео в соцсетях и теперь глаза жадно впитывали соблазнительный профиль на бесчисленном количестве фотографий. — Выпендрёжник, — раздражённо пробормотал Лиам, натыкаясь на фотографию Тео в анфас, с обнажённым торсом и этим подтянутым животом, загорелой кожей, растрепанными волосами и этой невинной, яркой улыбкой… Лиам небрежно откинул телефон в сторону, торопливо поднимаясь с кровати и принимая здравое, взрослое решение — отвлечься. В свете постоянного стресса и недосыпа кто-то пьёт литрами кофе — чёрный, горький, как его душа. Данбар постоянно фыркал на эту привычку Тео, ведь сам он страсти Рейкена не разделял. Подросток считает, что кофе — напиток всех патологических лгунов, манипуляторов и маньяков. А ещё мудаков. Сам Лиам не может вообразить своей жизни без ароматного, насыщенного ягодного чая. Он может представлять собой любое смешение тёмных и светлых ягод. На юношу такой вкус производит успокаивающий эффект и помогает сосредоточиться на насущных проблемах. Парень посчитал, что ему сейчас это жизненно необходимо, иначе велика вероятность подпортить ещё один комплект простыней или компьютерное кресло, чего делать крайне не желательно, иначе мама Лиама закатает юного оборотня в порванные простыни и спустит по лестнице прямиком на первый этаж, не поленившись открыть входную дверь, чтобы её нерадивый сын сам докатился по прямой до ближайшей мусорки. Чай несомненно должен был помочь справиться с раздражением и растекающимся по телу тягучим гневом. Он просто обязан отрезвить подростка и подарить ему чувство неописуемого блаженства. Лиам делал слишком высокие ставки на черничный сбор, но провалился с треском. Подростку точно нельзя спорить или делать ставки на скачках, ведь его везение по жизни сводится к нулевой отметке. Оно вечно катится с высокой горы огромным камнем и на бешенной скорости влетает прямо в Марианскую впадину. Лиам выплюнул тёмную бурду обратно в кружку и разочарованно вздохнул. Обычно чай подростку заваривал Тео, но делал это каким-то замудрённым способом. Юноша не раз заворожённо наблюдал за ловкими движениями и сосредоточенными глазами Рейкена, и чувствовал себя довольно уверенно, когда сейчас пытался всё точь-в-точь повторить, но вместо ароматного и потрясающего напитка, он получил что-то по вкусу очень сильно напоминающее верблюжью мочу. Не то, чтобы Лиам знал, какая она на вкус, но другое сравнение просто не приходило в голову. Кружка вместе с чаем отправилась в раковину, а ещё больше расстроенный подросток провалялся следующий час в ожидании друга в своей комнате. А когда тот пришел, ещё около получаса на пересказ последних событий его занимательной жизни. — Ты — идиот, — в заключении сказал Мейсон, откинувшись на спинку компьютерного кресла и уставившись разочарованным взглядом в потолок. Скорее всего друг Лиама сейчас жалеет, что вообще знаком с ним. Лиам и сам осознаёт, что далёк от того, чтобы гордо именовать себя умным человеком, но всё же последнее, что сейчас подросток хотел слышать — это горькую правду о своей никчёмности. — Я и сам это знаю, — проворчал Лиам, зыркнув обиженным взглядом на своего друга с кровати. — Я позвал тебя не для констатации факта, а чтобы ты помог мне это всё разрулить. — Я даже не знаю, что тебе сказать, — пробормотал Мейсон, начиная раскручивать компьютерное кресло. Лиам и сам понимал, что снова оказался в полной заднице из-за своей же тупости, но сейчас его маленький мозг не мог ничего придумать. Подросток уже смирился с тем фактом, что у него в голове Макаронная фабрика, на которой прямо сейчас бегают маленькие человечки и остервенело бьют в колокол, оповещая о слишком высоком риске взрыва на одном из производственных цехов. — Он вроде как нравится мне, — тихо прохрипел Лиам, проклиная свой голос, который именно в этот момент решил его наглым образом предать и стать похожим на хрип умирающей чайки. — Это ведь безумие, разве нет? Мейсон перестал терзать скрипучее кресло и вперил испытующий взгляд в Лиама. Друг долгую минуту изучал его лицо, Данбар точно уверен, как слышал мерное шуршание шестерёнок в голове Хьюитта, когда тот придумывал очередной план, чтобы вытащить голову подростка из задницы, в которую он сам её и затолкал. — Лиам, нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то, но вот бить этого человека крайне не желательно, даже если он оборотень, — усмехнулся Мейсон и продолжил. — Может для начала попробуешь извиниться. Ну, знаешь, через рот, — Мейсон вопросительно приподнял бровь и опёрся локтями в колени, чуть наклоняясь вперёд. Выражение его лица было крайне серьёзным, поэтому Лиам непроизвольно нервно сглотнул. Лиам надеялся, что у него слуховые галлюцинации или что-то типо того, иначе он никак не мог поверить в тот факт, что его друг на полном серьёзе сейчас предлагает ему сделать то, что он предлагает. А Лиам совершенно точно не собирается делать то, что Мейсон ему предлагает, что бы он там ни предложил. Точнее, предложение уже было озвучено и неловко повисло в воздухе, нагнетая атмосферу, а лицо Лиама, очевидно, изобразило все те эмоции, которые подросток испытывает по поводу этого предложения. Не то, чтобы это предложение вызвало чувство отвращения, но оно, знаете ли, очень смущающее. Может Мейсон и уверен в своем предложении и сам этим «предложением» пользовался непомерное количество раз, когда извинялся перед Кори, но Лиам совершенно точно уверен, что не готов сейчас принять это предложение, а главное воспользоваться, чтобы это не было так неловно. Нет, конечно, это предложение, довольно, своеобразное, но… — Да боже, Лиам, извиниться! Извиниться через рот словами! Как все нормальные люди, — взорвался Мейсон, не выдержав потока сменяющих друг друга красноречивых эмоций на лице Лиама. — Это первое, что я сделал, — огрызнулся Лиам, чувствуя, как его затылок нещадно печёт. Он точно краснеет. — Слушай, либо я — тупой, либо, может, простого слова «Извини» немного не достаточно, — скептически заметил Мейсон, на что Лиам нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Вохможно, Мейсон прав, но Лиам совершенно не понимает, как это сделать. С Хейден в этом плане было намного проще, он мог подарить цветы, незатейливый подарок или накупить тех самых сладостей из магазина в паре кварталов вниз по улице. Девушка прекрасно понимала, что лучше не доверять речевому аппарату подростка, но с Тео всё по другому. Они друг другу не друзья, не враги, не пара. Они ненавидели, презирали, бросали в лицо колкости, и Лиам чувствовал себя невероятно уверенным в том, что ему никогда не сможет понравится Тео Рейкен. Но вот этот чёртов Сфинкс раскрыл свои ясные, изумрудные глаза с серыми вкрапинами, и призывно маячит перед глазами, махая своим лысым хвостом. С Хейден всё происходило как-то само собой и было в разы легче, нежели с Тео. Лиам и сам не понимает, почему подсознательно продолжает их сравнивать, но это наталкивает на некоторые мысли. Тео подстёгивает к себе интерес этой извечной загадочностью и завораживающим образом плохого парня. Его поведение на столько не предсказуемо, что доводить до нервного тика на правом глазу. Лиам ощущает такие яркие, искрящиеся эмоции, когда он с Тео, что игнорировать это уже не получится. Лиаму всё же придётся признать, что ему нравится Тео, и он поступил как придурок вчера. Воспоминания о нежных прикосновениях и мягких губах пускают дрожь вниз по позвоночнику. Мейсон ушёл, оставив Лиама совершенно разбитым плутать по своему сознанию. Время тоже утекало минута за минутой, и вот уже над Бейкон Хиллс опустились сумерки. Порывистый, промозглый ветер вновь нагнал тяжёлые свинцовые тучи, затмивающие перемигивающиеся звёзды серыми, унылыми красками. В комнате царил полумрак, навевающий нехорошие воспоминания. Лиам никогда не любил дождь. Всполохи молнии и рокот грозы пугали его ещё с детства, когда мама работала по пятнадцать часов, а родной отец валялся в пьяном коматозе на потёртом диване в гостиной и громко храпел. Лиам чувствовал страх и каждый раз прятался в шкафу, плотно закрывая глаза и уши руками, чтобы только не видеть и не слышать, с какой интенсивностью и яростью на этот раз гневается Зевс. Подросток вырос, но детские страхи никуда не исчезли, не испарились по щелчку пальцев. И даже став оборотнем, Лиам всё равно продолжал чувствовать себя крайне уязвимым. Он, конечно, уже не прячется в шкаф, когда первые крупные капли начали барабанить по стеклу, но всё равно натягивает одеяло повыше, накрываясь практически с головой. В доме тихо. Все снова оставили Лиама. Пора бы уже привыкнуть, что мир не вертится вокруг него, но одиночество угнетает. Он ведь просто обычный ребёнок, жаждущий внимания и тепла. Теперь уже не только от родителей. Лиаму нужен его якорь. Он хочет обнять его и сжать до хруста костей прямо сейчас, но всё равно ничего не делает, чтобы это произошло. Возможно, хватит всего одного звонка или смс, но, либо Лиам всё же слишком упрямый, либо до ужаса тупой. Но он просто запутался, как и всегда. Ничего не может исправить тот факт, что Лиам слишком много думает, но всё равно не делает так, как ему хочется. Зачастую это происходит из-за страха оказаться не понятым, высмеяным или что-то в этом роде. Просто в таком случае подросток не сможет сдержать свою обиду, которая в мгновение ока превратится в гнев, а этого нельзя допустить. Слишком много невинных страдает, когда Лиам спускает с поводка свою несдержанность. В частности родители. Эти обеспокоенные взгляды так сильно ранят в самое сердце. Подросток до сих пор помнит, как расстроилась мама, когда он разбил машину тренера в прошлой школе, из-за чего им и пришлось переехать. Лиам чувствовал, что он и тогда мог кому-то навредить или даже убить, но сейчас эти шансы возрастают в разы с той самой силой, которой юноша обладает. Лиам теперь согласен со Стайзлом, он и правда бомба замедленного действия, и никто не знает, когда фитиль догорит и она разнесёт всё к чертям на расстоянии в несколько миль вокруг. Подросток понимает, что потерпел фатальное поражение и сон точно не собирается посетить его больную голову. Тео, похоже, обиделся не на шутку, поэтому нет смысла ждать его возвращения сегодня. Обречённо вздохнув и откинув одеяло в сторону, подросток слегка раздражённо поднялся и тихой тенью выскользнул за дверь своей комнаты. Нет смысла двигаться бесшумно, Лиам не слышит ни одного сердцебиения в доме, кроме его собственного, отбивающего неровный ритм в груди, но нарушать эту гнетущую тишину громкими звуками всё равно не хотелось. Комната Тео окутала запахом защищённости и темнотой. Лиаму приходилось использовать зрение оборотня, чтобы не натыкаться на косяки и мамины флоксии в коридоре. Если бы он разбил хоть один горшок с ними, то похоронный марш подростку был бы обеспечен. Юноша слегка поёжился от морозной свежести из-за открытого на стеж окна. Следовало бы его закрыть, но трогать в этой комнате что-то, кроме того, за чем Лиам пришёл, не хотелось совершенно. Призрачная тюль колыхнулась от порывистого ветра, бессовесно ворвавшегося в чужое окно. Юноша неспешно подошёл к небольшому шкафу, ступая босыми ногами по холодному полу. Оборотни, конечно, не могут заболеть, но всё равно приятного мало. Надо бы всё же надеть тапочки, но Лиам слишком устал для чего-то столь необязательного. Он просто хотел спать. Когда руки коснулись мягкой ткани одной из толстовок Тео, сердце предательски пропустило удар. Это так неправильно, но в то же время так волнующе. Лиам поднёс кофту к лицу и вдохнул запах полной грудью, блаженно прикрывая глаза. Волк в груди одобрительно заурчал, когда аромат зимней хвой коснулся обонятельных рецепторов. Всё это так смущающе, но сопротивляться влечению уже нет никаких сил. Тео — его якорь. И Лиаму нравится его якорь, даже если он парень и мудак. Подросток усмехнулся своим мыслям и поспешно натянул на себя толстовку. Если владелец заметит её пропажу, Лиам будет стоять на своей непричастности до последнего. Тихой поступью подросток направился к выходу, чтобы как можно быстрее скрыться с места преступления. Лиам — не вор, он просто позаимствовал эту вещь. Тео сам виноват, что стал его якорем, так что с него не убудет. В любом случае это всего лишь кофта. Подросток уже купил себе убежище, так что технически он имеет право брать у него всё, что захочет. Даже если прямо сейчас он хочет не толстовку, а Тео. Но за неимением последнего… — Лиам? Подросток вздрогнул и остановился посередине коридора, всего в двух шагах от своей комнаты, но так же чуть не налетев на застывшего Тео, так что их расстояние друг от друга было куда меньше. Тео выглядел промокшим, с влажных волос срывались крупные капли, разбиваясь о тёмно-коричневый линолеум. Его глаза горели багряным, видимо парень уже не видел смысла скрываться. На Тео были тёмные джинсы, подвёрнутые у лодыжки, и мятный свитер, который явно ему маловат в плечах. Лиам машинально повёл носом и скривился — пахно неправильно. Это точно вещи Бретта, запах цитрусов перемешался с запахом Тео и это образовывало тошнотворную смесь. И это даже не из-за того, что Лиаму не нравится запах Бретта, просто Тео не может пахнуть ни кем другим, иначе это не успокаивает, а раздражает. Ещё мгновение назад волк Данбара спокойно урчал, окутанный запахом Рейкена от толстовки, теперь же он встал на дыбы и оскалился. — От тебя воняет, — скривился Лиам и выглядело это скорее как угроза, но он ничего не смог с собой поделать. Тео вопросительно поднял бровь, а потом внимательно прошёлся взглядом по фигуре Лиама. — Это моя толстовка, — растерянно пробормотал Тео, небрежно подцепляя ткань пальцами. — Не позднее, чем вчера ты вопил на меня за это, — усмехнулся Рейкен, но Лиам пропустил его замечание мимо ушей. Сейчас его больше волновал мятный свитер, который маячил перед глазами, как красная тряпка перед быком. Данбар поймал себя на мысли, что хочет сорвать его, исполосовать когтями, а позже сжечь на заднем дворе, танцуя с бубном ритуальные танцы, в надежде вызвать демона смерти, чтобы он забрал Бретта вместе со своим цитрусовым запахом в глубины преисподней и варил его в самом обжигающем котле, наполненным лимонным соком и ненавистью Лиама. Данбар понял, что когти всё же вылезли, но лишь тогда, когда скинул руку Тео с толстовки и случайно поцарапал ему кожу на тыльной стороне ладони. Но подросток не собирается извиняться за это, Рейкен сам виноват, что выводит Лиама своим поведением, бесячими усмешками и отвратительными мятными свитерами с тошнотворным запахом. Юноша чувствует себя малолетней взбалмошной истеричкой, но волк у него в груди рычит так призывно и яростно. Никто не имеет право метить своим запахом его якорь. Тео Рейкен — якорь Лиама, а не всяких вшивых двухметровых дворняг. Тео растерянно наблюдал за обозлённым Данбаром, его брови нахмурились, а мышцы напряглись. Сердце Лиама бешено грохотало в груди, полностью дезориентируя. Он теряет контроль, клыки уже поцарапали верхнюю губу. Это так глупо и смущающе. Лиам никогда не терял самообладания с Хейден и никогда не обращался, даже когда злился на неё. Это просто инстинкты, но их совершенно не получается подавить. Лиам сам не понимает, почему себя так ведёт. Совершенно очевидно, что он сейчас ревнует. Он ревнует и это выбивает весь воздух из лёгких, заставляет задыхаться в своих разрозненных, обжигающих эмоциях. Где Тео вчера ночевал? У Бретта? Они точно просто друзья? Типо как друзья-друзья или друзья-не-совсем-друзья? А что, если второй вариант? Зачем тогда Тео поцеловал Лиама? Просто позабавиться? Если так, то Лиам правильно сделал, что врезал ему и определённо собирается сделать это снова. Тео никогда не говорил, что Лиам ему нравится или что-то типо того. Он вообще ничего подобного ни разу не упоминал, но он поцеловал его и сейчас Лиам совершенно точно не понимает почему. — Да что с тобой? — раздраженно выпалил Тео, не выдержав убийственной атмосферы в слишком маленьком пространстве. — Ты воняешь! — рыкнул Лиам. — Воняешь Бреттом! — подросток сжал кулаки и слегка поморщился, когда до основания вогнал себе в ладони когти. Он постарался сфокусироваться на этой боли, но металлические нотки, витающие теперь в воздухе, только больше его распалили. Сегодня определённо будет драка! — Я могу пахнуть, кем захочу, Лиам. Мне кажется, ты не можешь упрекать меня в этом, когда сам постоянно носишь запах своих друзей на одежде. И уж точно не после того, как ты меня ударил всего сутки назад, — из Тео сыпались упрёки и они были весьма обоснованными, но не для подростка с РПВ. — Я ношу запах своих друзей на своей одежде, ясно! — яростно крикнул Лиам, сверкнув глазами. Его уже всего трясло от переизбытка эмоций, у него точно именно в эту минуту происходит эпизод. — И я извинился за тот удар, но определённо не собираюсь извиняться за этот, — Тео точно не рассчитывал, что его будут бить чуть ли не каждый день, когда переезжал в Бейкон Хиллс. Но вот кулак Лиама взметнулся, рассекая воздух и встречаясь резким ударом со скулой Тео. Его повело в сторону, пока он не столкнулся с небольшим столиком у противоположной стены. Вазочка с засушенными цветами гипсофилы отлетела на пол и заполнила мелкими осколками тёмный линолеум. Миссис Гейер точно после этого убьёт Лиама. Причина, по которой Лиам так ненавидел свои приступы, кроется именно в том факте, что после очередного эпизода он помнит всё, каждую мелочь. Он чувствует опустошение и беспомощность каждый раз, когда вновь берёт себя в руки. Он вымещал свою злобу на вещах, ломая их; на друзьях, оскорбляя их; он разбил машину своего тренера, но он ещё ни разу не избивал человека. Сначала Лиам чувствует ужас, когда осознаёт, что несколько минут оставлял на теле Тео кровавые отметины в виде царапит и синяков, но услышав истеричный смех, понимает, что, похоже, голове тоже досталось. Не то, чтобы Лиаму тоже не перепало несколько увесистых ударов по ребрам и челюсти, но Тео, очевидно, пострадал намного больше. Наверное, Лиаму всё же стоит обратиться к своему терапевту, хотя бы для того, чтобы объяснить слишком яркое чувство удовлетворения, расползающееся в груди, когда он замечает, что бесячая мятная толстовка Бретта окрасилась брызгами крови и исполосована бороздами от когтей. — Блядство. Не могу поверить, что из всех людей на этой треклятой земле, именно ты мой., — Тео не договорил и закашлялся, сплёвывая кровь, а после зашёлся в новом приступе истеричного смеха. — Ты — псих? — прохрипел Лиам, прислоняясь спиной к противоположной стене и тоскливо осматривает мелкое крошево осколков от разбитой вазы и раскиданные сухие ветви гипсофилов. Грудь юноши лихорадочно вздымается и опадает, когти и клыки уже пропали, но глаза ещё светятся, фокусируя зрение. — Ты только что избил меня и спрашиваешь о таком? — возмущенно ответил Тео, стирая кровь с нижней губы и осматривая безвозвратно испорченный свитер. Лиам не смог сдержать злорадной усмешки. — Ты сам виноват. От тебя воняло, — будничным тоном заметил Лиам, словно это само собой разумеющееся вещи и нет ничего странного в том, что он только что разорвал ни в чём не повинный свитер в клочья. — В этом как раз таки виноват ты. Знаешь, это было крайне неприятно — получить после поцелуя удар в челюсть, — скривился Тео, загнанно дыша. Его глаза продолжали гореть алым, когда он откинулся головой на стену и рассеянно блуждал взглядом по потолку. — Возможно, я немного не умею извиняться. Возможно, я чувствовал вину, но не знал, что ещё сказать или сделать, чтобы это исправить, — затравленно пробормотал Лиам. Тео скептически приподнял бровь, всем видом показывая, что мордобой — это самый наитупейший способ получить прощение за прошлую оплошность. Лиам встретился с Тео взглядом и сглотнул, собираясь с силами. — Это тупо, но, возможно, я приревновал. От тебя воняет Бреттом и ты в его одежде, — буркнул Лиам, скрещивая руки на груди и отводя взгляд. — Возможно? — усмехнулся Тео, нерешительно улыбаясь уголком губ. — Возможно, — согласно кивнул Лиам, буравя взглядом пресловутые гипсофилы. Гнев улёгся и подросток почувствовал усталость, веки начинали тяжелеть. Тео помолчал какое-то время, а когда заговорил, то его голос звучал очень мягко и тихо: — Возможно, я чувствовал смущение из-за того, что меня вот так грубо отшили. Возможно, я всю ночь бродил по лесу и моя одежда уже была не пригодна для дальнейшей носки и срочно требовала стирки, а лучше сразу мусорное ведро. Возможно, я боялся возвращаться, чтобы снова не столкнуться с твоим ошалелым взглядом, так что… Тео выглядел слегка сконфуженно от сказанных слов, что Лиам почувствовал волну разрастающегося в грудной клетке тепла. Всё же они оба придурки. — Возможно? — тихо пробормотал Лиам, широко улыбаясь. Юноша смотрел на Тео и понимал, что его химсигналы сейчас слишком приторно-сладкие, но ему как обычно плевать. — Возможно, — кивнул Тео, отзеркаливая улыбку Лиама. — И всё же это моя толстовка, — весело хмыкнул Рейкен, на что Данбар закатил глаза и беззлобно буркнул: — Заткнись. — Хочешь чаю? — примирительно спросил Тео, поднимаясь с пола и протягивая Лиаму руку. Тот посмотрел на протянутую ладонь и облегчённо улыбнулся, принимая помощь.

***

Воздух промозглый и свежий, в нём совсем нет запаха смерти или крови. Бейкон Хиллс захлестнули дожди, наполняя грунтовые воды и размывая уже вязкую почву. Лиственный покров вперемешку с опавшей хвоей блестел от выпавшей влаги. Кругом густой лес, скрывающий в своих ветвях страшную тайну. Джессика Тейт — очередная жертва. Лиам знал её, но лишь мельком. Она умерла в полнолуние и её тело несколько дней провело в этом лесу, объятое безмолвной тишиной и леденящим кровь холодом. Полиция прочесывает местность, но девушку нашли только утром в понедельник, так что пока у них не так уж и много информации. Лиам сбежал с последних уроков и незаметно прокрался на место преступления. Он уже уходил, когда на земле среди опавшей хвои под ботинком блеснул небольшой кусочек серебряного металла. Юноша поднял его, поближе рассматривая находку — браслет на чёрных вязках с маленькими квадратиками кубической формы. Лиам провел большим пальцем по ним, стирая налипшую грязь и остатки влаги. Четыре буквы призывно пестрили чёрным жирным шрифтом. Подросток нахмурился и тихо прошептал: — Тара.