Дом на чужбине

Несколько черновиков оказались в одной стопке на выброс, а пара тетрадей были убраны в стол, освобождая пространство. Жизнь продолжала протекать в привычном ключе, и Михаэль за пару дней успел отодвинуть эту случайную встречу где-то на третий или даже на четвёртый, стараясь сосредоточиться на себе и своих результатах. Он всегда был педантичен: в словах, поступках, поведении и состоянии своей комнаты. Но сейчас последний пункт сталкивался со слоями пыли, несколькими пустыми кружками, которые ждали, когда их отнесут на кухню и разбросанными бумажками, некоторые из которых уже были скомканы в шарик. Михаэль оглядел комнату, морщась. С чего это он себя так запустил? Мысль о том, чтобы привести комнату в порядок пришла сразу же, как ручка была утеряна под черновиками и в ее поисках он смог найти записи, с которых можно было посмеяться. Скорость деградации шин на тех или иных отрезках, от расчётов которых хочется лишь сжечь все это синим пламенем, в надежде, что оно никогда больше не попадётся на глаза: ошибка на ошибке, неправильное вычеты и умножения, словно это все ему подкинули… Или же они проводились в полудреме…тоже вариант! В любом случае, эти и ещё несколько неактуальных и ненужных записей отправились в мусорку под столом, оставляя только те, которые оказались верными и смогли принести чистую победу. Гонки в MGF не доставляли тех сложностей, к которым он себя готовил по несколько дней между тренировками и даже было как-то обидно: столько стараться и просчитывать каждый вариант развития событий, а потом оказаться в отрыве 30 секунд от второго места. Единственное, что его повеселило - гонка на Ашиноко, когда из-за наглости Коуки Саватари он отпустил первую позицию на несколько минут, а Михаэль уже думал, что все пройдёт без происшествий, и он уедет домой с триумфом в столь детской серии, которую даже в личное дело будет стыдно записать. Однако, результат был таким же, как он и предполагал изначально. Через месяц планируется квалификация на Манадзуру, трасса была изучена от каждой трещины до поребрика, а записи были уже подготовлены и хранились возле планшета. Первым делом Михаэль нехотя, но расшторил и приоткрыл окна, чтобы дать комнате немного проветрится, учитывая жару, которая стояла в середине июня, отнимающая все силы в самом начале дня. В такие моменты Беккенбауэр вспоминал дождливое начало лета в Германии, когда июньские тучи не давали помереть от жары, которая в Японии была ещё и с высокой влажностью, что без кондиционера было просто не выжить. Солнечный свет осветил комнату, показывая все пыльные участки, от вида которых защекотало нос, заставляя Михаэля чихнуть, после чего послышалось сестринское «будь здоров» из зала. Общий вид беспорядка вызвал раздражение, поэтому он незамедлительно вынес всю лишнюю посуду, которая стала привычным фоном во время беспрерывной работы. –Ого, наш зазнайка решил порядок навести? –не отвлекаясь от телефона, безобидно поддела брата Агнес, вызывая лишь цоканье. –Помочь? –Сам справлюсь, не мешайся, –привычно съязвил младший Беккенбауэр, тоже не глядя на сестру. Музыка в наушниках, как и всегда, стала верным спутником во время уборки, помогая сократить время бытовой рутины. Если прислушаться, то можно было услышать что-то тяжёлое и достаточно агрессивное. Движения были плавными, само тело не реагировало на музыкальное сопровождение, разве что сам Михаэль мог под нос подпевать некоторые строчки, забываясь. За час уборки комната была отполирована, на столе аккуратно сложены бумаги, поверх которых покоились выключенные планшет с телефоном, а на тумбочке дымилась купленная в каком-то барахольном магазине благовония, которую под конец процесса подсунула Агнес. –Деньги транжиришь. –проворчал немец, не в силах остановить старшую сестру: если Агнес что-то хотела сделать, то она сделает это, проверено. –Будто тебе не все равно. –умело отпарировала девушка, зная, что ответа не получит. Беккенбауэр лишь пожал плечами, надевая наушники обратно. По плану была небольшая тренировка: утренние пробежки в любом случае не могли заменить комплекса определенных полноценных упражнений.

***

Сидя на коленках, Михаэль, облокотился локтями о край кровати, чтобы разблокировать телефон, уведомление с которого вывело его из размышлений-ни-о-чем во время трехминутной планки. Кому он там понадобился? Отец и мать спят, Агнес в соседней комнате, а больше ему никто не пишет. На экране уведомлений, помимо строчек-оповещений из соц. сетей, появилось новое, отличающееся от привычных. –Что ему надо? –прошептал под нос Михаэль, усаживаясь на кровать и открывая личную переписку. Sawatari.K.4 10:22 «Приветики :) слууушай, не хочешь куда-то выползти сегодня? У меня есть предложение, тебе понравится!» Немец выгнул бровь, даже не зная как на подобное реагировать. Посоветоваться с сестрой? Нет, дело гиблое, начнется старая песня. А больше и не с кем. Михаэль просидел ещё минут 5 в размышлениях, чтобы по итогу быстро напечатать:

Michael.

10:43

«Нет»

Коротко, ясно, понятно. Михаэль оправдывал звание «не-дам-интервью-даже-если-от-этого-будет-зависить-чья-то-жизнь». Момент спустя, когда Беккенбауэр тянулся к ручке двери, чтобы пройти в душ, та резко отворилась раньше, чем он успел коснуться рукояти и перед ним возникла сестра, взгляд которой выражал намерение задать пару вопросов, а полуулыбка давала понять, что вопросы будут не базовыми. –Что? –Михаэль глянул сверху вниз, скрывая откровенное раздражение, что всем от него что-то нужно с самого утра. –Мишенька, –Агнес сделала шаг вперёд, сама запуская себя в комнату, вынуждая брата просто принять участь, как и всегда, –а почему на меня только что подписался один из твоих… Эм… Коллег? –Они мне не коллеги. Я бы назвал это вынужденное сотрудничество против моей воли. –Неважно! Вопрос остаётся тем же. –Какой из? –сдавшись, спросил младший. –На синей а110, его вроде Коуки зовут? Который обогнал тебя ещё. От уточняющих описаний немца перекосило, и он поспешил поправить девушку: –Не он меня обогнал, а я позволил ему побыть первым, Агнес, это разное. –Да-да, будь по-твоему, ворчун, вопрос-то остаётся в силе! Парень шумно выдохнул под напором сестры, пытаясь быстро найти оптимальный ответ, чтобы не рассказывать подробностей: –Я откуда знаю, что у него на уме? Подписался и подписался. –Михаэль, не ври мне, я тебе сказала: ты врать не умеешь. –Агнес ткнула в грудь брата, пока тот закатывал глаза.–Да и к тому же, я же не уточняла что за «коллеги», ты сам это сказал, теперь точно не отвертишься. «Придурок, ты специально это сделал? Хотя… о чем думал я тогда? “ –Ладно-ладно, –Михаэль отвел от себя тонкое запястье Агнес, –прилип он ко мне, странный тип максимально. –А ты типо у нас самый нормальный? Домоседка угрюмая. –Я тебя сейчас выставлю за дверь. –изумруд предупреждающе сверкнул, на что сестра, усмехаясь, подняла руки в жесте капитуляции. –Ну и сейчас он пишет мне. На последнем предложении Агнес сразу же изменилась в лице, срываясь с места в сторону лежащего на кровати телефона, что даже реакция гонщика не помогла перехватить слишком целеустремлённую женщину. –Откуда ты знаешь мой пароль? –Михаэль ухватил свободную руку сестры, которая впринципе и с одной рукой справлялась в поисках нужной соц. сети. –Я — твоя родная сестра, я все знаю о тебе. Михаэль фыркнул и одним движением ухватил и вторую руку старшей, притягивая к себе, чтобы выхватить телефон. –Значит ты знаешь, что я сильнее тебя. –без всякого удовольствия от этой победы напомнил Беккенбауэр-младший. –В 6 лет ты так не говорил! –захныкала Агнес, хмурясь. –Ой да ладно тебе, покажи хотя бы, мистер «Я-сильнее-тебя-во-всем». Вместо какого-то ответа, он лишь заерзал языком по кольцу, не желая погружать сестру в эту небольшую историю. Надумает ещё, а хуже — расскажет отцу. –Ты в любом случае телефон выцепишь? Агнес лишь довольно кивнула, а глаза успели загореться в предвкушении. –Он меня поймал в магазине в тот день. Расспрашивал о разном. Соц. сети попросил, –без подробностей начал Михаэль, смотря куда-то в сторону, –теперь… Зовёт меня выбраться. Это странно. –И ты молчал?! Что ты ответил? Ты согласился? –Старшая сестра ухватила парня за плечи, допытывая из него ответы. –Нет. Не хочу. Мне некогда. –”Мне некогда» –Агнес моментально передразнила Михаэля. –Что тебе некогда? Ждать отцовского одобрения? Гнить тут заживо? –Я не… –Ты — да! А ну открывай, пока не поздно. И друга тебе найдем. Младший Беккенбауэр лишь цокнул, не желая спорить. Все равно бесполезно было. Открывая вновь личную переписку с Саватари, где уже успели выскочить несколько новых сообщений: Sawatari.K.4 10:44 «Почему???» Sawatari.K.4 10:44 «Ну пожаааалуйста, тебе понравится, я уверен!» Михаэль ещё завис на несколько секунд, не зная как лучше для себя поступить. Хотя наличие старшей сестры в его жизни априори лишает его такой возможности. «Они оба сговорились, я уверен»

Michael.

10:55

«Что ты хочешь?»

Sawatari.K.4 10:56 «О, ты тут. Да так, маленькая поездка в соседнюю префектуру»

Michael.

10:56

«?»

Sawatari.K.4 10:57 «Ралли. Как смотришь? ;) как раз сезон идет. Там, вроде, один из директоров mfg катается» –Ну и? –Агнес перевела взгляд с телефона на чужой профиль, который продолжал глядеть в экран. –Почему мне должно было понравиться это предложение? –наконец Михаэль отвлекся и глянул на сестру. –Ты придурок? Вы оба живёте автоспортом. Ну, ты — точно, он — не знаю, но догадываюсь. Михаэль ничего не ответил, отводя взгляд куда-то в сторону, задумываясь. В данный момент он проклинал их двоих за то, что один спровоцировал эту ситуацию, а вторая заставляет повестись на провокацию. –Соглашайся, и я отстану, –вывела из ненавстнических размышлений Михаэля сестра. –Хрен с тобой… На неделю. –дополнил условие младший, вызывая цоканье у Агнес.

Michael.

11:00

«Во сколько?»

Sawatari.K.4 11:01 «Я подъеду в 4 вечера, начало в 5. Ехать где-то минут 40-50»

Michael.

11:02

«Подъедешь в 15:40. Пробки могут быть»

–Довольна? –Парень сщурился на сестру, выключая телефон, чтобы откинуть его на кровать. –А теперь отстань от меня. –Ты ещё спасибо скажешь, ворчун.

***

Стоя перед зеркалом, Михаэль расправлял черную, льняную, на два размера больше, майку с такими же широкими штанами. Судя по всему, он направлялся в достаточно гористую местность, которая не пощадит модников, да и ралли, само по себе, никого не оставит чистым после себя, поэтому и пришлось выбрать «что не жалко». –Эх, а мне нравилась эта майка, в ней удобно по дому ходить. –влезла Агнес, глядя на брата со стороны. –Ты в ней по дому ходила? –Ну, пару раз, не сочти за грубость. Не переживай, я все постирала. Михаэль лишь фыркнул, не удивляясь факту, что старшая сестра периодически одалживает его вещи себе, так как «у меня нет оверсайза, а ты только в нем и ходишь», а на совет купить себе такое же, та лишь отмахивается рукой со словами: «мне такое не идет на долгосрок» Все у того же зеркала парень присмотрелся к уже привычным неровностям на лице, открывая шкафчик, где была небольшая косметичка. Час подготовки и безупречный внешний вид наряду с прямой осанкой создавали впечатление, что он собрался не на заезды смотреть где-то в лесу, а в клуб кого-то на ночь подцепить. 15:30 показывали часы на его руке и Михаэль лишь облокотился о стенку лифта, прикрывая глаза и настраивая себя на внеплановые социальные взаимодействия. Характерный звонок о прибытии на первый этаж. Михаэль выпрямился, направляясь к входной двери, снаружи которой знойная жара так и не отступила. Немцу оставалось надеяться, что в лесу будет попрохладнее — не хватало ему перегреться в этой духоте. 15:36. Возле входа в резиденцию остановилась синяя Alpine, а из нее выполз знакомый уже парень, направляясь к Михаэлю. –Давно ждешь? –Коуки протянул руку для приветственного рукопожатия. Беккенбауэр лишь глянул на руку перед собой, незаметно искривляя верхнюю губу в пренебрежении и никак не отвечая на данный жест. –6 минут…–пауза, заставившая Коуки поджать губы в поисках продолжения «диалога».–…но и ты вовремя. Даже немного раньше. Неплохо. «Неплохо». Ну хоть так, правда? Михаэль обошёл Коуки, направляясь к машине с выделяющейся четверкой на боку с позолоченной окантовкой, которая несколькими неделями назад заставила его изрядно напрячься. Вот только… Она, или, все-таки, ее водитель, который сейчас трусцой догонял Михаэля, поравнявшийся с ним уже возле машины по обе её стороны? Оказавшись в чужом салоне, немец понял, что комфорт это последнее, что подразумевает под собой этот автомобиль. Не то, что бы он был этому как-то удивлён: его Кайман такой же «твердый», но на пассажирском это ощущалось… Иначе. Да и в целом находиться на этом месте было непривычно: нога рефлекторно хотела упереться в пластину с правой стороны от педалей, но каждый раз находила лишь пустоту, что пришлось заставлять себя расслабиться и перестать искать то, чего там быть не должно. Мотор взревел, экран по середине загорелся и Саватари ловко нажал на нем несколько кнопок, запуская музыку, после чего одним движением смахнул на навигатор, где тихий женский голос уже подсказывал действия. Беккенбауэр улегся в ковше, глядя в окно на уже привычные городские пейзажи. Он мог своим затылком почувствовать, что Коуки на светофорах прожигал его макушку взглядом, словно желал хоть как-то начать разговор, но каждый раз выкидывал эту идею. И славно, настроения разговаривать у него сейчас не много было. Через 5 минут поездки серые стены сменились на водоём, который омывал Императорский дворец. Солнце отражалось от поверхности воды, заставляя Михаэля защуриться и перевести взгляд выше, на сам парк, который через мгновение пропадет из его поля зрения, скрываясь за очередными городскими постройками. В это время дороги были полупустыми, поэтому Коуки мог ехать в одном спокойном темпе, параллельно держа телефон в одной руке, а руль в другой. Было неудивительно, что этот темп убаюкивал, а плюсом была способность Михаэля засыпать в абсолютно любом положении благодаря вечным выездам на соревнования в разные страны. Музыка тихо играла. Что-то французское. Красивое. Язык, который немцу не приходилось учить досконально — выучил лишь нужные фразы и термины, чтобы была возможность понимать механиков сразу. –Je n'attends que ton appel, –женский, слегка хриплый голос звучал теперь в унисон с тихим мужским, заставляя Михаэля приоткрыть глаз, чтобы глянуть на Саватари, который подпевал трек себе под нос.

«Et je partirai dans la nuit

En marchant sur ton chemin

Même si les malédictions”

Встав на светофоре, Коуки глянул налево, ловя на себе взгляд изумрудных глаз. Он не был вопросительным или удивленным. Он просто был. Он, черт возьми, был! Из-за чего японец даже смутился: –Ты так тихо сидел, что я в моменте забыл, что не один. –словно оправдываясь начал Коуки. Теперь Михаэль видел не самоуверенного болвана, а школьника, которого поймали за курением в школьном туалете. –Все-таки, учеба во Франции дала свой отпечаток? Даже акцента почти нет, похвально. –своеобразно похвалил Беккенбауэр, уже глядя не в окно, а на экран, на котором высвечивалось название песни. –Да уж… Твой японский тоже хорош, я даже не слышу этот ваш «гавкающий» акцент. –”Гавкающий?» –переспросил Михаэль, теперь глядя на Коуки, который уже нажал на педаль газа. От уточняющего переспроса Саватари прикусил губу. Вот балбес! А если им обидно, когда их язык сравнивают с лаем пса? –…Что-то типа… «Können Sie mir bitte zeigen?»? Ну или… «Sagen Sie es noch einmal bitte» –жестикулируя одной рукой Михаэль вытащил первые попавшиеся фразы из своей головы для примера, специально выбирая именно грубопроизносимые слова. –Ну типа того… Вау. –восторженно и смущённо усмехнулся Коуки, сжимая руль крепче. –Понятия не имею, что ты там сказал, но это было круто. –Пара случайных фраз без смысловой нагрузки. Как «привет» или «как дела?». Беккенбауэр сам не заметил, как стал немного разговорчивее, что даже повернул корпус тела нейтральнее, а не так, словно он на низком старте искал момент выбежать из машины и сбежать домой. Все последующие темы для разговора находил именно Коуки, частенько хихикая с какой-то идиотской шутки из разряда «сам придумал — сам посмеялся». Саватари был действительно приятен в общении, но Михаэля все равно не отпускала мысль, что это все — не просто так. Это было ново, а потому — максимально непривычно, поэтому чаще всего немец отмалчивался или кивал, изредка что-то развивая. Доверие понятие многогранное, но Михаэлю хватило нескольких моментов из своей жизни, чтобы перекрыть пути к ее граням, дабы не подпускать никого. Так и сейчас. Коуки был простодушен, иногда отпускал руль, чтобы что-то показать «на пальцах», перелистывал по 10 песен подряд, чтобы найти «ту самую», одной рукой держа руль и включая одновременно поворотник легким давлением. Так и не скажешь, что недавно вы друг друга могли отправить на больничную койку и мысленно прокляли на 3 поколения вперёд. Поведение Коуки в повседневной поездке было хаотично, возможно, небезопасным, не таким, как во время гонок. Да, Саватари был резок в некоторых моментах, но эта резкость граничила с великолепным исполнением и контролем машины. И смотреть на то, как сейчас Коуки отвлекается от дороги, чтобы что-то показать или рассказать, было необычно и немного беспокойно. –За дорогой следи, идиот. –не выдержав, кинул Михаэль, потирая переносицу. –Ой да ладно, у меня все под контролем! Эта малышка, –Коуки похлопал торпедо машины, –со мной столько прошла, даже в гонках меня спасала. Как минимум, я не посмею ей навредить. Немец лишь закатил глаза, пытаясь смириться с этим хаосом, однако слова о любви к машине его все же успокоили. Он верил. Иногда любовь к машине становится сильнее, чем к людям и судя по состоянию салона, самой машины, которая опять сверкала как новенькая после пары столкновений на прошлой гонке, Коуки не врал. «–А ты не отличаешься верностью машине, да?» –воспоминание, словно стрела, быстро оказалось в голове, заставив Михаэля лишь понимающе кивнуть: Коуки Саватари был фанатиком, помешанным на машинах и для этого заключения ему больше не требовалось доказательств. Лесная полоса окружила синий автомобиль, пока Михаэль смерял оценивающим взглядом местность. Были бы они в каком-то тру-крайме, то это была бы история про похищение человека с мотивом устранения соперника и закапыванием его тела в лесу, однако бурную фантазию немца прервал мужчина, который стоял на обочине дороги возле своей машины, махнув новоприбывшим, а Коуки в ответ коротко посигналил, вновь набирая скорость. –Это…? –Михаэль уставился в зеркало заднего вида, следя взглядом за парнем, пока он не скрылся за поворотом. –Маршал. За 15 минут до гонки они закроют дорогу и сделают проверочный заезд. А это мой знакомый, он тут уже третий год верно службу держит. –Пожав плечами, ответил Коуки. –А ты на ралли вообще был? Михаэль лишь отвернулся, не желая отвечать на вопрос, предпочитая бездумно смотреть за мелькающими деревьями. Но у Саватари это лишь подогрело интерес узнать ещё что-то новое о «Штутгартском крушителе». –Не был, что ли? Не стесняйся, в этом нет ничего такого! Я вот только на Формуле 1 был: 1 раз в Монако и Франции, 2 раза в Японии, когда зарабатывать стал достаточно. Но Михаэль продолжал молчать, а после слов про Формулу словно сильнее вжал голову в плечи. Коуки пришлось отступить, не желая портить настроение Беккенбауэру ещё сильнее, хотя интерес никуда не ушёл. Вряд ли Михаэль совсем не посещал мировые гонки, с его уровнем это действительно полезно. За этим молчанием что-то стояло, однако, Беккенбауэр не желал этим делиться. Машина припарковалась вдали от общей парковки: цифра 4 с золотыми гранями привлекла бы чужое внимание, а наличие Саватари и Михаэля в одном месте — тем более. Благо Коуки знал хорошие места для остановки и для просмотра, чтобы его не отвлекали простые ребята. Склон был каменистым, поэтому Саватари сразу же устроился на крепком выступе, ожидая начала, и повернулся к Михаэлю, который лишь сложил руки на груди, оценивая окружение. –Садись, ждать устанешь. –японец похлопал на место возле себя, на что блондин лишь поморщился, не сдвигаясь. Коуки лишь пожал плечами вслушиваясь в отдаленные звуки леса. В 5 метрах за их спинами раздалось шуршание, которое заставило Михаэля напрячься, разворачиваясь всем телом в поисках причины звука. Саватари лишь повернул голову в ту же сторону, вглядываясь, а после — перевел взгляд на Михаэля, уже щурясь от Солнца за спиной спутника. Теперь Беккенбауэр мог заметить, что глаза Коуки были не просто светло-карими, а имели янтарный оттенок, который был заметен лишь на Солнце. –Ты чего такой шуганный? Это просто заяц. –с полуулыбкой успокоил Саватари, не отводя взгляда от парня. –Заяц, а топает как волк. –отвернулся от него Михаэль, снова глядя на дорогу. Такое сравнение развеселило Коуки сильнее, что вынудило его прикрыть рот кулаком, не желая, чтобы этот ледяной взгляд и сейчас морозил его грешную душу. Но Михаэль лишь проигнорировал этот приступ радости, закатывая глаза. «Придурок» Саватари глянул на экран телефона, до заездов оставалось 10 минут. Тишина понемногу становилось напряженной, однако сам Михаэль все также не выглядел человеком, ищущего разговора. Казалось бы, только что немного разговорился, а теперь опять ушёл в себя, и что-то в Коуки подсказывало, что причиной стал разговор об автоспорте. –Слушай, –не желая оставлять атмосферу нагнетающей, завел разговор Коуки, –а как тебя вообще занесло в эту сферу? Михаэль лишь недоверчиво повернулся в сторону Коуки, а после уперся взглядом в пустоту, словно обрабатывая какой-то сложный запрос. –Как-то само. Отец — бывший пилот формулы 1, потом ушёл в гонки на выносливость, когда понял, что в формуле ничего не выходит. И как видишь. –Выборочно выдал Беккенбауэр, садясь на корточки, чтобы подобрать маленький камушек и бросить куда-то в чащу на другой стороне дороги. Саватари лишь проводил взглядом улетающий объект, после подбирая такой же. –Наследственное? У меня в этом плане попроще: с ранних лет насмотрелся на Сенну с Шумахером и как-то… Пошло — поехало, –последнее слово Коуки выделил, ловя на себе строгий взгляд, который заставил его «откашляться» и продолжить, –а потом картинг в Японии, кузовные гонки во Франции и… Я здесь. –теперь и Саватари кинул камень вдогонку, заканчивая рассказ. –В дождь ты действительно хорош. –отметил Михаэль, немного спускаясь с дороге. –Я любил приезжать в дождливые дни, когда трек был почти пустой и тренироваться. На сухой было скучно, а моя слабая машина была не конкурентом новеньким 110-м, поэтому пришлось выгрызать лидерство в дождливую погоду. Беккенбауэр обернулся к Саватари, а взгляд стал более…понимающим. Если подумать, то за каждый гонщиком стоит своя история начала карьеры, ее развития, а у кого-то уже и окончания — трагическое оно или нет. И Михаэль с Коуки не были исключением. Однако, если забивать голову каждым таким карьеристом, то не хватит нервов и времени на себя, поэтому Михаэль предпочитал не думать о других, а непрошенное откровение Саватари стало слабым ударом кувалдой по стене безразличия. Но все же ударом. Не желая продолжать изливание душ, Михаэль прислушался к далекому звуку двигателя, инстинктивно делая пару шагов назад, где уже стоял Коуки, который уже успел приблизиться. –Мне кажется, мы находимся не в оптимальной близости к трассе. –Чувство самосохранения даже у таких как Михаэль работало исправно, поэтому, ради своей же безопасности он ещё немного отступил, глядя в сторону приближающегося звука, однако Коуки остался там же, облокачиваясь на тонкое деревце возле себя. Через секунду из поворота в заносе выплыла белая Subaru с чёрными капотом и крышей, поднимая столб пыли и не теряя времени полетела в их сторону, с каждой секундой разгоняясь все сильнее: дальше шла длинная прямая, поэтому здесь можно было вжать педаль газа в пол. Промчав мимо парней словно черно-белая комета, из-под её колес полетели маленькие камушки и несколько ошметков грязи, от который они одновременно отвернулись, а Саватари даже закашлялся после. От экстремальной близости машины, тело Михаэля временно отключилось: из-за потрясения воздух перестал поступать в легкие до момента, пока мозг не начал бить тревогу о нехватке кислорода, а от громко орущего двигателя уши заложило на несколько секунд, вырывая его из реальности в немое кино. Когда пыль улеглась и Михаэль вернулся в действительность, он смог наконец взглянуть на Коуки, который, к слову, не сделал даже шагу назад, но теперь он видел на его лице детский восторг от происходящего, пока в его собственной груди чувствовал остаточное гудение, но не более. «Он, как и я — гонщик, нам свойственно испытывать подобные реакции от подобной опасности» –внутренний голос Михаэля быстро расставил все по полочкам, не желая загружать мозг лишними наблюдениями и вопросами. «Тогда почему ты этого уже давно не испытываешь?» –другой, незнакомый голос, более живой, не механический. Беккенбауэр уставился в одну точку, не зная какой дать ответ теперь. Он не придавал этому значения: это его увлечение, работа, образ жизни. К этому просто привыкаешь со временем. «Тогда почему он не привык?» Потому что он не такой. У него другое начало, другая жизнь, правила, приоритеты. «А у тебя вообще жизнь есть?» –Хэй, Михаэль? –Саватари щёлкнул пальцами перед лицом Михаэля, возвращая в реальность, на что тот лишь сщурился, заправляя за ухо фантомные пряди на выбритой стороне. –все нормально? Этот взволнованный взгляд Саватари привёл Беккенбауэра в чувства, после чего он лишь отмахнулся от Коуки, возвращая внимание к дороге. Коуки молча хмыкнул, беря Михаэля за кисть руки, чтобы потянуть к себе. –Ты что делаешь? –вопрос не заставил долго ждать, а сам Михаэль рефлекторно попытался отдернуть руку. –Ты всегда такой? –парировал вопросом на вопрос японец, получая озадаченное выражение лица в ответ. –Сам у себя на уме. Стоишь, втыкаешь, думаешь о чем-то. Расслабься. Сегодня ты не Михаэль «Кайзер» Беккенбауэр, сейчас ты просто Михаэль, который никак не связан с гонками и пришёл посмотреть как машинки катаются по грязи и пытаются не улететь в кювет. Фернштейн? D'accord? Молодец, а теперь иди сюда. И не бойся: на этом участке вылететь в нашу сторону нереально с точки зрения физики. Михаэль ничего не успел ответить, как его нагло притянули ближе к дороге, а мозг раз за разом посылал сигналы опасности. Это что вообще такое? Голова банально не успела дать ответа, как из поворота появилась новая машина, чёрный Evolution, более «злой», чем та Субару, который практически не тормозил, почти проваливаясь в канаву, и промчался перед ними так, что можно было почувствовать на себе поток ветра и столб пыли из-за которого немец рефлекторно отвернулся, закрывая глаза. Раскрыв их, Михаэль увидел не лес, а чужое плечо перед собой, после самостоятельно отодвигая от себя парня. Близко. Слишком близко. –Извини, я не мог позволить, чтобы в тебя что-то отлетело, все-таки, это я тебя затащил так близко. –Начал объясняться Саватари, оттряхиваясь, на что получил лишь приподнятые брови и кивок. Беккенбауэру рационально было бы вернуться туда, где он изначально стоял, однако что-то внутри, слегка кипящее, его держало здесь. Что-то чужое, что-то, что скорее всего давно погибло и было выброшено в дальний уголок сознания, чтобы не отвлекало. Вспышка адреналина. Не от испуга — гоночный мир не поощряет страха. Скорее наоборот: атмосфера стерильности, бортиков, флагов, кучи правил безопасности банально не давали и шанса появиться мысли о том, что автомобиль на высокой скорости способна проехать настолько близко, что её можно было коснуться. А тут — пожалуйста: машины, которые похожи не на аристократов, а на бандитов с переулков, что так и норовят нарушить твое личное пространство, накаливая воздух и разрезая в этот же момент. Рациональность говорит: «вероятность смерти была не нулевой», а запах жженой резины и песок на волосах заставляют чувствовать себя живым. –Это было опасно и глупо. –начал Михаэль, стряхивая с себя невидимую пыль, из-за чего лицо Саватари стало ещё более виноватым. Но вместе с этим он остался стоять там же. –Мы можем отойти. –… Не нужно. Ты сам сказал, что с точки зрения физики машина не влетит в нас, верно? Или ты врал? Саватари вопросительно взглянул на Михаэля, который теперь выглядел не как жертва обстоятельств, а как добровольный участник чего-то безумного. –А я знал, что ты не просто зазнайка-домоседка, господин Беккенбауэр. –когда камень с души упал, привычная игривость вернулась к Коуки, а вместе с ней из поворота вылетел очередной экипаж, что зацепил правыми колесами канаву и пока он пытался выбраться из небольшого кювета, рев двигателя напоминал вой зверя, что пытался вылезти из ловушки. После удачного освобождения, он поднял несколько упавших листьев в воздух, которые подхватил поток ветра от машины и разнес в разные стороны. Саватари не стал терять ни секунды и подхватил один из листьев, прокручивая в пальцах его ножку. –Когда я был во Франции и жил в Ле-Боссе, вокруг нас были одни леса и я часто ходил туда гулять… Ну, когда не ночевал на автодроме под машиной перед заездами, ты знаешь. Сейчас же, в этой городской суете, как-то и не думаешь о том, чтобы просто взять и сбежать. Казалось Саватари сейчас говорил сам с собой, глядя на этот маленький дубовый лист. В этот раз у Михаэля все также не нашлось слов на подобного рода рассказы о жизни. Возможно, они и не требовались, он не знал, поэтому продолжал молчать, глядя куда-то, где упали оставшиеся листья. –А ты? –немца вновь выдернули из мыслей, протягивая листок. –Что «я»? –блондин проигнорировал этот жест, глядя куда-то в сторону. –Расскажи как ты учился в Лейпциге. –Саватари опять облокотился на то же самое деревце, ожидая ответных откровений и в отличие от Михаэля, Коуки смотрел в глаза. В душу. –Мне нечего рассказывать. Приехал, откатал, уехал. –…Но, к его сожалению, Беккенбауэр был не из болтливых. –Да ладно, совсем ничего? –Совсем. –более твёрдой интонацией Михаэль поставил невидимую, но жирную точку в этой рубрике «вопрос-ответ» из-за чего Коуки пришлось в очередной раз отступить.

***

Солнце уже ушло за горизонт, оставляя в небе только розовый отпечаток, а перистые облака дополняли пейзаж в который прекрасно вписывалась синяя машина, летящая по пустой прямой. Михаэль все также улегся в ковше автомобиля, скучающе глядя на округу. Спокойная музыка была прикручена и не отвлекала о каких-то мелких размышлений как водителя, так и пассажира. Поездка была настолько плавной, что Михаэль позволил себе подремать несколько минут, но особенно крутой поворот вывел парня из этого состояния и тот, осматриваясь, лишь потер переносицу. –Ой, извини, я пытался его проехать аккуратнее. –Ты и аккуратное прохождение поворотов — две несовместимые вещи. –Ты ещё злишься за Ашиноку? –Злюсь? Глупость. Даже наоборот: твоя наглость была дерзкой, но ожидаемой, как от выпускника европейской школы. Я разочаровался бы сильнее, если бы ты этого не сделал. –Это ты меня так похвалил сейчас? –когда они встали на светофоре, Коуки удивленно развернулся к Михаэлю, вынуждая посмотреть на себя. –Если тебе так будет удобнее считать. –Михаэль лишь пожал плечами. –Поворотник включи. После замечания, Коуки перевёл взгляд на навигатор, который показывал поворот налево после их светофора, и дёрнул ручку поворотника. –Все немцы такие педантичные или это нам повезло с таким послушным отличником? Помню, когда был в Хоккенхайме среди немцев, они были все у себя на уме, словно как и ты пытались просчитать миллион разветвлений событий. –Не моя проблема, что тебе плевать на ПДД. –съязвил в ответ Беккенбауэр, поднимая бровь, подавляя желание спросить про дом. –Да я в целом говорю. Сколько за тобой наблюдаю — ты слишком правильный. Начиная от траекторий в гонках, заканчивая поворотниками. –…Это глупые стереотипы на уровне маленького члена у азиатов. –через несколько секунд молчания ответил Михаэль. –Ничего у нас не… эй, ты специально? –возмутился Саватари, но увидев самодовольное выражение лица Михаэля, успокоился. –Ладно, проехали. Кстати, как ты относишься к утренним пробежкам? –Прямо и непосредственно. –недолго думая отчеканил Беккенбауэр, не подозревая, что за этим последует. –Ну тогда у меня к тебе очередное деловое предложение. –с уже игриво и напеваюче начал Коуки, заворачивая во двор Резиденции. Михаэль лишь шумно вздохнул, но не перебил. –Как насчёт совместной пробежки? Одному скучновато. –Бегай с музыкой. –уставился на него Михаэль, не сразу осознавая, что они уже остановились у входа, у солнце окончательно скрылось за горизонтом. –Да я и так… Но я слышал в компании бег ощущается легче! –Не отставал парень, уже полностью поворачиваясь к собеседнику. Михаэль ненадолго ушёл в мысли. Его личное пространство последнее время слишком нагло нарушается, как в гонке, так и в жизни. Он привык быть одним постоянно, но сейчас ему добровольно предлагают разделить эту наскучившую за несколько лет рутину, однако, что-то внутри него продолжало его убеждать, что в его одиночестве и была его сила относительно остальных «коллег по цеху». –Я подумаю. Дверь за Михаэлем захлопнулась, но машина не спешила уезжать, словно следила за тем, как он доберется до дома. Прежде чем шагнуть в здание Резиденции, Беккенбауэр в последний раз повернулся, чтобы глянуть на француженку, и та лишь плавно моргнула фарами, что было похоже на переливающийся свет, чем грубая вспышка, которую он привык видеть, когда машина сзади него могла язвительно мерцать ксеноном, якобы говоря: «ты слишком медленный, лучше пропусти сразу и не усложняй жизнь обоим», а после покатилась дальше, исчезая из поля зрения. Вчера эта машина заставляла крепче сжать руки на руле, сегодня она ощущалась игривым подростком-бунтарем, который хочет отличаться от остальных. И где-то в гараже, в ревнивой тишине стояла белая комета, которую не устраивало, что ее хозяин таким наглым образом засматривался на других «девушек».