Всего один стакан

— Да кто ж знал, что его с одной кружки унесёт с концами?! — нервно оправдывался Гинро, не оставляя попыток объясниться. — Да кто вообще решил, что напоить его будет хорошей идеей?! — Ген измученно выдохнул, держа под руку Сенку, готового тут же свалиться на пол. Гинро виновато потупил взгляд и замолчал.

***Час назад***

— Я не буду пить. Сенку твёрдо стоял на своём, всем своим видом показывая безразличное отношение к алкоголю. С кого это началось? Одному из уже подвыпивших мужчин с чего-то вдруг взбрела в голову одна светлая мысль: должно быть, их предводителю очень тяжело постоянно работать над возрождением и развитием цивилизации, так что ему определённо нужно хорошенько расслабиться. А что может быть лучше пары кружек пива? Конечно, остальные члены экипажа тут же поддержали товарища, ведь главный учёный Царства науки всегда был занят и днями напролёт посвящал себя исследованиям, порой даже забывая о еде и сне. Так что все дружно сошлись на том, что Сенку должен хорошо отдохнуть. Да только вот незадача — самого учёного эта идея совсем не впечатлила. Ведь когда его чуть ли не окружили, протягивая ему кружку пива и подначивая сделать хотя бы пару глотков (ведь они то знают, как пиво после тяжкой работы освежает и расслабляет), Сенку сначала лишь в недоумении окинул взглядом подошедших, а после без раздумий отказался. Сейчас же его усадили в круг, и уже полчаса Сенку слушал какие-то истории из прошлого, которые рассказывали как жители деревни Ишигами, так и его современники. Хотя не то что бы и слушал, они скорее просто звучали фоновым шумом. Он в итоге добился того, чтобы от него отстали с навязчивыми предложениями выпить, так что его, наконец, оставили в покое, и он неторопливо пил какой-то безалкогольный коктейль на основе виноградного сока виртуозно приготовленный Франсуа. Честно говоря, теперь, когда его мозг переключился с режима «наука и ничего больше» на более спокойный, учёный и сам почувствовал, насколько сильно был вымотан его организм за последние дни. Повертев наполовину пустой стакан с темно-красной жидкостью в руке, парень отставил его в сторону и поднялся. — Всё, я пошёл, — Сенку уже был готов пойти в сторону кают, как перед ним возник подвыпивший Гинро, до этого так же сидевший с остальными. — Сенку, как же так! Ну посиди с нами! — Нет, у меня дела. Дела действительно важные, например, выспаться. — Но ты же даже не допил свой коктейль, который тебе сделала Франсуа! Она же так старалась! — парень вытянул руки в попытке обнять Сенку, однако тот успешно увернулся. — Я допью и пойду, доволен? — Сенку закатил глаза, взял свой стакан, протянутый кем-то из парней, и, кинув на коктейль секундный взгляд, выпил всё содержимое в три больших глотка, однако… — Твою мать! Сенку от неожиданности резко выругался. На языке чувствовался терпкий привкус алкоголя, но из-за усталости реакция парня была немного заторможена, от чего он не сразу осознал — это был вовсе не его стакан, а кто-то впихнул ему почти полный стакан с вином. Не будь он таким уставшим, сто миллиардов процентов отметил бы и разное количество содержимого в стаканах, и отличающийся цвет, и, в конце концов, запах спиртного. Но он действительно был слишком вымотан за последние дни. Ишигами уставился на теперь уже пустой стакан в своей руке. Он почувствовал растекающееся в груди тепло. Учёный впихнул стакан Гинро и, не сказав ни слова, ушёл в сторону кают. Он шёл быстро, как мог. Но уже через пару десятков шагов понял: что-то не так. Мир начал подрагивать на периферии. Не резко, всё как будто стало чуть… мягче. Воздух стал вязким, а свет — как будто приглушённым, словно он смотрел на всё сквозь тонкую плёнку. Странное тепло, начавшееся где-то под рёбрами, теперь уже добралось до плеч и ушей. «Всего-то стакан вина…» — устало отметил Сенку про себя, не замедляя шага. Или ему казалось, что не замедляет? Каждое движение становилось немного сложнее предыдущего. Ровно дышать стало труднее. Не потому что не хватало воздуха — просто тело как будто стало забывать, как правильно это делать. В голове шумело, то ли от вина, то ли от усталости, то ли от того, что в последний раз он нормально ел сутки назад. Всё, о чем Сенку сейчас мог думать, так это о том, как бы ему просто дойти до своей кровати. Дверь со спуском к каютам уже была почти перед глазами. Осталось всего ничего. Совсем немного. Подумав об этом, Сенку пошатнулся, но, к удивлению, не упал. За плечи его придержали чьи-то руки. Он и не заметил, что перед ним появился человек. — Дружочек Сенку? Ты в порядке? — знакомый голос. Хотя и звучал как-то странно, не как обычно. Но его Сенку, конечно, узнает из тысячи. Ген оценивающе окинул парня взглядом, а после резко убрал руки. Учёный, потерявший опору, тут же пошатнулся, но руки менталиста вновь вернулись на прежнее место и снова удержали от падения. Не успел Ген сказать и слова, как к ним подбежал Гинро. — Сенку, прости! Не злись на нас! Мы хотели, как лучше!

***

— Нет, ну вы серьезно?! — Ген был готов взвыть от негодования. Ну какой идиот будет пихать непьющему стакан вина?! Втроём парни дошли, наконец, до нужной каюты. Хотя «дошли» — это громко сказано. Ген с Гинро скорее дотащили Сенку, который еле перебирал ногами. — Всё, мы на месте. За помощь, конечно, спасибо, но не напои вы Сенку, ничего бы этого сейчас не было, — Асагири свободной рукой открыл дверь в его с Сенку каюту. Зайдя внутрь и с горем пополам уложив учёного на нижнюю койку двухъярусной кровати, менталист потянулся, разминая спину. Гинро, как только они дотащили парня до кровати, а его нахождение здесь перестало быть актуальным, поспешил скрыться из виду, напоследок вновь пробормотав какие-то слова раскаяния, и, убегая, захлопнул дверь. — Да уж, дружочек Сенку, я тебе ещё припомню, что мне через пол корабля тебя тащить пришлось. В качестве извинений буду ждать новую порцию колы, — Ген включил настольную лампу, уловив свет от которой, Сенку поморщился и закрыл глаза запястьем. — Выключи. — Ого, первый контакт! Земля вызывает Сенку! Приём! Менталист и правда заслонил источник света, сев на кровать рядом с Ишигами, так что тот убрал руку с лица и через полузакрытые веки уставился на Гена, став пристально рассматривать, ведь оставшегося света хватало, чтобы видеть лицо собеседника. — Эй, менталист, а что тебе ещё нравится? Кроме колы, — язык немного заплетался, а слова слетали с губ быстрее, чем парень мог подумать о смысле сказанного. Во взгляде Асагири промелькнуло удивление. От кого точно не стоит ожидать таких простых и незамысловатых вопросов, которые обычно задают с целью лучше узнать собеседника, так это от Ишигами Сенку! Неужели это на него так действует алкоголь? «А пьяный Сенку, на удивление, милый», — подумав об этом, губы Гена невольно изогнулись в улыбке. — Ну и чего молчишь? — учёный недовольно нахмурился, не выдержав, что его вопрос оставили без ответа. Хотя и прошло не более десяти секунд. — Сенку-чан, ты сейчас совсем как ребенок, — менталист беззлобно рассмеялся, а Ишигами, всё также хмурясь, легонько дёрнул рукав его излюбленного фиолетового хаори, вновь побуждая обратить на себя внимание. — Ты не ответил на мой вопрос. Менталист задумался. — До окаменения было много вещей, которые мне нравились. Например, мятное мороженое, роллы с креветками, сашими из тунца, конечно рамэн мне тоже нравился… — Только еда? Франсуа на сто миллиардов процентов готовит лучше меня. Придётся тогда попросить её приготовить это всё. Тебе должно понравиться, — рука Сенку всё ещё держала хаори чуть выше локтя, не отпуская. На его губах растянулась пьяная улыбка, и парень блаженно закрыл глаза. Ген в свою очередь от удивления не мог и слова сказать. Сенку хочет попросить Франсуа приготовить все эти блюда? И только потому, что они нравятся ему, Асагири Гену? В голове пронеслась шальная идея подразнить пьяного учёного. — А что нравится тебе, дружочек Сенку? Расскажи и ты, а то нечестно так. — Наука, — последовал незамедлительный ответ. Ген лишь закатил глаза. — Это и так все знают. А что ещё? Рубиновые глаза вновь уставились на сидящего рядом юношу. Сенку смотрел на него немного дольше, чем нужно, а потом, без тени иронии, просто ответил: — Ты. Ого. Стоп. Серьезно?! Менталиста словно током прошибло. Будто в одно мгновение миллион мыслей в голове перебивали друг друга, не оставляя и шанса ухватиться хоть за одну. — «Нет! Не верю! Он, должно быть, имел в виду то, что я полезен их команде. Или что… ну, мы хорошо с ним ладим? Да, наверняка! Не может же быть так, что я ему и правда нравлюсь?» — сейчас он отбросил все свои трюки психолога и менталиста, и всё, что у него осталось — лишь непонимание и отрицание, но вместе с тем крохотный луч надежды, что, быть может, Сенку действительно имел в виду именно то, что он ему нравится. Именно в том плане, как этого хотел менталист. — Эй, чего опять молчишь? Обычно же не замолкаешь, — Гена вновь потянули за рукав. — Сенку-чан, ты ведь имел в виду, что я полезный? — парень попытался улыбнуться, отведя взгляд в сторону. — Нет. — Тебе нужно поспать, ты пьян, — он не разрешал себе поверить, что это правда. Ведь принять услышанное за желаемое проще простого, а порезаться о реальность от этого будет лишь больнее. — Нет, я не пьян. — Нет, ты пьян. В ответ на это, учёный резко сел на кровати и, придвинувшись к лицу менталиста настолько близко, что между ними оставалось не более десяти сантиметров, обеими руками обхватил его лицо и со всей серьёзностью повторил: — Я не пьян. Почему ты так думаешь? — Потому что ты говоришь, что я тебе нравлюсь! Сенку непонимающе склонил голову набок. — Так ты сам спросил, разве нет? Ген хотел рассмеяться и заплакать одновременно. Боже, пьяный Сенку — это что-то с чем-то! — Слушай, нельзя говорить кому попало, что он тебе нравится, ясно? Человек может не так всё понять! — Ген убрал руки Сенку от своего лица и немного отодвинулся. — В смысле «кому попало»? Ты не «кто попало»! Ты это ты! — Вот об этом я и говорю! Тебе бы стоило сказать это не мне, а Кохаку! Сенку замер. Сейчас в его голове, обычно работающей на сто миллиардов процентов, происходил очень тяжёлый мыслительный процесс. Но он так и не понял. — А причём тут Кохаку? Теперь не понимал уже Ген. Ему казалось, что Сенку выделял для себя Кохаку из общей массы. Неужели он ошибся? Как же так? Хотя, быть может, Асагири специально хотел убедить себя в том, что его влюбленность просто не имеет смысла, и сам решил, что Сенку нравится Кохаку. И чтобы не травмировать себя пустыми надеждами, он просто смирился с заведомо безответными чувствами. Да, и когда Кохаку из раза в раз была рядом с Сенку, Ген, честно говоря, не горел желанием быть третьим лишним, так что предпочитал оставлять их наедине, находя сто причин быть где угодно, лишь бы не с ними двумя. Менталист правда будет рад за них, если учёный будет счастлив. Пусть даже и с кем-то другим. Пусть даже и не с ним. — Я думал, тебе нравится Кохаку. — С чего ты взял? — Ишигами действительно не понимал. — И ты ещё менталистом зовёшься? На это парень не ответил, лишь жестом показал подвинуться и лёг на кровать, сложив руки под голову и уставившись вверх. Может быть сегодня он и правда может позволить себе остаться в этом мире призрачных надежд? Завтра с восходом солнца всё вновь станет как прежде. Сенку ничего не вспомнит, а у него останутся греющие сердце воспоминания. Ишигами недолго смотрел на менталиста, а после сам вновь свалился на кровать. — Знаешь, Сенку, ты ведь мне тоже нравишься. Но наверняка ты имел в виду что-то другое, — эти слова Асагири говорил не глядя на учёного. Он говорил скорее самому себе. Ишигами посмотрел на Гена, а после снова сел. — Да ты задрал повторять одно и то же. От частых резких действий мир перед глазами был нечётким, но это не помешало ему в пару движений нависнуть над парнем, уперевшись руками по обе стороны от его плеч. Сконцентрировать взгляд было невообразимо трудно, так что он на пару секунд замер, пытаясь поймать лицо Гена в фокус. Асагири, в свою очередь, не смел и шевельнуться. Но, кажется, до него наконец дошло истинное положение вещей. — Я хочу тебя поцеловать. Ты правда думаешь, что я имел в виду что-то другое? Ген поднял руку и аккуратно провел кончиками пальцев по щеке учёного, не сводя взгляда с алых глаз. Неспешно очертив пальцами лицо парня, рука легко переместилась на шею, нежно поглаживая. Учёный на это отзывался весьма честно: его дыхание стало тяжёлым, а сам он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. — Ты ведь завтра ничего не вспомнишь… — почти шепотом произнёс Ген. Как же ему не хотелось, чтобы Сенку всё забыл. Как же ему хотелось, чтобы он помнил… — А если вспомню? — Ишигами вновь открыл глаза. Взгляд был чуть затуманен, но как всегда серьёзен. Они замерли в этой тишине. Только мягкое гудение лампы и тяжёлое дыхание заполняло пространство между ними. Ген колебался. Он привык всё контролировать — слова, интонации, эмоции. Но сейчас его сердце стучало слишком громко, чтобы притворяться. Он медленно потянулся вперёд, давая Сенку возможность отстраниться… но тот, наоборот, сократил расстояние ещё больше. — Можно? — едва слышно. — Можно, — так же тихо, почти в дыхание. И прежде чем кто-то успел передумать, их губы соприкоснулись. Осторожно, мягко. Почти как проверка — правда ли это? Не сон ли? Сенку слегка наклонился, отвечая увереннее. Тепло Гена, его запах, его руки, держащие аккуратно, но крепко — всё это казалось ему неожиданно естественным. Как будто так и должно было быть. Поцелуй был не долгим. Не страстным. Но настоящим. Когда они отстранились, оба будто впервые за долгое время смогли вдохнуть полной грудью. — Вот это я, конечно, влип… — хрипло выдохнул Асагири, понимая, что теперь уже никак не сможет убеждать себя отречься от своих чувств. Сенку в ответ хмыкнул, глядя на него из-под полуприкрытых век: — Да ты сам виноват. Не надо было спрашивать, что мне нравится. Асагири рассмеялся. Тихо, почти беззвучно. Он провёл рукой по непослушным волосам учёного, уже удобно устроившегося на кровати, а после встал, щёлкнул выключатель лампы и стащил свою подушку с верхнего яруса, положив её рядом с Ишигами. — Ладно. Если завтра ты всё забудешь, я не напомню. — А если не забуду? — Тогда… — Ген улыбнулся. — Тогда тебе снова придётся поцеловать меня первым. Сенку не ответил. Он просто прикрыл глаза и, всё ещё ощущая вкус поцелуя на губах, наконец позволил себе утонуть в сладкой тьме сна. Ген смотрел на него ещё какое-то время, прежде чем тоже опустил голову на подушку рядом. И в этот раз, впервые за долгое время, засыпал с улыбкой.

***Утро***

В каюте царила полная тишина, нарушаемая только еле слышным шумом моря за иллюминатором и размеренным дыханием двух спящих фигур на нижней койке. Первые лучи солнца медленно пробирались сквозь щели в шторах, ласково освещая комнату мягким золотистым светом. Один из этих лучей, самый назойливый, угодил прямиком в лицо Ишигами Сенку. — Твою ж… — хрипло пробормотал он, поморщившись и отвернувшись в сторону подушки. Но вместо прохладной ткани щека уткнулась во что-то… совсем не похожее на подушку. Тёплое, живое. Медленно, почти не дыша, Сенку приоткрыл один глаз. Его взгляд уткнулся в знакомое фиолетовое хаори, а чуть выше — в лицо Асагири Гена, мирно спящего рядом, с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой на губах, будто тот видел что-то приятное во сне. Сенку моргнул. Потом ещё раз. И тут же — воспоминания. Не все, не сразу, как резкий прилив воды после затопления шлюза. Но достаточно. Стакан. Тепло в груди. Голос Гена. Его пальцы. Его губы. Поцелуй. Сенку сел резко, будто его ударило током, и так же резко схватился за голову. Ошибкой было делать это быстро — волна слабости и остаточного похмелья накрыла с новой силой. — Ауч… — он поморщился, потирая виски. — Проснулся, дружочек Сенку? — раздался до омерзения бодрый голос рядом. Асагири уже не спал. Конечно же, не спал. Он открыл глаза чуть раньше, чем Сенку пришёл в себя после пробуждения, и теперь лежал, облокотившись на локоть, разглядывая утреннее лицо учёного. — Как спалось после вчерашнего? Сенку взглянул на него, сначала молча. Лицо его было непроницаемым. Секунду. Другую. Третью. — Я помню. Асагири чуть подался вперёд, приподняв бровь. — Что помнишь? На этот раз молчание затянулось. Сенку будто снова провалился в раздумья. Его пальцы нервно крутили край одеяла, взгляд был сосредоточен где-то на уровне пола. А потом он посмотрел прямо на Гена. — Всё. Вернее — почти всё. Но в целом… я хоть и был пьян, но не до беспамятства. — И ты… — Ген приподнялся, сел напротив, на краю кровати. Сердце в груди забилось быстрее, а голос предательски дрогнул, — ты жалеешь о… случившемся? Называть вещи своими именами и говорить прямо невероятно тяжело. Намного легче — как обычно надеть маску. Однако, зная Сенку, тот не стал бы лгать и увиливать, как это сделал бы сам менталист. Вместо сладкой лжи учёный предпочёл бы горькую правду. Ген это прекрасно знал. И был готов к этим болезненным словам. Ну или думал, что был готов. Внешне — как всегда спокоен, но внутри весь замер в напряжении, ожидая, когда ему безжалостно выстрелят точно в сердце. — Я ведь уже сказал тебе. Менталист, ожидающий любой из вариантов, начиная от «Да, жалею, но это не должно повлиять на нашу работу в команде», и заканчивая «Я был пьян и был не в себе», не уловил смысл сказанной, казалось бы не к месту, фразы, так что невольно переспросил: — Чего? Сенку вместо ответа цокнул, закатив глаза, и, приблизившись вплотную, быстро чмокнул губы Асагири, после чего тут же отодвинулся обратно. Ген же замер, не зная, как реагировать. Тиски, сжимающие сердце и сдавливающие горло, в миг разомкнулись, и он снова почувствовал, что может дышать. Но это было так… странно? Совсем не то, чего он ожидал. — Уговор есть уговор. Ах, да. И правда. — Ладно. Если завтра ты всё забудешь, я не напомню. — А если не забуду? — Тогда… Тогда тебе снова придётся поцеловать меня первым. — Значит, не возьмёшь вчерашние слова назад? — Ген нерешительно провел рукой по одеялу и замер буквально в миллиметре от руки Сенку, не касаясь. Как бы проверяя, не отступит ли. Буквально через секунду учёный, обычно не терпящий физического контакта, перехватил его руку и переплёл их пальцы между собой. — Ни за что. Но не проси повторить это снова. Ген не смог сдержать улыбки — честной, искренней, без маски. Наконец-то. Он был счастлив. Правда счастлив. Вместе с Сенку. Поддавшись моменту, он притянул учёного ближе и заключил в объятия, утыкаясь лицом куда-то в плечо. Ишигами, слегка опешив, замер, но, чуть погодя, обнял парня в ответ, позволив себе улыбнуться. — Ты смотри, не наглей, менталист. Ген снова не сдержал улыбки и обнял Сенку чуть крепче. — Слушай, дружочек Сенку, а не хочешь ещё разок как-нибудь выпить? — И не мечтай.