Ставка на выживание

Так прошло несколько часов. Никто не решался нарушить это состояние. Никто не пытался придумать решение, как выбраться из комнаты, окружённой зомби. В воздухе висела удушающая тишина, нарушаемая только редкими, зловещими звуками за дверью. Когда за окном окончательно стемнело, и отвратительные звуки шагов и рычания стали постепенно затихать, Йеджи встала с места, привлекая к себе всеобщее внимание: — Есть предложения, что делать дальше? — Есть. – спокойно подняла руку Черён, выглядевшая глубоко погружённой в свои мысли. — Тогда говори. Все перевели взгляд на неё. — Нам нужно найти контакт друг с другом. Если вражда и конфликты продолжатся, мы никуда не сдвинемся. Работать в одиночку — то же самое, что шагать к гарантированной смерти. — Хочешь, чтобы мы сели в кружок, как в детском саду, и начали обсуждать свои обидки? – усмехнулся Руин, — Не учи взрослых. Лучше дальше сиди молча, как обычно. — Пак Руин, – Йеджи перевела на него взгляд, — Не слишком ли много ты себе позволяешь? Не забывай: одна из наших обязанностей как вожатых — слушать мнение подопечных. Так почему ты отказываешься её выполнять? — Какая, к чёрту, обязанность? У тебя что, всё ещё лагерь в голове? Ты правда видишь себя в роли вожатой? Очнись, Йеджи, посмотри вокруг. Мы в ловушке. А ты продолжаешь говорить о каких-то долбаных обязанностях. – он говорил спокойно, но в его глазах читалась измождённость. Юна, Рюджин и Феликс вдруг уселись в круг, приглашающе оглядывая остальных. Арым, вздохнув, присоединилась, как и Хаён, что обычно не отходила от неё. Джиён села последней, демонстративно показывая, что с таким «отморозком», как Руин, она едва ли найдёт общий язык. Юна слабо улыбнулась Черён и кивнула, та присела рядом, чувствуя облегчение. В груди впервые за долгое время теплилось что-то похожее на надежду. За ней устроился и Хёнджин, нервно поправляя чёлку и то и дело бросая взгляды на Феликса. Последнему, казалось, было абсолютно плевать. — Ну? – Йеджи всё ещё стояла, сверля Руина взглядом, — Тебя насильно посадить? Или хочешь работать в одиночку? Только учти: нас готовили ко многому, но не к мертвецам. Уверен, что справишься один? Он сжал кулаки, стиснув зубы. Её слова раздражали, провоцировали, но он знал: она права. В одиночку — он труп. — Хочу есть. – буркнул он, вставая и с шумом опускаясь в круг, — Кто-нибудь ещё хочет? Несколько человек улыбнулись. Йеджи тихо выдохнула и села рядом с Хёнджином, напротив Рюджин. Все были в сборе, но в воздухе всё ещё висело тяжёлое напряжение. Особенно когда Руин пересекался взглядом с Джиён, или когда Юна ненароком касалась Рюджин, вызывая в той волну раздражения. — Попробуем так… – начала неуверенно Черён, — Руин и Джиён, по очереди выскажите, какие претензии держите друг к другу. Затем Рюджин и Юна сделают то же. Только так мы сможем понять друг друга. — А я тут при чём? – вспыхнула Рюджин, — Это у Юны ко мне претензии. Вот пусть и разбирается. — Рюджин. – спокойно сказала Йеджи, — С тобой нам тоже нужно будет поговорить. Та закатила глаза, демонстративно. Джиён посмотрела на Руина. Он молчал, и тогда она поняла, что начинать придётся ей. — Почему я шлюха? – спросила она без злобы. — А не очевидно? – фыркнул он, — Каждый год ты приезжаешь сюда и сразу начинаешь вертеться возле парней. Каждый день марафет, флирт. Это же продажа себя. — А если честно? Он замялся, сжал кулаки, отвёл взгляд. — Если честно… ты первая начала. Постоянно стебёшь, даже в шутку. Задеваешь мои чувства. Это личное, ты знаешь, но всё равно при всех выставляешь меня идиотом. Почему тебе можно, а мне нет? Джиён тяжело выдохнула, пытаясь удержать в себе поток язвительных комментариев, которые напрашивались при виде этого, как ей казалось, вечно обиженного на весь мир, плаксивого мальчишки. — Чувства? Какие? Те, о которых знает весь лагерь, но ты до сих пор не можешь признаться? К Хаён? – она перевела взгляд на девушку, — Я просто упростила тебе жизнь. Она тебе не ответит. Вот и всё. Руин посмотрел на Хаён. По её неуверенному выражению лица стало ясно, что Джиён права. Он стиснул зубы, но быстро успокоился. — А тебе-то что? Я сам мог признаться и получить отказ. Тебя в это никто не просил влезать. — Мне не всё равно. Я мстила тебе. Наступила тишина. Йеджи изредка посматривала на Рюджин, словно проверяя, не взорвётся ли та. Руин усмехнулся, провёл рукой по вспотевшей шее: — За что? За то, что было год назад? — Да. — Боже, это же просто шутка. Ты не поняла? И почему не сказала тогда, что тебе это не понравилось? Как я помню, ты тоже смеялась. — А что мне было делать? Разреветься перед всем лагерем?! – голос её дрогнул, — Где у тебя вообще были мозги, когда ты написал на стене, что я сплю с ним? — А разве нет? – усмехнулся он, — Все вас сводили. А виноват я из-за шутки? — Потому что мне тогда нравился другой. А после твоей идиотской надписи он перестал со мной разговаривать! Ты разрушил мою первую любовь, а теперь говоришь: «это шутка»?! Я никогда не была шлюхой, Руин. Я наряжалась и красилась ради одного человека. Ты знаешь, кого. И он ушёл. Уволился из лагеря. Из-за тебя. Руин на секунду растерялся. Он перевёл взгляд на Йеджи — та выглядела не менее поражённой. — Ты говорила, он уволился из-за Хёнджина?.. — Я так думала… – прошептала Йеджи, — Разве не так? — Нет. Он ушёл из-за тебя, Руин. – Джиён едва сдерживалась, чтобы не врезать ему. — Извини. Я не знал… Мне правда жаль, Джиён. – он опустил взгляд. Его руки теребили край джинсов. — Я не подумал. Она посмотрела ему прямо в глаза. Искала искренность, а когда он наконец поднял голову, нашла её. Черён хлопнула в ладоши, перебивая неловкость: — Что скажете? Вы готовы быть командой? Если да, просто пожмите руки. Руин первым протянул руку. Джиён немного помедлила, затем улыбнулась и пожала её. — Я не дам тебе умереть. Ты ещё должен поплатиться за то, что отнял у меня моего красавчика. – подмигнула она. Тот хохотнул, словно впервые сбросил груз с плеч. Кто-то тихо переглянулся, улыбнувшись. Но Йеджи и Рюджин сидели по-прежнему, как вкопанные, глядя друг на друга. — Кхм… – Юна подтолкнула Шин в плечо, — Начнёшь первая? Уж очень хочу послушать твои извинения. Рюджин вышла из ступора, глянула на самодовольную Юну и хмыкнула: — Это тебе нужно извиниться. — Боюсь спросить, за что? – саркастично отозвалась Юна, — Я, на минуточку, спасла тебе жизнь. А ты всё поливаешь меня дерьмом. Только потому, что я не игроманка, как ты? – она явно хотела поддеть, но, поймав взгляд Черён, осеклась, — Эм… ладно, забудь. Так почему я должна извиняться? Рюджин пожала плечами. — Вы должны поговорить. – устало сказала Черён. — О чём с этой немой говорить? – усмехнулась Юна. — Блять, ты опять? – Рюджин нахмурилась, больше не сдерживаясь, — Если хочешь найти контакт, то перестань шутить, как дешёвый клоун. Никому не смешно. Йеджи прожигала Рюджин взглядом, но не стала окликать её на мат. Не стала вмешиваться. Ей будто было интересно, правда ли Рюджин хочет найти компромисс, или же просто развлекается, придумывая в голове очередную издёвку. — Я с самого начала была с тобой вежливой, – Юна отодвинулась от Рюджин, продолжая сидеть, — но ты всем своим видом показывала, как тебя это раздражает. Ты сама лишила себя друзей. Поэтому, как ты и клялась, не смей просить у меня помощи. Даже если на тебя нападёт зомби, и рядом не будет никого, кроме меня… – она сделала паузу, — я позволю ему сожрать тебя вместе со всеми твоими мерзкими качествами. — Перебор. – вздохнул Хёнджин, а Феликс молча кивнул. — Окей. – кивнула Рюджин, сжимая кулаки, — Тогда потом я сожру тебя первой. Поняла? Запомни, пожалуйста, этот день, когда ты ещё можешь сидеть с кем-то и общаться. — Напугала. – закатила глаза Юна, — Я лучше останусь в одиночестве с кучей зомби, чем просижу с тобой рядом ещё хоть минуту, слушая твой противный голос. — У меня-то противный? – усмехнулась Рюджин, — Ты свой вообще слышала? Как мямля всё время. Лучше бы вообще рот не открывала, может, тогда бы я и относилась к тебе дружелюбнее. — Рюджин, – Феликс посмотрел на неё строго, показывая рукой крест, — вы должны найти компромисс, а не делать всё хуже. Хотя бы ради собственной жизни. — Не лезь. — Почему ты просто не скажешь правду? Рюджин сжала кулаки. Юна внимательно осмотрела сначала её, а потом Феликса, пытаясь уловить, о чём именно идёт речь. Парень вздохнул, отвёл взгляд и неуверенно начал: — Ей просто сложно находить общий язык с людьми. Я её единственный друг. С остальными она даже не пыталась подружиться, ведь всё всегда заканчивалось драками. Рюджин сложный человек. Но это не значит, что она ненавидит тебя и что все её слова — правда. Она просто завидует твоей простоте. Вот и всё. Рюджин метнула в него злой взгляд. Ещё немного, и она бы на него набросилась. Феликс поджал губы, пожал плечами: мол, извини, но другого выхода не было. Юна же задумалась. В её глазах исчезло прежнее пренебрежение. — А ты не такая простая, как я думала. – усмехнулась всё это время молчавшая Йеджи, подперев рукой подбородок, — Что, решила изолироваться от реального мира и сбежать в азарт? Родители не учили тебя, что так нельзя? — Не нужно. – вмешался Феликс. Рюджин же молчала. Не в силах что-то сказать. Она чувствовала, как бешено бьётся сердце. Чувствовала, как по жилам идёт кровь, заставляя содрогаться кончики пальцев. — Впервые замолчала. Славно. – Йеджи убрала руку с подбородка и пафосно выпрямилась, оставаясь сидеть в позе лотоса. Юна проигнорировала этот выпад. Она проработала в голове всё, что только что услышала от Феликса, и протянула Рюджин руку, ожидая реакции. Та метнула в её сторону взгляд, но кулаки по-прежнему оставались сжаты на коленях. — Рюджин, это ради безопасности. – тяжело вздохнула Юна, — Мне всё равно, какая ты и что у тебя внутри за дерьмо. Я услышала, что хотела. И если ты действительно не желаешь мне зла, я пойду тебе навстречу. — Да пошли вы все. – Рюджин резко встала, разжимая кулаки, — Не нужен мне никто. Сама справлюсь. Она быстро направилась к выходу, обойдя сидящих Йеджи и Хёнджина. — Откроешь дверь — и мы все умрём. – спокойно озвучила Йеджи, даже не шелохнувшись. — Всё равно нет смысла сидеть здесь. – прошептала Рюджин, больше себе, чем кому-либо, и медленно потянулась к дверному замку, прислушиваясь к шорохам с той стороны. Один щелчок. Одно движение. И всё закончится. Или начнётся по-настоящему. Она зависла. Прикусила губу. Где-то совсем рядом, за тонкой перегородкой дерева и металла, царапались когти, бродили чужие тени. Шаги за спиной были мягкими, но ощутимыми. Феликс подошёл к ней и, без лишних движений, перехватил её запястье. Взгляд в глаза — чистый, без укора, почти молящий. — Подумай. Тебя всё ещё ждёт мама. — Мама? – голос дрогнул, и в нём зазвенела ненависть, — Она никогда меня не ждала. Ты же знаешь это лучше всех. Феликс тяжело выдохнул. Медленно наклонился к её уху, шёпотом, чуть слышно: — Ты ошибаешься. Она бы умерла за тебя. И, может, уже умирает. Он отпустил её руку. Ушёл, зная: не сделает. Не сейчас. Рюджин стояла ещё пару секунд, будто борясь с чем-то внутри, а затем медленно развернулась и пошла обратно. Села у стены, обхватив колени, и опустила голову. Бесконечная усталость стучала в виски. В животе тянуло от голода, веки наливались тяжестью. — Что ж, раз договориться у нас не получается… – Руин провёл рукой по лицу, — Значит, ночуем здесь. А утром будем искать путь в спортзал. Надеюсь, ещё не поздно. — Есть хочу. – буркнула Арым и полезла в ящики парты. Надежды было мало, но вдруг… Джиён и Хаён присоединились к ней, начав вместе перерывать ящики в поисках чего-то съедобного. Хёнджин всё это время молча сидел рядом с Йеджи, изредка посматривая на Феликса и Рюджин. Он не слышал, о чём они говорят, но заметил, как девушка едва уловимо улыбнулась. Это почему-то вызвало в нём раздражение — он фыркнул и отвернулся. По лицам было видно: все на пределе. И морально и физически. Воздух в классе будто сгустился от усталости и голода. И тут тишину прорезал восторженный вскрик Арым, в её руках оказались несколько шоколадных батончиков, хоть и диетических. Она передала их Хёнджину, и тот, бросив взгляд на всех, аккуратно начал делить содержимое. Канцелярский нож, найденный в столе, скользил по липкому шоколаду, оставляя неровные следы. Хёнджин сосредоточенно отмерял каждому по кусочку — немного, но хотя бы что-то. Хоть крохотный шанс обмануть голод. В итоге, пусть и по кусочку, но каждый получил свою долю. Рюджин же гордо отказалась, будто бы ей подают подачку. Никто не стал уговаривать. Джиён только пожала плечами и спокойно доела за неё. А Феликс… он просто наблюдал. Беспокоился, конечно, но не решался подойти, ведь знал, что сейчас любое слово может стать лишним. Постепенно каждый начал устраиваться кто где: возле стен, у парт, прямо на полу. Хаён с Арым рухнули первыми, усталость срубила их моментально. Прижались друг к другу, как две спички в коробке, пытаясь использовать хоть что-то в качестве подушки. Спать на полу было холодно, жёстко, невыносимо, но уже никто не жаловался. Хёнджин ползком подобрался к Феликсу, будто случайно, и тоже присел рядом, опираясь спиной о стену. Прикрыл глаза, хотя в классе и без того было почти темно. Джиён, прожёвывая остатки батончика, развалилась рядом с девчонками, плюхнувшись прямо на Хаён, которая даже не шевельнулась. Уже давно спала. Черён и Юна, куда более находчивые, сдвинули вместе несколько стульев и соорудили себе что-то вроде мини-диванчика. Устроились там вдвоём, будто с детства знали, как выживать в апокалипсисе. Остались только две. Рюджин. Йеджи. Обе сидели у противоположных стен, и обе не спешили засыпать. Только смотрели друг на друга сквозь полумрак, будто стараясь понять, кто из них сдастся первой. В воздухе висела тишина, напряжённая, почти осязаемая. Рюджин теребила в пальцах свой плеер, будто тот мог вернуть ей хотя бы частичку нормальности. Вид у неё был потерянный, губы поджаты, плечи прижаты к коленям. Йеджи глубоко выдохнула, поднялась и, стараясь не задеть спящих, медленно подошла. Села рядом, облокотившись о ту же стену, и посмотрела на Рюджин. Её лицо освещалось тусклым светом луны, пробивавшимся через грязное окно.  – Чего тебе? – тихо бросила Рюджин, убирая плеер в сторону, – Ещё что-то хочешь сказать? – Где твои наушники? – Слетели. – коротко ответила, – Когда бежали по коридору. Йеджи пожала плечами, скользнув взглядом по классу. Затем на дверь. За ней всё так же раздавались хрипы, глухие, чужие, угрожающие. Напоминание, что безопасность — иллюзия. – Почему не спишь? – снова спросила она, в полголоса. – Без музыки не могу. Да и тут неудобно. – Есть хочешь? – спросила тихо, посмотрев в лицо. Рюджин мотнула головой. Слишком резко, чтобы поверить. По тому, как она сжала кулаки, было ясно: врёт. Не им. Себе. Йеджи чуть улыбнулась, полезла в кармашек худи и вытащила маленькую шоколадную конфету. Протянула. Рюджин сначала посмотрела на неё, будто на глупую, потом фыркнула и чуть отодвинулась. – Возьми. Просто съешь. Некоторое молчание. Потом всё же взяла. Осторожно сняла обёртку, бросила в рот. Медленно разжёвывая. Йеджи наблюдала без осуждения, без жалости. Просто была рядом. – Ты похожа на мою сестру. – прошептала вдруг, – Это её любимые конфеты. Она всегда суёт их мне в сумку, когда я уезжаю на лето. Рюджин промолчала, но взгляд с пола соскользнул куда-то в темноту. Что-то в ней дрогнуло. Совсем немного, но Йеджи заметила. – Нам бы поспать, хоть чуть-чуть. – снова подала голос Йеджи. Её голос звучал мягко, почти по-сестрински. – Так спи. Зачем лезешь? – Ожидаемо. – усмехнулась. Потом вытянула ноги вперёд и указала на них, – Можешь лечь. Так будет мягче. Рюджин, наконец, посмотрела на неё. По-настоящему, прямо в лицо. – Почему ты это делаешь? Ты же не обязана. Издеваешься? – Как хочешь. – тихо ответила та, опуская голову к стене. Молчание. Рюджин закусила губу. Потом, порывисто, но без злости, лёгким движением устроилась на полу, аккуратно положив макушку на бёдра Йеджи. Та только улыбнулась — спокойно, без сарказма. Прикрыв глаза, она подумала о сестре. О той, которая могла быть где угодно. О той, ради которой она пойдёт на всё, если что-то случится. Плевать на правила, плевать на страх. Если мир рухнет окончательно, она всё равно её найдёт.