Сын маминой подруги

«Что между нами?» Лиам уверен, что именно этот вопрос его должен беспокоить гораздо меньше, нежели «Кто, чёрт побери, этот манерный эстет, убивающий жителей Бейкон Хиллс?». И это правильно, безопасность города на первом месте. Невинные жизни на первом месте. Оборванные судьбы на первом месте. Именно это сейчас важно. Не время думать о всяких надменных мудаках с очаровательными улыбками. Но Лиам ничего не может с собой поделать, он именно думает. Постоянно прокручивает в памяти свой поцелуй с Тео, вспоминает яркие искорки в зелёных глазах, тепло чужих рук на своих щеках, дурманящий запах с едва уловимыми нотками счастья… Лиам думает, анализирует, вспоминает. Он просил у Тео ответов, честной истории, возможно исповеди, но только спустя пару дней понял, что тот наглым образом юлил. Он так и не рассказал главного — как Тео Рейкен стал альфой, если никого не убил? И как он справился с контролем? Что его заземляет? Есть ли у Тео свой якорь, значимый в жизни человек, ценные воспоминания или, может, магические безделушки вроде трексиллиона Хейлов? Лиам понимал, что технически он получил ответы на свои вопросы, но отчего-то в груди скреблось чувство, что они прошли тщательную фильтрацию, словно каждое слово просеяли через сито. В голове подростка сформировалась одна огромная временная шкала со штрихами от нуля до восемнадцати лет жизни Тео, которая не перетерпела глобального заполнения. Огромные дыры зияли, привлекали внимание, заставляли цепляться за слишком сглаженный фильтр истории Тео. Он так и остался загадкой для Лиама. Потрясающей, привлекательной, язвительной головоломкой. — Лиам? Мейсон легонько толкнул Данбара, погрузившегося в свои мысли так глубоко, что он совершенно выпал из реальности. И его нельзя в этом винить, она слишком удручала подростка. Найден ещё один труп, это веский повод прогуливать школу, но родители Лиама и миссис Мартин так не считают. Ровно как и шериф, Дитон, Арджент, и даже, вероятно, миссис Хадсон. Слишком презрительно она провожала Лиама сегодня взглядом из-под своих полуопущенных старческих век. Она же не собирается пополнить свою коллекцию девственников Данбаром? Хотя, технически он не девственник, но чёрт знает этих чокнутых бабулек с причёской в стиле взрывного попкорна. Вдруг она как-то узнала, что Лиам вроде как решил немного пересмотреть взгляды относительно своей ориентации? А вдруг именно такие парни её и привлекают, ведь пусть Лиам не девственних, но как раз-таки в этом плане юноша полный профан. Он даже думать об этом не хочет на данном этапе своей жизни. Нет, Лиам определённо пригрел змею на груди, точнее лысого сфинкса, но он совершенно точно ещё не осознаёт всего глобального пиздеца, который его, очевидно, ожидает. А он ожидает, ведь Тео вот уже несколько дней делает вид, словно ничего не произошло. Он всё такой же сексуальный мудак в своей язвительной манере, и это снова бесит. Складывается такое ощущение, что у Лиама галлюциногенные приходы, которые он периодически ловит на своём жизненном пути. — Лиам. Снова Мейсон. Звучит уже более раздражённо, чем раньше. Лиам отлепился от стола и поднял своё слегка помятое лицо. Обеденное время в школьной столовой проходило в ленивой манере, но просторное помещение всё равно было заполнено воодушевлённым гвалдом энергичных подростков, снующих туда-сюда с подносами. За окнами хмурое небо нагоняет тоску и какое-то апатичное настроение. Редкие мелкие капли холодного дождя настойчиво лезли за шиворот странным путникам. А они именно странные, потому что кто в здравом уме добровольно захочет куда-то выходить в такую погоду. Делать что-то совершенно не хотелось, но Лиаму необходимо собраться и сосредоточиться, отбрасывая всяческие мысли о Тео. Придётся разобраться с этим поцелуем и неоднозначным поведением Рейкена позже. Как всегда у стаи нет времени на решение своих личным проблем — в городе очередной псих и он снова кого-то убил. Метод избран на этот раз весьма безжалостный. Джессику долго избивали, на теле нашли множество синяков и рваных ран. Обильные осадки, захлестнувшие город, смыли большинство следов и запахов с места преступления, но на одежду и кожу девушки налипло слишком много грязи, а взлохмаченные волосы «украшали» пучки опавшей листвы и еловые ветки. Скорее всего Джессику какое-то расстояние тащили по земле. На самом деле узнать личность жертвы удалось лишь по правам, найденным во внутреннем кармане её плаща. Лицо Джессики представляло собой кровавое месиво, исполосованное когтями, когда девушку нашли. Борозды оказались глубокими, словно кто-то намеренно выцарапывал ей глаза. Тот факт, что Лиам не видел тело девушки в столь ужасающем состоянии, немного сглаживает предстающую перед глазами картину, но даже так разбушевавшаяся фантазия услужливо подкидывает всё новые и новые изображения мёртвой школьницы, подвешенной на раскинутых по дереву верёвках, словно на лианах. Её стеклянные глаза смотрят в пустоту, а губы слегка приоткрыты в немом крике. Возможно, она плакала, молила о пощаде или проклинала своего мучителя — это останется загадкой между двумя людьми — убийцей и жертвой. — Лиам, если ты сейчас же не вытащишь свою голову из задницы, клянусь, я изобью тебя битой! — Мейсон постарался придать своему голосу укоризненный, суровый тон, но получился визгливый клич. Данбар поморщился и обвёл стаю рассеянным взглядом. Мейсон смотрит раздражённо, сидя на другом конце стола и сложив руки на груди. Рядом Кори уткнулся в свой телефон, что-то активно печатая и вчитываясь в тексты многочисленных статей. Алек ему в этом очень яростно мешает своим любопытством, навалившись на плечо друга всем весом и периодически перекрывая обзор головой, которая всё ближе и ближе опускалась к экрану. Нолан сидел слева от Лиама и выглядел напряжённо. Его телефон лежал на столе и постоянно моргал, оповещая о новых сообщениях. Текст их был скрыт, но Лиам заметил ник — «Мудозвон». Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это. Видимо, мудачество всё же заразно. — Новостные ленты пестрят этим убийством, — пробормотал Кори, в очередной раз отпихивая голову Алека от экрана, на что тот обиженно поджал губы, показал ему язык, но вновь принялся за старое. — Полиция ввела комендантский час. — Нужно что-то делать, — воодушевленно сказал Алек. От парня за километр несло энтузиазмом, прямо как от Мейсона, когда он только узнал о существовании сверхъестественного. — А что мы можем? — Нолан слишком громко даже для шумной столовой перевернул свой телефон, впечатывая его экраном в столешницу. — У нас нет ни следов, ни зацепок — ничего. В нашей мозайке на сто деталек не хватает ещё примерно девяносто. С чего начать? — Нолан вперил в Алека возмущённый взгляд, словно это он виноват во всех их бедах. — Мы пробовали осматривать периметр и проворонили ещё один труп. Мы достали Мелиссу с расспросами — получили лишь смерть от травматического шока и отсутствие внутренних органов. Шериф и Пэрриш снова разводят руками — пока ничего не нашли. С чего ты предлагаешь начать? Алек заметно стушевался от такого напора и кинул вопросительный взгляд в сторону Лиама. Очевидно, никто не видел Нолана таким подавленным раньше, поэтому друзья выглядели слегка шокипрванно такой переменой в поведении друга. Лиам вздохнул, перехватывая внимание разбушевавшегося друга на себя, сжимая плечо Нолана. Тот резко дёрнулся, будто забыл, что Данбар вообще здесь есть и сидит рядом. Взгляды друзей пересеклись и Лиам отбросил все сомнения в своих силах. — Нолли, спокойно, — Лиам слышал заходящееся в бешенном ритме сердце Нолана и это расстраивало. Данбар хочет, чтобы его стая чувствовала себя в безопасности, чтобы они знали, что могу положиться друг на друга и самого Лиама. Может он и не альфа с красными глазами и прочими фишками Скотта или одного мудачьего придурка, но это всё ещё его друзья. Они не должны сомневаться или бояться, что не справятся. — Мы со всем разберёмся. — Лиам говорил твёрдо, хотя и сам не до конца верил в свои слова. Он бы очень хотел позвонить Скотту, но прекрасно знал, что тот примчится по первому зову и снова Лиам станет маленьким щенком в его глазах, а это не так. Может он и не самый умный, но зато самый преданный — этому городу, родителям, друзьям, стае… Раньше в этом списке была Хейден, не просто как друг, а что-то большее, сейчас же подросток сомневается, готов ли он заменить это имя на другое. Лиам бы даже усмехнулся мимолётной мыслей о том, что количество букв в их именах и фамилиях одинаковое. Напряжение покинуло плечи Нолана и его взгляд смягчился. Он рассеянно кивнул и отвернулся. Лиам переместил руки на стол, переплетая пальцы между собой. — Я тайком осмотрел место преступления, но ничего не нашёл — дождь смыл все запахи, — Лиам задумчиво прикусил нижнюю губу, смотря поверх голов Мейсона и Кори. Туда, где его взору вновь предстала картина ухмыляющегося Тео и повисшей на нём Молли. Что ж, Данбар, очевидно ты проиграл битву, которая даже не состоялась. Лиам поспешил отвернуться, пока его не заметили. — Разделимся. Нолан, свяжись с Арджентом, покопайтесь в их семейном бестиарии. Кори и Алек, вы — к Дитону. Может в его справочниках есть упоминания о твари, питающейся внутренними органами. Мейс, мы с тобой — в библиотеку. Может что-то такое найдется в мифологии. — Почему я с тобой, а не с Кори? — возмутился Мейсон, вопросительно вскидывая брови. — Потому что хоть один в компании должен быть умным, и раз уж мы с Алеком не блещем интеллектом… — Лиам пожал плечами, отмахиваясь от насупившегося друга. — И дела пойдут куда быстрее, если вы не будете целоваться каждые пять минут, — усмехнулся Данбар, а Алек засмеялся в голос. — А ты знаешь, что зависть — это один из смертных грехов, — кинулся защищаться Мейсон, скрещивая руки на груди. — Было бы чему завидовать, — хмыкнул Лиам, на что получил четыре подозрительные пары глаз в свою сторону. — Так вы с Тео уже… — начал Алек, на что получил предупредительный рык от Лиама и поспешил захлопнуть челюсть с громким стуком зубов. — Молчу-молчу, — поспешно выпалил Алек, размахивая перед собой руками, словно Лиам какой-то призрак и парень с преувеличенным усердием сейчас пытается его прогнать. Лиам на последок стрельнул в Алека хмурым взглядом и поднялся, направляясь к выходу из столовой. Мейсон распрощался с друзьями и поспешил следом. Его суетливые шаги разбивали состояние хрупкого равновесия в расшатанной психике Данбара. Он знал, что поводов для возобновления психической нестабильности нет, но всё равно не мог отделаться от ощущения нервозности, растекающейся вниз по позвоночнику. С тех пор, как подросток стал оборотнем, он всегда пребывал в твёрдой уверенности, что он — хищник, кровожадный, сильный и смелый. Но сейчас в груди скреблось странное чувство тревоги, словно он голубоглазая лань, которую загоняет в угол опытный охотник. Волк Лиама мечется, огромными лапами вороша рыхлую землю под ногами, скребёт когтями, истошно воет и беспокойно машет пушистым хвостом из стороны в сторону. Он обнажает клыки и утробно рычит, но не от ненависти, а от обеспокоенности. Так не должно быть. С преувеличенной силой Лиам распахнул свой шкафчик в шумном коридоре и принялся вынимать необходимые книги для следующего урока — истории. Юноша любил этот предмет, но именно сейчас испытывал слишком сильный соблазно прогулять его. Умирают люди, мистер Юкимура простит ему один прогул. Лиам покрутил в руках учебник с пёстрой тёмно-оранжевой обложкой и хотел уже закинуть его обратно, когда его обонятельных рецепторов коснулся до боли знакомы приторный сладкий запах. Хейден. Сердце Лиама сжалось в груди, но не от обиды или злости, лишь от тоски. В глубине души юноша мечтал вернуться в то время, когда всё было намного проще и понятнее, когда он кого-то любил и ему отвечали взаимностью без притворства, хитросплетений и непонятных игр. Где-то там, на задворках сознания ещё маячила мысль, что, возможно, Данбар ещё любит Хейден и можно просто попробовать начать всё с чистого листа, заново, попробовать по кирпичикам вновь воздвигнуть их хрупкий замок. Но потом парень понимает, что в одну и ту же реку не зайти дважды, его чувства изменились навсегда. Это уже не исправить, не склеить, на собрать по новой ту самую разбитую вазочку с засушенными гипсофилами — она навсегда останется с россыпью трещин, даже если у них получится склеить её всю по маленькому кусочку. Сердце ноет от осознания, что парень не хочет эту вазу, он жаждет свой дом с тем самым ключом, который теперь на серебряной цепочке покоится у него на груди, укрытый плотным слоем бордового цвета худи. Лиам не хочет что-то разбитое, леденящее и ненастоящее, он вожделеет пожар, тот самый, что спалит его всего без остатка. Тлеющие угли разгораются медленно, но уверенно. Яркие вспологи жарких языков пламени танцуют, кусают грудную клетку, бередят мечущуюся душу. Волку нужен якорь. Лиаму нужен Тео. В следующий раз Данбар сломает Молли руку, если она ещё хоть раз прикоснётся к Рейкену. — Ли? — Хейден переводила вопросительный взгляд с Лиама на Мейсона и обратно. Хьюитт только пожал плечами на странный ступор его друга. Данбар с силой мотнул головой, словно стараясь вытрясти из головы мешающий мыслить мусор. С тихим стуком юноша захлопнул шкафчик, сжимая побелевшими пальцами учебник. Парень плотно сжал губы в тонкую линию и постарался придать своему голосу как можно меньше раздражения. Встреча с Хейден — это последнее, что Лиам ожидал от этого дня. — Привет, Ди. Рад тебя снова видеть, — Лиам постарался выглядеть беззаботно и даже счастливо, но пустые глаза с головой выдавали его — прежний блеск пропал и они больше не лучились тем самым обожанием. Хейден не изменилась — всё те же карие глаза, чуть вздёрнутый нос, морщинка меж идеальных бровей. У неё слишком широкое лицо… Почему Лиам вообще об этом подумал? — Я тоже рада тебя видеть, — Хейден улыбалась, но в глазах застыло беспокойство и немой вопрос. Она нервно заправила прядь своих тёмно-каштановых кудрей за ухо и снова посмотрела на Мейсона. Очевидно, она чувствовала все эмоции Лиама и они вызывали у неё больше вопросов, чем ответов. Хьюитт снова пожал плечами, а потом устремил напряжённый взгляд за спину Лиаму. — Ты кто? — голос Тео звучал небрежно, но неуместно грубовато. Лиам оцепенел, физически почувствовав давящую ауру превосходство и ничем не скрываемой угрозы. Тео даже не пытался выказать хоть сколько нибудь любезности. Лиам стоял к нему спиной, он не видел его взгляд, но даже просто от того, как звучал его обычно расслабленный голос, от того, как насмешливость сменило что-то дикое, что-то до ужаса опасное, по спине пробежала дрожь. — Хейден, — поспешил вмешаться Мейсон, потому что язык Лиама просто прилип к нёбу и отказывался функционировать, ровно как и тело. Юноша мог лишь растерянно наблюдать, как складка между бровей девушки становится глубже, а верхняя губа слегка дёргается от намечающихся клыков. Она, очевидно, тоже ощутила ту самую давящую ауру, воцарившуюся на этом небольшом пятачке. Коридор школы большой, но он неожиданно сузился до крохотных размеров двух квадратных метров. — Бывшая девушка Лиама, — зачем-то добавил Мейсон, о чём сразу пожалел. Послышался утробный рык, слишком тихий, чтобы его услышал посторонний, но оглушающий для сверхъестественных существ, находящихся в этом коридоре. Это звучало не как угроза, но как вызов — яростно, с нотками горечи. — На сколько бывшая? — голос Тео ровный, безэмоциональный, холодный. Лиам думал, что больше не окажется ни в каких неловских, каверзных ситуациях, он себе в этом поклялся, но это происходит прямо сейчас. Перед парнем стоит его напряжённая бывшая девушка, готовая в любой момент выпустить когти на явную угрозу, а за спиной — Тео Рейкен: парень, с которым Лиам целовался; человек, занявший за столь короткий срок слишком важное место в жизни подростка; его якорь. Блядкий Тео Рейкен, который не позднее, чем минут десять назад обжимался с Молли, теперь стоит здесь и душит Лиама своим запахом. — Лиам, кто это? — фыркнула Хейден, сосредотачивая всё своё внимание на юноше, игнорируя присутствие Тео. Девушка старалась выглядеть спокойно, но её пальцы слишком сильно впились в ремень сумки на плече. — Я — Тео, возможно, твой будущий друг или личный, страшный кошмар. Всё напрямую зависит от тебя, — Лиам уверен, что Рейкен сейчас ухмыляется и делает это с преувеличенным садизмом. Тео — мудак, но раньше Лиам не замечал в его поведении наклонностей серийного убийцы. — Не много ли ты на себя берёшь? — в груди Лиама зарождался предупредительный рык. Может они с Хейден больше не вместе, но она все еще важный человек в его жизни. Она не раз помогала Лиаму и чёрта с два он позволит кому-то ей угрожать. Резкий звук трели школьного звонка разрушил этот плотный пузырь напряжения. Он лопнул с оглушительным шумом и Лиам поморщился от того, как по его барабанным перепонкам словно начали бить молотком. — Ди, я думаю, что нам лучше пойти на урок, — Мейсон суетливо схватил Хейден за руку в попытке утащить её в сторону класса. Он метался взглядом между застывшими парнями, растерянный, но твёрдо уверенный, что сейчас Лиама и Тео необходимо оставить одних. Хейден отступила на шаг назад, продолжая вопросительно смотреть на Лиама, но получив от него беззвучное «всё в порядке», неуверенно развернулась и пошла вслед за Мейсоном. Она ещё пару раз обернулась, бросая обеспокоенные взгляды, пока они оба не скрылись за поворотом. Коридор стремительно пустел. Шум и надоедливый гвалд стих, заполняя коридоры школы звенящей тишиной. Сердце в груди Лиама отбивало неровный ритм. «Что между нами?» Этот вопрос снова висел в воздухе, маячил перед глазами, всплывал в сознании надоедливым репейником. Это просто смешно, Лиам смешон. Почему он так себя ведёт, почему постоянно думает о Тео? Почему его вообще это должно беспокоить, тогда как самого Рейкена это, очевидно, не заботит совершенно? Это уже какая-то одержимость — болезненная, манящая, нездоровая. — Не смей так разговаривать с моими друзьями, — сквозь зубы процедил Лиам, сжимая руки в кулаки и всем телом поворачиваясь в сторону Рейкена. Надменный взгляд, хищный оскал, напряжённая поза, — обыденная маска. Для Лиама это становится рутиной — с боем пробиваться за воздвигнутые стены отчуждения. Но что-то в Тео поменялось, незримое, но непоколебимое, мощное, важное. Словно что-то тяжёлое и тёмное тоненькими струйками вытекло через крохотную трещину в фундаменте его лицемерия. Мрачная истина, необузданный голод — убийственная смесь. На Тео серая футболка, чёрные джинсы с потёртостями, белые найки, неизменная чёрная кожанка. Идеальное лицо с причёской, уложенной нарочито небрежно — всё такой же опасный, читай привлекательный. Просто не думать, не смотреть, отвернуться. Первобытная потребность — бежать, но тело Лиама не слушалось, он просто застыл — всё такой же упрямый, раздражённый, но с крепчающей потребностью обладать, забрать себе, пометить, заявить права, как дикий зверь. Тео подошёл ближе с хищной грацией, осматривая Лиама снизу вверх задумчивым взглядом. Это напускное спокойствие больше нервировало, нежели успокаивало. Лиам отступил на полшага назад, сохраняя установившийся зрительный контакт, но кончики пальцев правой руки слегка подрагивали от нервозности. Воздух снова сгустился, становясь вязким, затрудняющим дыхание. Грудная клетка подростка лихорадочно вздымалась и опадала, сердце отбивало неровный ритм. Мозг начал плавиться под натиском удушающего аромата чего-то резкого, горького. Эмоция вполне знакомая, но Лиам не уверен, что правильно её расшифровал. Выражение лица Тео сменилось внезапно, словно по щелчку пальцев. Его взгляд потяжелел, зрачки расширились, и Лиам почувствовал, как животный рык заклокотал у него в груди. Парень всегда вздрагивал, когда подобный звук издавал Скотт. Это напоминало каждому о той силе, что скрывает в себе любой альфа. Лиам часто слышал такой рык, направленный на врагов стаи, сейчас же он звучал как угроза, нацеленная прямиком на подростка. Тео прижал Лиама к холодным металлическим шкафчикам с такой силой, что у того перехватило дыхание. Сталь болезненно врезалась в спину, но Лиам не смел шелохнуться. Учебник выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звуком приземлился у ног подростка. Хватка на его плечах была не просто крепкой, а собственнической, словно Тео хотел впечатать подростка в стену. Коридор, обычно гудящий от голосов и шагов, теперь казался неестественно пустым. Лиам знает, что если сосредоточится, то сможет расслышать тихий бубнёж учителей в классах, негромкие смешки учеников, резкое чирканье ручек о бумагу, но всё, что улавливал сейчас слух оборотня — это бешеное биение собственного сердца, отдавающееся громогласным гулом в ушах. — Тео, какого хрена? — прохрипел Лиам, пытаясь оттолкнуть альфу. Но хватка Тео только усилилась. — Ты был с ней, — прорычал Тео в ответ, игнорируя протесты. Его дыхание опалило лицо Лиама: горячее, злое. — С Хейден. — И что с того? Мы просто разговаривали, — Лиам старался сохранять спокойствие, но его сбивчивое дыхание говорило об обратном. Гнев Тео вспыхнул с новой силой. Он крепче сжал плечи Лиама, его пальцы впились в плоть, оставляя отметины, которые исчезнут за секунды, но эта сила останется в памяти на долго. Губы Тео изогнулись в язвительной усмешке. Его глаза, мгновение назад человеческие, вспыхнули неистовым багряным цветом. Казалось, что всё внимание Тео сузилось до одного конкретного человека, совершенно не замечая ничего вокруг. Парень снова зарычал. Этот нечеловеческий звук прорезал тишину школьного коридора, словно сталь по стеклу. Мускулы под кожей на лице Тео напряглись и перекрутились, превращая черты в звериную гримасу. — Ты мой, Лиам. Только мой. И я покажу тебе, что это значит быть моим. Губы Тео накрыли губы Лиама грубо и требовательно. Это был не нежный поцелуй, совсем нет. Это был поцелуй собственнический, доминирующий, полный ревности и темной страсти. Лиам попытался сопротивляться, но в глубине души он хотел этого. Он хотел почувствовать эту силу, эту ярость, эту принадлежность. — Пошел на хрен, Рейкен. Я тебе ничего не должен, — процедил Лиам сквозь поцелуй, но его руки уже обвили шею альфы. Он ответил на поцелуй с такой же страстью, кусая губы Тео, царапая его кожанку тупыми когтями. Тео оторвался от его губ, тяжело дыша. — Иди на хрен сам, Данбар. Ты знаешь, чего хочешь. Признай это. Он снова впился в губы Лиама, и на этот раз не было ни сопротивления, ни протестов. Только жадность и отчаянное желание заполучить себе весь огонь, неистовый жар, начинающий пылать с яростной силой. Язык Тео прорвался сквозь плотно сжатые губы Лиама, исследуя его рот настойчиво и бесцеремонно. Вкус Тео был горьким и терпким, как крепкий кофе и темный шоколад, опьяняющим и вызывающим зависимость. Лиам застонал, не в силах сдержать звук, который вырвался из его горла. Его тело, несмотря на слабые попытки сопротивления разума, предало его, желая этого контакта, этого вторжения. Руки Тео вцепились в плечи Лиама, сжимая их до боли. Он притягивал его ближе, лишая малейшей возможности отстраниться. Лиам чувствовал, как его собственные пальцы невольно продолжали сжимать грубую ткань кожанки Тео, цепляясь за нее, словно за спасательный круг. Его сердце бешено колотилось, словно пыталось пробить грудную клетку и вырваться на свободу. В голове Лиама бушевал ураган противоречивых чувств. Отвращение и страх боролись с зарождающимся, почти болезненным удовольствием. Он чувствовал себя сломленным, побежденным, но в то же время удивительно живым. Этот поцелуй был не просто физическим актом, он был актом подчинения, актом признания власти Тео над ним. Поцелуй становился все более глубоким и интенсивным. Тео оттягивал нижнюю губу Лиама, покусывал ее, терзал, заставляя Лиама терять остатки контроля. Дыхание стало прерывистым, а в голове помутилось. Он чувствовал, как его ноги подкашиваются, и лишь сильные руки Тео удерживали его от падения. Сквозь помутнение сознания Лиам осознал, что больше не сопротивляется. Он сдался. Он позволил Тео взять его в плен, подчинить своей воле, раствориться в этом темном, страстном поцелуе. И в этом подчинении он неожиданно нашел что-то… освобождающее. Слабый запах чужих духов, дешевых и удушливо-сладких, въелся в одежду Тео, словно назойливое воспоминание. Это подействовало на Лиама, как отрезвляющая пощёчина. Он отстранился, с отвращением вытирая губы тыльной стороной ладони, стараясь стереть не только физический контакт, но и сам образ Молли, липнущей к Тео в кафетерии. Это зрелище болезненно царапало самолюбие, оставляя горький привкус унижения. — Ты же только что обжимался с Молли. От тебя ею воняет, Тео, — презрительно бросил Лиам, толкая Тео в грудь. Этот толчок был скорее отчаянной попыткой сохранить дистанцию, чем реальной агрессией. Подросток поморщился, стараясь подавить чувство тошноты, подступающее к горлу. Помимо физического отвращения, его терзала ревность, разъедающая изнутри. — И ты смеешь говорить, что я твой? Тео окинул Лиама ленивым взглядом, полным насмешки и превосходства. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас искрились каким-то темным удовольствием. — Не помню, чтобы спрашивал твоего разрешения, верно, Лиам? И потом, тебе какая разница? Разве ты не этого хотел? — Он сделал шаг вперед, наступая на Лиама, вынуждая его прижаться спиной к холодным металлическим шкафчикам. Лиам почувствовал, как спина покрывается липким потом, а в груди нарастает паника. — Не строй из себя невинность, Лиам. Ты горишь от желания так же, как и я. Я чувствую это. — Да пошел ты! — выплюнул Лиам, отталкивая Тео в плечо. В этом движении сквозила не сила, а скорее отчаяние. Но альфа даже не пошатнулся, лишь насмешливо приподнял бровь. — Я ненавижу тебя! В этих словах звучала такая искренняя боль, что на мгновение в глазах Тео промелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но эта тень тут же исчезла, уступив место привычной маске цинизма. — Конечно, ненавидишь. Именно поэтому ты так отчаянно целуешь меня в ответ. Не трать время на глупые отрицания, Лиам. Лучше подумай, что ты собираешься делать дальше. — Он провел пальцем по щеке Лиама, словно пробуждая его чувства, затем задерживаясь на его губах. Легкое касание обожгло кожу, заставляя сердце бешено колотиться. — Потому что я собираюсь получить все, что захочу. И ты — первое в моем списке. С этими словами Тео развернулся и ушел, оставив Лиама одного в пустом коридоре, с учащенным сердцебиением, дрожащими руками и разъедающим чувством незавершенности. Рейкен снова играл с ним, как кошка с мышкой, дразня, маня, и неизменно оставляя в подвешенном состоянии. Лиам знал, что попал в ловушку, сплетенную из страсти, ненависти и какого-то извращенного влечения, но почему-то не хотел из нее выбираться. Даже осознавая опасность, он с каким-то болезненным упоением ждал следующего раза. Ждал, когда Тео вновь коснется его, опалит своим взглядом и оставит после себя лишь пепел надежды и горький привкус отчаяния. Запах дешевых духов Молли, казалось, преследовал его, напоминая о том, что он — лишь пешка в чужой игре. Оставшись один, Лиам сполз по холодной стали шкафчиков на пол, невидящим взглядом уставившись в одну точку. Слова Тео эхом отдавались в голове, обжигая сознание. Он ненавидел его. Ненавидел за то, что Тео так легко манипулировал им, за то, что пробуждал в нём такие сильные и противоречивые чувства, с которыми Лиам не знал, как справиться. Ненавидел за Молли, за её запах, осевший на коже Рейкена. Ненавидел себя за то, что не мог устоять перед этой тёмной, опасной притягательностью. Лиама трясло. Ярость, стыд, ревность — всё смешалось в один удушающий ком. Подросток поднялся на дрожащие ноги и побрёл в сторону класса, стараясь абстрагироваться от навязчивых мыслей. Он бы хотел сейчас оказаться дома в душе, чтобы смыть с себя этот день, этот запах, это ощущение собственной слабости.

***

Школьная библиотека Бейкон Хиллс… Сколько жизней она перевидала, сколько секретов сохранила в тиши своих стен. Высокие окна, сквозь которые пробивался тусклый свет даже в самый солнечный день, казались глазами, наблюдающими за сменой поколений. Книжные полки, уходящие ввысь, подобно древним деревьям в заколдованном лесу, хранили мудрость веков, истории любви и ненависти, триумфы и поражения. Каждый раз, когда Лиам переступал порог этих стен, он вспоминал, как в детстве проводил в подобном месте целые часы, погружаясь в мир фантазий, забывая о проблемах и страхах, под шепот страниц и тихий скрип половиц. Это было ещё до его неутешительного диагноза, до переезда в Бейкон Хиллс. Это было так давно, что теперь казалось, что прошла целая жизнь, разделяющая того маленького мальчика, полного надежд и глупых иллюзий, и повзрослевшего подростка, на которого всё новые и новые проблемы сыпятся как из рога Изобилия. Компьютеры, старенькие и громоздкие, казались порталами в другой мир, где можно было найти ответы на любые вопросы, исследовать неизведанное. Студенты, молодые и полные надежд, склонялись над учебниками, шептались, влюблялись, мечтали о будущем. В воздухе витал запах старой бумаги и пыли, смешанный с ароматом дешевого кофе из автомата в углу — запах, который навсегда запечатлелся в памяти Лиама и приобрёл ещё одну новую ассоциацию. Так пахнет Тео по утрам, когда он растрепанный, ещё сонный, длинными, изящными пальцами сжимает дымящуюся кружку. Солнечные лучи запутываются в его ещё неуложенных прядях, а губы трогает мимолётная улыбка — такая настоящая, живая, не кривая. Дождь, наконец, стих, оставив после себя мрачную атмосферу, которая, казалось, пропитала даже толстые стены библиотеки. За окнами померкли краски осеннего пейзажа, и только редкие лучи солнца пробивались сквозь серые тучи, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Внутри, в полумраке между высокими стеллажами, царила атмосфера сосредоточенности. Несколько старшеклассников склонились над учебниками, хмуря брови в попытках усвоить знания, которые, казалось, противились проникновению в их умы. За столом у окна группа девчонок увлеченно шепталась, украдкой поглядывая на парня из футбольной команды, листавшего спортивный журнал. Библиотекарша, миссис Пим, строгая дама с аккуратной прической и очками в тонкой оправе, бдительно следила за порядком, готовая в любой момент прервать слишком громкий разговор или одернуть нерадивого студента, забывшего вернуть книгу вовремя. Она казалась воплощением знаний и порядка, неприступным бастионом против хаоса и невежества. Лиам тяжело вздохнул, перелистывая очередную книгу по мифологии. — Ничего, Мейсон, абсолютно ничего, — проворчал Лиам, захлопывая том с таким грохотом, что миссис Пим бросила на него осуждающий взгляд. Подросток виновато опустил голову, стараясь стать как можно меньше, чтобы женщина его снова не выкинула за шкирку прочь, как уже случалось, когда Лиам выдрал страницу из старой книги. В тот раз они с Мейсоном искали информацию про Неметон, снова спасали город, но кого это волнует. Лиам раздраженно уставился на кожаный, потрепанный переплет и в его взгляде читался немой вопрос: И что мы тут, собственно, ищем? Иголку в стоге мифологического сена? Лиам и сам понимал, что это была целиком и полностью его идея, но они уже так долго здесь торчат, что он потихоньку начинал в ней сомневаться. Подросток уже весь кипел от негодования, но старался не привлекать внимания библиотекарши, которая периодически бросала на них подозрительные взгляды. — Мейс, что у тебя? Нам нужно найти хоть что-то, любую зацепку, даже самую абсурдную, пока нас не выгнали отсюда. Иначе искать этого потрошителя придется в интернете! А там одни котики и рецепты пирогов… — прошипел Лиам, периодически поглядывая на миссис Пим. Мейсон хмурил брови и яростно грыз кончик карандаша, палец его правой руки скользил по пожелтевшим страницам, пока не застыл на какой-то части текста. — Упыри? Гули? Стригои? Они, конечно, жуткие, но не совсем то… Они больше смахивают на падальщиков, а не на охотников за внутренностями, — пробормотал Мейсон себе под нос. Он отложил книгу и потер переносицу. — Крампус? Ламия? Альгул? — продолжал перечислять Хьюитт, на что Лиам закатил глаза и фыркнул: — Чувак, мы не в Ведьмаке, если ты не заметил. Забудь про славянскую и греческую мифологию. — Но ведь русалки же существуют, где-то в Средиземном море, — продолжал настаивать на своём Мейсон. — Почему бы и другим… э-э… менее привлекательным существам не прятаться в тени? — Он снова принялся листать страницы, бормоча себе под нос: — Чем черт не шутит… вдруг у нас тут местный Нептун орудует, у которого кризис среднего возраста и тяга к человеческим внутренностям… — Мейсон снова принялся листать страницы. — Вот! Сирены! Они же соблазняли моряков своим пением, а потом топили их корабли. Лиам вздохнул и взял у Мейсона книгу. На пожелтевших страницах красовались иллюстрации русалок, сирен и других морских созданий. — Да, существуют легенды о русалках и сиренах. Русалки — полуженщины, полурыбы, обитающие в морских глубинах, способные как дарить жизнь, так и губить. Сирены — существа с телами птиц и головами женщин, чьи голоса обладали магической силой, заманивая моряков на скалы. Но это все о воде, понимаешь? — Лиам отложил книгу и поднял на Мейсона взгляд, в котором потухал огонёк всякой надежды. — Калеб умер в бассейне, — резонно заметил Мейсон. — Пусть так, но Джессика — нет. Её подвесили на дерево, словно ёлочную игрушку, помнишь? — Лиам поставил локти на стол и закрыл ладонями глаза, яростно растирая их пальцами. Усталость и перенапряжение начинали брать верх и мозг совершенно отказывался соображать. Несколько часов потрачены в пустую и это расстраивает. Тео снова ведёт себя как мудак и это тоже расстраивает. Мейсон провёл рукой по лицу в попытке прогнать усталость и, наконец, закрыл книгу, которую просматривал. — Ладно, ладно. Но если мы найдем существо, которое питается только мозгами, я буду знать, что я был прав насчет зомби, — усмехнулся Хьюитт, протягивая к себе новый, не менее потрепанный том. — Только если они будут танцевать под Майкла Джексона, — усмехнулся Лиам, убирая руки и ища взглядом следующую книгу. — Что ж, посмотрим, что скажет древняя мифология. Вдруг, найдется какое-нибудь существо, помешанное на внутренних органах и живущее прямо за углом, — пробормотал юноша, тоже принимаясь за чтение.

***

Мейсон подвез Лиама домой. Тео подросток этим вечером так и не увидел. Ночь окутала дом Данбара непроглядной мглой. Тишина давила своей зловещей пустотой, нарушаемой лишь монотонным тиканьем часов в гостиной, да редким завыванием ветра за окном. Но эту зыбкую идиллию пронзало кое-что еще — сбивчивое, бешеное, хаотичное сердцебиение, словно пойманная в клетку птица, отчаянно бьющая крыльями о прутья. Оно исходило из комнаты напротив. Сердцебиение Тео. Лиам проснулся, будто от ледяного укола. Неладное. Предчувствие беды сковало его тело. Он знал, что Тео часто мучают кошмары, мрачные отголоски прошлого, которое он так тщательно скрывает от Лиама, тщетно пытаясь похоронить в глубинах памяти. Но сейчас это было иное. Что-то более интенсивное, более пугающее, словно зловещая тень, нависшая над спящим. Лиам осторожно поднялся с кровати, стараясь не издать ни звука. Босые ноги коснулись прохладного пола, обдавая тело неприятным ознобом. Он медленно прокрался к двери комнаты Тео, задерживая дыхание и напряженно прислушиваясь. Сердцебиение становилось всё громче, заполняя собой всё пространство, давя на барабанные перепонки своей бешенной аритмией. Тихо приоткрыв дверь, Лиам заглянул внутрь. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, слабо освещал комнату. Тео метался в кровати, словно попавший в капкан зверь. Его тело то дергалось в судорогах, то замирало в причудливых, неестественных позах. Пот крупными каплями блестел на его лбу, прокладывая влажные дорожки по вискам. Он что-то бормотал, снова и снова. Слова вырывались из его горла обрывочными, невнятными фразами, полными животного страха и отчаяния. — Забери его… — прохрипел Тео, его голос звучал искаженно, словно чужой. — Оно твое… Затем снова, с мольбой в голосе: — Не останавливайся… Лиам почувствовал, как холодок пробежал по его спине, заставляя кожу покрыться мурашками. Что за кошмар, что за ужас терзал Тео в этом сне? Что за демоны вырвались на свободу из глубин его подсознания? Лиам сделал ещё шаг вперёд и твёрдо решил разбудить Тео, прервать этот кошмар, вырвать его из лап тьмы. Пусть Рейкен непробиваемый мудак, но сейчас его хотелось утешить, обнять, прижать к себе и сказать, что всё хорошо, что Лиам рядом, что он защитит его от любых кошмаров. Но в этот момент Тео произнес имя. Одно имя, одно единственное слово, которое заставило Лиама замереть на месте, словно громом пораженного, парализованного ужасом. — Тара… — едва слышно прошептал Тео, и это имя эхом прокатилось по комнате, зловеще отзываясь в голове Лиама. Тара. Браслет с этим именем, найденный на месте преступления, моментально всплыл в памяти. Сомнения, словно ядовитые змеи, начали заползать в душу подростка, отравляя её своим смертоносным ядом. Неужели это не случайность? Неужели Тео что-то знает? Или… или он сам… убийца? В памяти всплыло полнолуние, лес, жуткий вой ветра, режущий тишину, Тео, находившийся неподалеку от Лиама и Мейсона. А если Тео выслеживал не охотников за оборотнями? Что, если в это самое время… он убивал? Холодный пот прошиб Лиама. Ответ был прямо перед ним. Тео мог быть убийцей…